Александр Прялухин – Море по колено (страница 5)
– Что же ты хочешь знать, Андрюша? Ну, кроме любимой пиццы и места жительства.
Хитро улыбнулась.
Мысленно он хватался за вопросы, которые все время были рядом, а сейчас вдруг разбежались, оставив его наедине с девушкой. Моргнул несколько раз в растерянности и выпалил первое, что пришло в голову:
– Сколько тебе лет?
– А тебе?
– Восемнадцать.
Она смотрела на него, склонив голову набок.
– Мне чуть больше.
Потянулась, касаясь его носа своим.
– А чего я родителям скажу, – прошептал он, уже не в силах отпрянуть, – если захочу тебя с ними познакомить?
– Скажешь, что знаешь меня уже тыщу лет, – прошептала она. Прижалась теплыми, мягкими губами к его губам.
Андрюхин мир поплыл, полетел ко всем чертям в затягивающую его черную дыру. Вместе с разбежавшимися вопросами, с уютной комнатой и домом, с улицей, городом, и даже с накопленной на новый монитор кубышкой. Все стало неважно. Только он и она. Только эти мягкие, теплые губы.
– Я… люблю тебя.
– И я… тебя.
Освободились от остатков одежды, упали на расправленную кровать, в которой потревоженным сверчком что-то скрипнуло.
Говорят, человек понимает, что был счастлив, лишь спустя время. Лишь с высоты прожитых лет. Но Андрюха точно знал, что именно сейчас он абсолютно, неподдельно счастлив. Что душная от их общего дыхания комната, скрип сверчка – это и есть счастье. То самое, к которому будешь примеряться всю оставшуюся жизнь. Примеряться и понимать, что каждая новая удача, каждая радость – нет, не дотягивает. И еще Андрюха теперь знал, что счастье не бывает для одного, что оно подлинное, если делишь его с кем-то.
Молодые сердца не знают усталости, но, то ли одно из них не было таким уж молодым, то ли борьба с самими собой и друг с другом была очень страстной и яростной – они устали. Вытянулись, переплетаясь, успокаивая дыхание.
Сколько прошло времени? Может быть час, а может и вся ночь уже пролетела. Да что ночь! Вся жизнь могла пролететь.
Он посмотрел на часы, возвращаясь к реальности.
– Родители? – спросила она.
– Угу. Скоро утро, приедут с дачи.
Вставать решительно не хотелось! И, хотя простыня под ними была влажная, можно было бы лежать на ней еще вечность. Или, пожалуй, несколько вечностей. Почему нет? Если сладкая истома скомкалась вокруг них теплым одеялом, то пусть все так и остается!
– Пойдем гулять? – предложил Андрей. – Сначала в парк, потом на мост. Будем смотреть, как уходят на острова утренние теплоходы. Купим чипсов и колы.
Все так же улыбаясь она отрицательно покачала головой.
– Мне пора. Время.
Обнял, поцеловал. Нежный аромат девчоночьего шампуня растворился, уступив место запаху разгоряченного, потного тела. Но ее это нисколько не портило. Просто она стала настоящей.
– Когда снова увидимся?
Девушка отстранилась, спрятавшись от него за распущенными волосами. Сказала тихо:
– Никогда.
Андрей продолжал спокойно лежать, потом вдруг встрепенулся.
– Чего? Извини, мне послышалось, ты сказала «никогда». Глупость какая, правда?
– Я далеко, Андрюша. А для связи требуется энергия. И я… Я здесь, у себя, кое-что сжигаю. И скоро вокруг меня ничего не остан…
Ее рядом не было. Никого не было. И кровать аккуратно заправлена. А сам Андрей сидит в кресле, к его шее от компьютера тянется аккуратный белый проводок.
– Что значит – я далеко? – спросил он сам себя. – Да ну и что! Хоть в Америке, хоть в Австралии! Какая разница?
С досадой дернул проводок, отключаясь от компьютера. Покосился на старый монитор. Все накопленные деньги ушли на апгрейд машины – проц, мощная видеокарта, целая прорва оперативной памяти… Все ради того, чтобы встречаться с девушкой там, в иной реальности.
– Почему никогда? Я приеду куда угодно! Так почему же никогда?
Сжал зубы, проморгался, стараясь не выпустить слезу. И еще раз шепотом:
– Кто ты?
За окном чернел бархат ночного неба, не тронутый пока розовыми отблесками зари. Холодно сверкали искорки звезд. И где-то далеко, на границе наблюдаемой человечеством вселенной, невидимая для глаз Андрюхи и почти невидимая для «Хаббла» и «Уэбба» сверкнула и… погасла последняя звезда неизвестной галактики.
Плюшевые звездолеты
– Антипов!
– А?
– В космос полетишь.
Сережка Антипов положил стамеску на верстак, отряхнул руки от древесной пыли.
– Чего я-то? Чуть что – сразу я.
– Молчи, дурак. Делай, что говорят и Родина тебя не забудет!
– Оно и плохо…
– Чо сказал?!
– Полечу! С радостью, гражданин начальник!
– Ну то-то же.
Родина в лице администрации ни о ком не забывала и постоянно что-то придумывала. То субботник в честь сорокового юбилея теплого туалета, то день починки дырявых носков, а то вот как сейчас – покорение безвоздушного пространства.
Потащили Антипова на общее собрание, к главному корпусу, куда радостный из-за прерванной работы народ уже стекался стройными ручейками. За стройностью людских потоков никто не следил и можно было бы вразброд, но привычка – великое дело. Шли организованно, по одному только велению собственных сердец.
Вот и дощатая трибунка, едва приподнятая над бетонной площадью. На нее уже взгромоздился Главный и сурово поглядывал на нерасторопных людишек, отнимающих его драгоценное время, главным образом обеденное, но и для игры в нарды тоже.
Он дунул в микрофон, постучал по нему пальцем, вынужден был раздраженно обернуться, выискивая глазами ответственного за звук. Потрясая кулаком начал что-то выговаривать и прорвавшийся в динамики голос отчеканил оборванное «…вставлю, если еще раз такое, вашу мать».
Главный развернулся к толпе, крякнул, поглаживая себя по кое-как бритым щекам. Начал без лишних предисловий:
– Администрацией принято решение об организации космической экспедиции! Наша с вами задача – восстановить связь с исторической Родиной…
Оратор шмыгнул, глаза его увлажнились и закончил он с торжественным придыханием, почти шепотом:
– Планетой Земля!
Достал платочек, промокнул слезинки.
– Конструктором космического корабля, его строителем и – чего уж там! – штурманом и пилотом, назначаю столяра, Сережку Антипова.
Народ зааплодировал, радостно и с великим облегчением оттого, что Сережку, а не кого-то из них, потому как освобождаться раньше времени никому не хотелось. Столяра же подмывало снова спросить «чего я-то?», но он сдержался.
Скоротечное собрание закончилось. Разочарованная толпа медленно двинулась в разные стороны, снова распадаясь на ручейки, уже не такие стройные.
Антипов сиротливо продолжал стоять рядом с трибуной. Ждал, что сейчас подойдут умные люди, все объяснят-разъяснят, на пальцах покажут, чего и как делать. А то, может, и подмигнут, шепнут – так мол и так, пошутили мы. Еще немного лапши навесим вам на уши, а потом это дело замнем по тихой грусти и новую выдумку сочиним. Родина сочинит.