Александр Прозоров – Смертный страж – 3. Воля смертных (страница 4)
Когда наконец зазвучала расслабляющая музыка, перемежаясь с журчанием воды и пением птиц, сектанты стали один за другим подниматься и убредать на кухню.
Варнак не торопился. Ему было хорошо: то ли и правда медитация помогла выкинуть из тела что-то нехорошее, то ли он просто по-настоящему расслабился впервые за долгое-долгое время.
На кухоньке гудела набитая хворостом печь, тяжело пыхтел большой чайник с длинным изогнутым носиком. Еремей вошел сюда одним из последних, перед мальчиком-переростком и бледной девицей с длинными немытыми волосами.
– Вот мы и стали еще немного чище, еще немного совершеннее и еще немного ближе к гармонии с миром, – воодушевленно произнесла Галина Константиновна. – Давайте возьмемся за руки и еще раз вспомним чудесные мгновения этой медитации, дабы удержать их подольше и сохранить в душе чистоту и ощущение нашей близости!
Усевшись на полу кружком, сектанты взялись за руки и закрыли глаза, прислушиваясь к чему-то внутреннему.
Варнак тоже старался как мог, но у него это получалось очень плохо. Для него, давно ставшего полуволком, тихая комнатка была наполнена, словно оживленной беседой, множеством запахов и шумов. Он слышал, как неровно билось сердце старшей ашрама и различал хрипы ее дыхания; он чувствовал, что давно не мытая девица с сальными волосами источает едкую кислинку, каковая ощущается лишь от беременных дам, и по примеси к этой кислинке запахов спортивного паренька догадывался, что именно тот и является отцом, хотя от прикосновения руки девицы дыхание учащалось у хипповатого переростка.
Какая тут, оказывается, оживленная жизнь и каким успехом пользуются грязнули! А он, грешным делом, считал, что, кроме как на Маалоктошу, которая тоже до идеала красоты явно недотягивает, тут и смотреть больше не на кого.
– Вот и хорошо, дети мои, – позволила расцепить руки Галина Константиновна. – Вы сейчас светлы и чисты. Именно с этой чистотой внутри вам и надлежит жить постоянно. А теперь – зеленый чай с булкой. Тоша, разлей, пожалуйста! И еще, милые мои. Вы знаете, чай у нас заканчивается, и у Нирдыша получить еще на складе не получится. Также надо бы купить картошки и булок. Мы все еще слишком далеки от той степени просветления, когда можно обходиться вовсе без пищи. Я договорилась с нашими соседями с седьмой линии. Если мы прополем их огород и выкосим участок, они дадут нам мешок картошки. Так что завтра после утренней медитации все идем туда.
– Прошу прощения, Галина Константиновна, – поднял руку Еремей. – У меня есть своя работа. Может быть, вы позволите мне не проводить завтрашний день на прополке, а просто купить картошку в магазине?
– Если ты хочешь внести свой вклад в жизнь ашрама материально, брат мой, – ответила женщина, – будет лучше, если ты оплатишь счет за свет. Наша чистая карма не позволит нам остаться без пищи. Но вот забота о деньгах слишком далека от процесса самосовершенствования.
– Как скажете, – согласился Варнак.
Общий ужин, состоявший из большой чашки почти прозрачной горячей воды и пары кусочков булки на нос, для крепкого отставника был все равно что ничем, но Еремей не роптал, вслед за всеми забрался на чердак, по высоте наполовину забитый лежалым сеном. У большинства сектантов здесь имелись подстилки из старых скатертей, простыней или просто кусков брезента, однако прочная мотоциклетная ветровка и штаны из той же плотной плащовки позволяли Варнаку и так не бояться уколов сухих стеблей.
Дождавшись, когда Тоша выберет себе место, он зарылся в сено рядом и прикрыл глаза, думая, как бы начать разговор. Но все молчали, первым нарушать тишину он не хотел, а вскоре уже услышал спокойное размеренное дыхание спящей девушки.
«То-то от них от всех пряным ароматом отдает», – подумал полуволк, устраиваясь поудобнее, и вскоре тоже провалился в сон.
На рассвете их всех разбудила музыка релаксации, потом были пения мантр, состоящие из протяжного вытягивания слога «О-ом-м-м-м…» – который, по уверениям Галины Константиновны, означал имя солнца, затем последовал завтрак, состоящий опять же из зеленого чая и булки с вареньем.
Посему Варнак с огромной радостью получил от старшей квитанцию для сберкассы и ушел, чтобы через полчаса подкрепиться в шашлычной парой больших рубленых шницелей, дополненных капустой брокколи, горстью горошка и жареной картошкой. И уже потом спецназовец с чистой совестью занялся делом.
Мэрия Корзова находилась в типовой панельной административной двухэтажке, каковых по территории бывшего СССР понастроено десятки тысяч. Украшалась она широким козырьком у входа, мозаичными космонавтами на столбах, мозаичным же панно «Слава КПСС!» на стене под самой крышей и памятником Ленину, не вынесшим долгих десятилетий и потому потерявшим половину лица, ухо и кусок шеи.
«КПСС» оказалась выносливее: омытое дождями и подсвеченное утренним солнцем панно блестело, как новенькое! Маленький городок едва насчитывал пятнадцать тысяч жителей и выживал за счет всего лишь двух предприятий в виде древнего консервного завода и новенького ангара для сборки и переналадки стиральных машин, и его руководство с призраками прошлого бороться не собиралось.
Вместо истребления надписей и скульптур оно предпочло поменять окна на стеклопакеты и укрепить фундамент, оставив все прочее как есть: и памятник Ильичу перед крыльцом, и растрескавшийся фонтан со ржавыми лепестками в форме звезды, и растущую вокруг на газонах могучую сирень, уже достающую до второго этажа.
Последнее порадовало Еремея больше всего, поскольку кабинет главы города и всего района находился на первом этаже и подходы к нему закрывались сиреневыми зарослями наглухо. Тут можно было не только крохотные выносные микрофоны и камеру видеорегистратора сквозь просверленные в раме дырочки протолкнуть, но и штатную телекамеру любого канала повесить – никто не заметит.
Чем «леший» и занялся. Не в смысле телекамеры, а в смысле аккуратного просверливания двух восьмимиллиметровых отверстий и проталкивания в них микрофона и камеры.
В успехе своих стараний Варнак был уверен на все сто! Когда глава администрации ездит на машине ценой в пять своих годовых зарплат, ставит забор вокруг дома ценой в треть оклада за каждую секцию и строит на месте купленной хибарки коттедж, за который невозможно заплатить даже за пятнадцать ее жизней…
Причем это с условием не тратиться на одежду и еду!
В общем, тут и ежику понятно, что посторонние доходы у бессменной мэрши Корзова обнаружатся при первом же внимательном взгляде на круг ее общения.
Как-то не очень верилось Еремею, что у дочери бывшего секретаря обкома ВЛКСМ вдруг взяло и обнаружилось богатое наследство!
Тем более что родитель ее оставался жив-здоров, пусть и пребывая на пенсии, и тоже отстраивал себе просторную бревенчатую хатку с бассейном и полем для гольфа, хотя и далеко в области. Где на сельских просторах все, само собой, намного дешевле. И дачные участки можно измерять гектарами.
Сведения небогатые, но достаточные были почерпнуты Варнаком из Интернета, в котором на нескольких страницах «жижи» против Аллы Альбертовны Потохил велась настоящая война. Боевая оппозиция из доброго десятка активистов крайне возмущалась неработающим фонтаном, нестертой надписью на здании администрации и неразрешенным митингом против мэра под его окнами. А также тем, что полная газификация Корзова была проведена по коррупционной схеме – к себе в коттедж мэр протащила трубы совершенно бесплатно. Весьма вероятно, она даже не установила у себя счетчики.
Более конкретные факты Варнак рассчитывал выведать сам, а потому раскинул свои скромные сети у кабинета и возле дома местной первой леди, устроившись своей волчьей частью под сиренью у здания администрации, а человеческой плотью – заняв очередь в сберкассу.
До обеда ничего не происходило – Еремей успел не только заплатить за свет и выпить две чашки кофе в «мороженной», но и насладиться видами с набережной на потерявшийся среди бузины и рябины ручей, сто лет назад служивший главной транспортной артерией региона.
По утверждениям историков, по Корзову когда-то ходили огромные ладьи и ушкуи[2] под всеми парусами! Сиречь размерами – вдвое шире нынешнего русла, а осадкой – втрое глубже.
Краеведческий музей Варнак посетил со скуки еще накануне и теперь твердо знал, что раньше и реки были обильнее, и леса гуще, и горы выше, и небо голубее!
Он уже совсем было собрался в музей второй раз – разведать, в каком месте узкого овражка стояла торговая пристань, но тут Вывей услышал из кабинета мэра телефонный звонок и приподнялся, навострив уши.
Пару минут Алла Альбертовна разговаривала ни о чем: интересовалась здоровьем каких-то людей, успехами в учебе и камеральными проверками, а потом вдруг торопливо предупредила:
– Нет-нет, сюда приходить не нужно! Я сейчас поеду обедать. В «Корзополь». Там и поговорим.
– Весьма разумно, – вслух признал Еремей, резко меняя направление движения. – Кабинет – это такое место, где всякие любопытные так и норовят микрофон запрятать или селектор оставить включенным. О серьезных вещах лучше беседовать в местах неожиданных, куда заранее никакой аппаратуры никто не запихнет.
Где находится ресторан «Корзополь», Варнак знал и успел туда прийти даже раньше жертвы. Занял место в углу, откуда просматривался весь зал, и заказал стейк из семги и салат, с расчетом на то, что первое наверняка придется ждать, а со вторым можно, если понадобится, потянуть время, ковыряя вилкой хоть целый час.