Александр Прялухин – Стрелок с Севера (страница 17)

Шум становился все сильнее. Женя сняла с плеча автомат, выставила перед собой, отступая назад. К раздражающей помехе в голове стал примешиваться шаркающий звук множества ног. Словно шипение змеи, которая подползала все ближе, ближе… Девушка не выдержала, выстрелила в сужающуюся щель. Кто-то там упал, но гермоворота закрывались медленно, чудовищно медленно!

Вот кто-то просунул руку, пролез сам. Она снова надавила на спусковой крючок. Треск автоматной очереди, еще одно тело рухнуло, уже здесь, в машинном. Но за ним полз следующий умбра, за которым нетерпеливо ломился другой, на которого напирала толпа. Она уложила пятерых или шестерых, не прекращая стрелять. Створки, наконец, сомкнулись, с неприятным чавкающим звуком располовинив одного из нападавших. Но еще двое остались здесь, по эту сторону.

Щелк, щелк, щелк… Патроны закончились! Она отбросила пустой магазин, выхватила запасной, пытаясь дрожащей рукой вставить его в автомат. Сильный удар выбил у девушки из рук оружие. Темная, холодная лапа схватила ее за горло, приподнимая над бетонным полом. В наступившей тишине Женька слышала, как бешено колотиться ее сердце. Вспомнилось вдруг – “живой не давайся”. Дура. Неуклюжая, нерасторопная дура… Вторая лапа сгребла ткань ее рубашки, затрещали отрываемые пуговицы.

“Нет… Оставь… Они убьют… Узнают – убьют самку…”.

“Я сделаю… Не мешай… Наш последний шанс…”.

Это звучало в ее голове, но Женя не слышала слов. Жуткий шум вдруг распался на образы и эмоции двух запертых с ней существ. Ее мозг интерпретировал их в привычные слова.

Ткань рубашки разорвалась, обнажая розовую кожу.

“Нет… Глупо… Нужно договориться… Можно договориться…”.

“Нельзя… Я просто сделаю это с ней… И может она даст потомство…”.

“Не даст… Ее уничтожат… Нас всех уничтожат…”.

Тот, что стоял позади, вдруг схватил державшего Женьку за горло, заставил повернуться к себе, ударил. Они больше не обменивались образами и эмоциями. Молча избивали друг друга, и она теперь даже не могла понять – кто из них пытался ее защитить, а кто…

Подняла выбитый из рук автомат, вставила магазин, передернув затвор. Может дать им убить друг друга? А если один убьет другого? Того, кто хотел договориться? Она перевела на одиночные выстрелы, попыталась прицелиться. Да какое там, к черту, “прицелиться”! Они же как клубок сплелись!

“Я сейчас выстрелю”.

Драка прекратилась в одно мгновение. Умбра разошлись, повернулись в ее сторону. Один вытянул руку вперед, шагнул к Женьке. Краем глаза она заметила, что и другой двинулся, обходя ее сбоку. Долго раздумывать не стала: кто обходит, тот всегда враг. Рывком нацелила на него автомат, надавила на курок. Грохнул выстрел и чужой, отброшенный к дверям, замер без движения. Второй посмотрел на него, опустил руку, не решаясь делать резких движений.

“Не договорился…”.

– О, черт!

Кажется, она уложила не того. Что ж, своя рубашка ближе к телу. Имеет смысл убить и второго. Приклад в плечо, голову твари на прицел.

“Не надо…”.

Закрыла один глаз, хотя прицеливаться нет нужды, с расстояния в пять шагов не промахнешься.

“Не надо… Прошу… Мы просто хотели выжить…”.

“А мы что по твоему делаем?!”.

“Больше нет потомства… Некому выносить…”.

За гермоворотами послышалась стрельба. Значит, Васильев уже здесь. Похоже, там намечается славная бойня!

Умбра прислушался, не оборачиваясь. Он прекрасно понимал, что происходит.

“Не дави на жалость, выродок! Сколько наших вы убили!”.

“Только защищались…”.

Он сел на пол, опустил голову, иногда вздрагивая от близких выстрелов.

“Эпидемия… Больше никто не может выносить… Достаточно было бы одного ребенка… Продолжить род… Но все напрасно… Смерть…”.

Снова вздрогнул. Женька опустила ствол чуть ниже. Когда и как умбра успел вскочить, прыгнуть на нее, сшибая с ног, девушка так и не поняла.

* * *

Понадобилось сорок минут, чтобы вскрыть плазменным резаком гермоворота. Васильев пролез первым, втягивая живот, не дожидаясь, пока створки разойдутся достаточно широко.

– Женька! Женечка!

Упал на колени, заглянул в остекленевшие глаза девушки. Она сидела на полу, прислонившись спиной к стене.

– Девочка моя… – он провел шершавой, мозолистой ладонью по ее щеке.

Она моргнула, перевела взгляд на Вадима.

– Жива. Господи, жива!

Улыбнулась.

– Сергеич. Добрался.

На глазах у мужика выступили слезы. Он хотел подхватить ее, но она не дала – сама поднялась, опираясь на его руку. Васильев посмотрел на ее изодранную одежду, потом на двух умбра, застреленных из автомата, один у дверей, другой ближе, совсем рядом с Женей. Она покосилась на тело. “Прости. Нельзя было допустить, чтобы тебя нашли здесь живым”.

Планета “Ведьмин остров”

Если бы не контракт с компанией, обязывающий доставлять попутную корреспонденцию, Сергей ни за что не стал бы садиться на планету. Изрядный крюк, потеря времени, в общем, ничего хорошего.

Почему-то именно над местом посадки – комплексом зданий, в которых когда-то обитал персонал станции дальней связи – была густая облачность. Станцию законсервировали пятнадцать лет назад, и теперь в лучшем случае раз в год сюда доставлялась обычная, бумажная почта. Единственный человек, обитавший на планете и следивший за сохранностью оборудования, ни разу не попросил заменить его или дать ему воспользоваться законным отпуском. Странная личность.

Лобовое покрылось мелкими каплями, которые тут же сдувало напором воздуха, превращая их в тонкие дорожки на стекле. Будто и не атмосферу планеты вспарывал корабль своим брюхом, а готовился нырнуть в океан. Сергей поморщился. Никогда не любил воду. Больше всего в жизни, еще с детства, боялся утонуть.

За стеклом сплошная серая пелена, не на что смотреть. Он расслабился, доверившись автопилоту. Чувствовалась легкая тряска, от которой на приборной панели озабоченно кивал головой фарфоровый китаец. Рев атмосферы оставался за бортом, шумоизоляция не пускала его в кабину, лишь приглушенный голос высотомера докладывал через равные промежутки времени о скорости снижения.

Тучи внезапно расступились и пилот курьерского корабля увидел внизу группу строений, разбросанных по бледно-зеленой местности, словно детские кубики. Сигнальные огни указывали на место посадки, выложенное белой термоустойчивой плиткой и покрытое сейчас пятнами луж. Корабль замедлил спуск, испарил под собой всю влагу, обдав площадку струями огня из маневровых двигателей, и, плавно качнувшись на пневмоупорах, замер. Смолкли дюзы, автопилот доложил – “посадка завершена”.

Сергей переобулся из домашних тапочек в тяжелые башмаки, накинул дождевик. “Каких-нибудь пятнадцать-двадцать минут, и дело сделано. Чай пить не останусь, пусть даже и не уговаривает!”. Он открыл люк, спрыгнул на поверхность планеты. Тишина…

Местность стыдливо прикрывалась переменчивым туманом, который плыл полосами и то скрывал, то снова показывал очертания темных зданий. Между ними и посадочной площадкой не было ни дорожек, ни даже намека на тропинки, лишь трава, покрытая налетом белого инея. В этих широтах стояла поздняя осень. Травинки сочно хрустнули под подошвами башмаков. Сергей нетерпеливо оглядывался, уверенный, что его должны встречать. Но никто не выходил.

– Редкостное радушие.

Он прихватил две связки бумажной корреспонденции, двинулся по направлению к ближайшему зданию. Но ни в этом, ни в других домах, до которых мог дотянуться его взгляд, не было ни единого признака жизни. Наоборот, на стенах висели пожухлые стебли и листья плюща, буйно разросшегося в летнюю пору, краска на зданиях облупилась, потускнела, некоторые окна были разбиты. Сергей невольно поежился. Как будто здесь сто лет никого не бывало! Да еще и названьице у планеты – «Ведьмин остров». Кто только его зарегистрировал…

Повернул за угол и увидел деревянный дом, срубленный явно не в соответствии с генеральным планом застройки. Из трубы тянулась тонкая струйка дыма. “Ну слава богу!”. Парень подошел ближе, стараясь мимоходом заглянуть в темные окна, впрочем, без особого успеха. Постучал в дверь. Еще раз. Огляделся по сторонам и толкнул тяжелое деревянное полотно.

Внутри оказалось тепло, пахло дымом и едой. В большой комнате стоял обеденный стол, несколько стульев, горел камин. В дальнем углу – большая кровать. Постель разобрана, часть одеяла свешивалась на пол. Вокруг множество исписанных бумаг, хаотично валяющихся рядом со спальным местом.

– Замечательно. И где хозяин?

Сергей вышел на улицу.

– Эге-гей!

Голос его отразился от бетонных корпусов, прокатился по всему комплексу, и затих где-то вдали.

– Есть кто живой?

В ответ только эхо.

– Да что же это такое? Я что его, искать должен?! Неужели не слышно грохот спускающегося корабля?

Никто не появился ни через десять минут, ни через полчаса, ни через час. Сергей обошел окрестности, осмотрел другие здания, вернулся к деревянной хижине. Он уж собрался было оставить корреспонденцию в доме и улететь, но одернул себя – “нет, так нельзя!”. И в самом деле, как можно было не увидеть единственного живущего на планете человека, чтобы хоть убедиться, что с ним все в порядке? Парень решил подождать еще немного, а уж потом… Что будет потом, ему и думать не хотелось, потому что дело шло к тому, что придется Сереге идти искать незадачливого аборигена, расширяя зону поисков.