Александр Райн – Голос сверху. О волшебных ботинках, инструкции к чуду и свечах с ароматом счастливой жизни (страница 5)

Антон поднес к зубам насаженный на вилку маленький перчик и осторожно надкусил. Ему мгновенно вспомнилась командировка в Ад, где их кормили раскаленными углями. Глаза и нос моментально потекли.

– Ну как вам? – заботливо спросила Огурцова и слегка пригубила из стопки. – Знаете, говорят, хороший перец жжет дважды.

От этих слов хранитель совсем позеленел лицом, а Огурцова продолжала:

– Но у меня почему-то они какие-то слабенькие всегда – солнца, видимо, не хватает. Попробуйте чачу, сама гоню.

Антон не мог больше сдерживаться. Он схватил со стола стопку чачи, но вовремя остановился. Достаточно было нюхнуть и лишиться всех волос в носу, чтобы понять, что рисковать не стоит.

– Вы не боитесь язвы? – спросил, истекая слезами, Душнилов.

– Так она у меня была! – радостно заявила Галина Петровна. – Я как начала прижигать перцами, так теперь хоть гвозди закидывай – переварится! Добавки хотите?

– Нет, спасибо … – расстегнул галстук хранитель, чувствуя, что задыхается.

– Ох, как много времени, – встревоженно взглянула Огурцова на часы. – Вы знаете, мне нужно уходить, у меня в два часа бассейн.

– Прекрасно! – обрадовался Антон. – Бассейн – это замечательно. Столько пользы для сердца, спины, легких! Можно я с вами схожу? Хочу тоже записаться!

– Конечно! Буду рада!

Хранитель и его клиентка вышли на улицу, где их тут же окружила толпа каких-то суетливых людей, которые без конца толкались, дрались между собой и прыгали под ноги женщине, пытаясь заговорить с ней. Но та не обращала на них никакого внимания.

– Добрый день, Галина Петровна! Простите, у нас сейчас такие условия страхования, просто сказка, только подпишите! Ваши родственники не буду знать бед, для вас лучшие бонусы! А если завтра вас приступ хватит? А если Альцгеймер нагрянет? Вы давно сдавали кровь на сахар? – перебивали друг друга назойливые людишки.

– Что тут происходит? Что вам надо?! – возмущался Антон, но его словно не замечали.

– Не обращайте внимания, это страховщики. Каждый день в течение уже пяти лет меня преследуют, называют золотой Галей, обещают огромные выплаты родным, если я выберу их компанию и буду страховать жизнь у них, – спокойно объясняла Огурцова.

– А ну, пошли вон, клещи! – рявкнул хранитель своим мощным ангельским гласом, и страховщики вмиг рассосались.

– Зачем вы так? Я к ним уже привыкла, даже уютно гулять в толпе, – расстроилась Огурцова, но тут же резко переключилась и закричала: – Смотрите, смотрите! Какой кошмар! Собака на дороге! – показала она на гудящее четырехполосное шоссе, где, уворачиваясь от машин, бегала дрожащая дворняга.

– Стойте, вы же не собирае… – Антон еще не договорил, а Огурцова уже перекидывала ногу через железное ограждение.

– Ох, Начальник мой! – вспомнил Господа Антон и помчался спасать свою клиентку, пытающуюся спасти собаку. – Стойте! У них свои хранители, это их работа! – кричал Душнилов, хотя сам прекрасно видел, как собачий ангел метался рядом со своим клиентом и беспомощно скулил.

Отчаянная Огурцова с вызовом смотрела на мчащиеся, сигналящие и объезжающие ее тонны железа и быстро приближалась к собаке. Душнилов уже видел себя на паперти, когда понял, что на Галину Петровну мчится фура, за рулем которой мирно спит водитель, а рядом похрапывает Лежебоков – хранитель из западного филиала.

Душнилову пришлось применить запрещенный прием и расправить крылья, которыми он не пользовался уже пять сотен лет. Дорогой пиджак вместе с рубашкой были разорваны в клочья, зато Огурцова и дрожащий пес были спасены и доставлены на тротуар. Водитель фуры тоже был спасен Душниловым, а хранитель дальнобойщика получил нудный до тошноты выговор от коллеги и был сдан начальству с потрохами.

Разумеется, Огурцова не поняла, что произошло, да ей это было и неважно – она сюсюкалась с перепуганной божьей тварью.

– Вы сумасшедшая! Разве так можно?! Вы же чуть не погибли! – кричал Душнилов, вышагивая взад-вперед перед сидящей на бордюре Галиной Петровной.

– Я не могла бросить песика! Кто-то же должен был за ним присматривать и не допустить этого! Но раз уж случилось, то я была обязана помочь, – сетовала Огурцова. Вдруг она резко взглянула на часы и, вскочив на ноги, засеменила в сторону бассейна.

– Вот опять! Я только отвернулся, а вы уже убегаете! – крикнул ей в спину Душнилов и принялся догонять. – Вы всегда такая? – задыхаясь от быстрого шага, выплевывал слова хранитель.

– Какая? – легко дыша, спросила Огурцова, которая передвигалась теперь спортивной ходьбой, постоянно наращивая скорость, словно переключала передачи.

– Безответственная! У вас напрочь отсутствует инстинкт самосохранения!

– Глупости какие говорите, я очень осторожная! Никогда, например, не смотрю на сварку!

– Ах, какая вы молодец! На сварку не смо́трите!

– Да! И на люки не наступаю!

Сказав это, Огурцова включила новую «передачу» и ушла в отрыв. Антону снова пришлось воспользоваться крыльями.

– Может, вы еще под стрелой не ходите?

– Под какой стрелой? – только спросила Галина Петровна, и ноги сами повели ее через стройплощадку, где в этот момент разворачивал башню экскаватор, который чуть не снес женщину ковшом, но та мастерски увернулась.

– Да что с вами такое?! – завопил Душнилов, перескакивая через траншеи.

– Глаза! – закричала Огурцова и прикрыла лицо рукой, когда сбоку засверкала сварка.

В полуслепом состоянии она пересекала стройку под шум техники и трехэтажный мат прорабов, трижды побывав на грани.

Наконец на горизонте замаячило здание бассейна. Душнилов выдохнул и пообещал себе, что домой заставит клиентку ехать на такси, а по приезде привяжет к постели, если потребуется. Хотя и знал, что это против правил.

Шапочка, очки, купальник в цветочек, прищепка на нос – кажется, в бассейне Огурцова была подготовлена как положено. Душнилов присел на скамейку и принялся ждать. Галина Петровна вышла из раздевалки и потопала в сторону старта дорожки. Душнилов расслабился и прикрыл глаза, а когда открыл, увидел Огурцову на площадке десятиметровой вышки в полной готовности к прыжку.

– Стойте! – крикнул Душнилов.

Но Галина Петровна уже летела вниз головой, исполняя в воздухе пируэты. Плюх – женщина вошла в воду почти без брызг.

– Вы!.. Вы!.. Вы же сказали, что идете в бассейн! – Антон выдергивал из головы волосы, а из невидимых крыльев – перья.

– Все так. У меня через неделю соревнования по прыжкам, готовлюсь к областным соревнованиям.

– Вы не должны… Вы же можете… Вы… – Душнилов чувствовал, как задыхается.

Он выбежал из бассейна, пересек улицу и рухнул на скамейку под деревом. Все его существо хранителя билось в истерике. Через полчаса появилась Огурцова, прыгая на одной ноге, наклонив голову и пытаясь вытрясти воду из уха.

– Да что вы так поникли? – спросила Галина Петровна, усаживаясь рядом.

– Я просто представил, какие три года меня ждут на новой работе…

– А вы не думайте, так легче. Мне вот дети постоянно звонят и пытаются напомнить про возраст и про мои болячки. Но ведь если я начну об этом думать, то все сразу и обретет настоящую силу. А так… – она посмотрела в сторону скейтпарка, – так я ничего, кроме радости, не испытываю. Раньше времени ни на что не хватало, постоянно были какие-то бытовые проблемы, напрасные волнения, деньги…

– Но ведь все эти дела и делают вас долгожителем, ограждают вас от опасности, наполняют вашу жизнь спокойствием и размеренностью. Вы должны это понимать, иначе…

– Господи, как же тут душно, – помахала перед лицом Огурцова рукой, точно веером, а затем достала из сумочки трубку и засыпала туда табак.

– Раньше я была такой. А потом ко мне пришел один из ваших.

– Наших? – удивился Душнилов.

– Да, один из ваших консультантов. Весь в черном, хмурый такой, с папочкой. Говорит, что мне пора уже уходить. Мол, незачем тут оставаться, пора бы уже отдохнуть от всего.

– А вы что? – понимая, о ком идет речь, спросил удивленный Душнилов. (Обычно эти «консультанты» приходят, когда такие, как Антон, открепляются от клиента).

– А что я? Сказала, что не устала еще. С тех пор он рядом со мной ходит, постоянно интересуется. А я говорю, что как только почувствую, что больше ничего не хочу, так и пойду с ним.

Антон сглотнул нервный комок и осторожно повернул голову. По другую сторону от Огурцовой сидел тот самый тип в черном.

– И давно вы за ней ходите? – спросил Душнилов.

– Пятнадцать лет, – без каких-либо эмоций ответил мужчина в костюме.

– И почему не забираете? Раз давно пора?

– Когда она скажет, что пора, тогда и заберу. А до тех пор она под моей защитой.

В этот же день Душнилов перевелся обратно в центральный офис. Ему больше по душе были те, кто предпочитал, когда о них заботятся, когда позволяют приковывать к кровати, телефону, лавочке у подъезда и продуктовому магазину возле дома.

Тимошка

Мне было пятнадцать, когда отец притащил домой дворового щенка. Это был потрясающе красивый щенок, хоть и не породистый, не титулованный. Он быстро всему учился и отличался примерным поведением. С родителями он легко нашел контакт. Отец и мать души в нем не чаяли, и меня, честно говоря, это иногда подбешивало.

Вообще странный был пес. Никогда ничего не грыз дома, в туалет – строго на улицу. Все команды выполнял на раз, знал, на кого лаять, а перед кем повилять хвостом. И взгляд такой умный-умный, будто вот-вот заговорит. Но у меня почему-то с ним сложились очень неоднозначные отношения. Он то ласковый со мной, то скалится. Бывало, даже мог облаять или цапнуть, притом без каких-либо причин, за что, естественно, получал.