Александр Прозоров – Смертный страж – 3. Воля смертных (страница 3)

Здесь, в стороне от подростков, наконец ощутился ее образ: запах тмина с лавандой на фоне сенной душистой пряности. Ростом она едва доставала Варнаку до плеча, а когда ветерок прижимал ее хламиду к телу, то девушка казалась не такой уж и толстой, нежели когда тряпье просто свисало с плеч.

– Что за ашрам? – заинтересовался Еремей. – Откуда он тут мог взяться?

– Брату Нирдышу дед в наследство дачу оставил, вот мы сюда и переехали. В городе за аренду нужно платить, а здесь мы живем бесплатно.

– Нирдыш? Откуда такое имя?

– Он прошел посвящение, стал просветленным. А меня зовут Маалоктоша, – скромно потупилась она. – Можно просто Тоша.

– А меня зовут Еремей. Можно просто Рома. Значит, ты тоже просветленная?

– Да! Мы посылаем фотографии в главный ашрам в Индии, и там просветленные брахманы, обладающие высшей мудростью, определяют по ним, кто из послушников достиг нужной степени просветления, чтобы обрести новое, святое, имя, и пишут это в ответном письме. Мое имя именно это и означает: светлая.

– Что же это за религия такая, Светлая?

– Буддизм. Мы следуем путем Будды, но только истинным путем!

– А есть еще и ложный? – стало любопытно Варнаку.

– Да, и он наиболее известен среди человечества.

– Я так полагаю, ты как раз на обычный буддизм намекаешь, с его храмами и «колесницами»?

– Будда учил, что богов нет! Богов не существует. Вообще. Есть люди, достигшие совершенства, – нараспев ответила просветленная. – Поэтому богам бессмысленно молиться. Нужно следовать пути совершенных, и тогда сам сравнишься с ними в своих возможностях. Ты обретаешь покой, сливаешься с миром в единое целое. Ты становишься счастливым, подобно деревьям и травам, подобно птицам и зверям, не отягощенным никакими заботами. Это так прекрасно: впитывать чистый солнечный свет, ощущать себя частью восхода или теплого летнего дождя!

– Главное не простудиться после подобного ощущения, – прагматично заметил Варнак.

– Ты просто никогда не испытывал такого наслаждения, Рома, – ответила девушка, останавливаясь возле участка с просторным, но ветхим домом, обшитым вагонкой, покрашенным в зеленый цвет и крытым железом, тоже густо замазанным краской. Вестимо, кровля была неоцинкованной, и прежний хозяин старательно заботился о ее целостности, тщательно прокрашивая каждый год или два.

Смену владельца наглядно доказывали земляные полоски вдоль металлических гребней. Раз накопились, значит, последние три-четыре года крышу не мыли. И уж само собой, не прокрашивали.

Вдоль самого фундамента рос густой бурьян, такой же тянулся у стен дальнего жердяного сарайчика. Ну а наличие новых обитателей определялось по хорошо утоптанной площадке размером чуть не во весь участок и нескольким грядкам по углам, на которых росли вперемешку лук, укроп и какие-то розоватые цветочки.

– Ты даже не представляешь, Светлая, что именно я успел испытать в своей жизни! – усмехнулся Варнак.

– Если мы хотим достичь гармонии, то должны быть частью друг друга, а не шарахаться в страхе поодиночке.

Тоша взяла его за руку и повела за собой по гаревой дорожке к крыльцу, потом наверх по ступеням, толкнула входную дверь и вошла в пахнущий воском, укропом и брусникой дом.

Из-за ее спины Еремей не увидел, кто именно издал восторженный крик:

– Тоша вернулась!!!

Почти сразу послышался громкий топот, со всех сторон к Светлой кинулись молодые люди и девушки – обнимали ее, прижимали к себе, целовали в щеки, словно увидели родную сестру после долгой разлуки. Волна радости схлынула только через несколько минут, и тут Маалоктоша внезапно подтянула Варнака ближе к себе и вытолкнула чуть вперед, лаконично сообщив:

– Это Рома. Он хороший.

– Рома, как здорово, что ты к нам пришел! – тут же обняла его плоская, как доска, девица с длинными черными косами.

– Рома, рада тебя видеть! – чмокнула его в щеку конопатая девчонка лет пятнадцати.

– Хорошо, что ты с нами, Рома, – сжал его в объятиях крепкий паренек спортивного вида, и почти сразу за ним так же стиснул и прижал к себе хипповатый жидкобородый переросток лет тридцати с большими голубыми глазами.

Потом опять обнимали и целовали девушки, и наконец, уступили место совсем уже взрослой женщине в джинсах и вытертой водолазке. Взгляд у нее был усталый, как у приведенного на бойню престарелого быка, кожа лица серая, а пахла она лекарствами, причем пахла настолько сильно, что выпирающий из пор больничный дух перебивал все остальные ароматы – и одежды, и тела, и дыхания.

– Я рада, что ты пришел к нам, Роман. – Она тоже обняла гостя, но без старания. – Заходи, ищи себе уютное место. Мы как раз собирались пить чай, а потом будет медитация. Ты знаешь, что такое кундалини?

– Нет. А еще мое полное имя Еремей, а не Роман.

– А мое – Галина Константиновна, – кивнула она.

– Вы не прошли посвящения? – удивился Варнак. – А мне вы показались здесь старшей.

– Ты не ошибся. Но быть старшей и быть просветленной – это совсем не одно и то же. Давай я объясню тебе, как проходит медитация. Она делится на четыре части. Ты ощутишь переходы, когда услышишь музыку. Первая часть – это расслабление. Ты должен отключить разум и делать под музыку те движения, которых захочет твое тело. Так ты достигнешь гармонии с ним и полного расслабления. Вторая часть – это стряхивание с себя негативной энергии, накопившейся за день. Каждый из членов ашрама должен стоять и трястись, чтобы энергия слетела и впиталась в пол, ушла в землю. Дальше идет отдых, когда ты просто лежишь и позволяешь влиться в себя свежей, чистой энергии взамен ушедшей. И наконец, завершающая часть – это период релаксации, отдых после медитации. После этого мы сможем снова собраться в чайной комнате и побыть вместе.

– Прекрасно! – кивнул Еремей, мысленно прикинув необходимое на все это время. – Я попробую. Возможно, у меня получится.

– Нужно стараться, – ответила старшая ашрама. – Умение чувствовать потребности тела – это очень важные азы на пути постижения законов гармонии и покоя.

Варнак не смог сдержать счастливой улыбки, ибо в этот самый миг Вывей в стремительном прыжке сцапал крупную утку. Теперь он вместе со своей звериной частью ощущал, как рот наполняется свежей парной кровью.

Разве может быть что-то приятнее и сладостнее, особенно после долгого заключения в мертвых городских трущобах!

– Если это окажется твоим путем, я буду только рада, – сказала Галина Константиновна. – Ашрам всегда счастлив принять ищущих истину.

Отпущенный женщиной, Варнак пошел осматриваться.

Ашрам занимал самый обычный дачный домик примерно сорока квадратных метров, считая с верандой и вынесенной в отдельную пристройку кухонькой. Однако, благодаря снятым внутренним дверям, он казался куда просторнее, нежели был на самом деле.

– Это наша чайная комната, – охотно пояснила, пристроившись рядом, конопатая девчонка, пахнущая полынной горчинкой, странной мускусной «Шанелью» и слабым раствором известки, как это бывает при застарелом пристрастии некоторых дам к дезодорирующему увлажняющему мылу. – Мы готовим мало, поэтому оставили только плиту, чтобы чайник кипятить, и стол, за которым все собираемся. А вот это, – указала девушка на веранду и большую комнату, – это помещения для медитаций. Вон та комнатка, которая с дверью, она нашей учительницы. Она там спит, а когда все уходят, убирает туда музыкальный центр. На всякий случай. Ведь ашрам всегда открыт для всех.

– Галина Константиновна – ваша школьная учительница? – не понял Варнак.

– Нет, она учитель духовности! Она добрая и заботливая, она создала наш ашрам, и она нас любит.

– А твоя мама знает, куда ты ходишь?

– Не нужно говорить со мной как с маленькой, а то я могу обидеться, – вскинула нос «конопушка». – Мне уже семнадцать лет, и я вполне взрослая, могу жить, где хочу, даже если родители против!

– Вполне тебя понимаю, – подмигнул ей Варнак. – Я сам больше десяти лет провел там, куда маме очень не хотелось меня пускать.

– Ты сидел в тюрьме?! – округлила глаза девчонка.

– Типун тебе на язык! Я служил в армии.

– Ой, прости! – «Конопушка» кинулась Еремею на шею, поцеловала в щеку, крепко прижалась ухом к плечу. – Я не хотела тебя обидеть!

– Да я и не обиделся.

– Тогда меня Юлей зовут, – чуть отступила она и взяла его за руку. – Ты молодец, что пришел. Тут хорошо! Ни с кем в нашем ашраме мне не хотелось бы расставаться ни на минуту!

– Но на ночь-то ведь приходится расходиться?

– Зачем? У нас наверху, под кровлей, большой сеновал. Мы всегда там ночуем. И травы самые душистые туда летом собираем. Полынь, лебеду, крапиву. Она, когда высохнет, не жжется и очень сильно пахнет. Ну и просто еще косим, когда есть где. Зимой, правда, холодно будет там, придется в комнаты для медитаций перебираться. В них от печки тепло.

– Как же у вас тут хорошо! – громко и искренне ответил Варнак.

Он наконец-то выяснил самое главное: здесь есть место для ночлега. И ради этого спецназовец готов был изобразить любое «кундалини». Тем более что и Вывей успел утоптать себе в густом крапивнике, с наветренной стороны от спрятанного мотоцикла, уютное логово.

В медитации не оказалось ничего страшного: вместе со всеми прочими сектантами Еремей немного поплясал в стиле диско, дрыгая ногами, кружась и вскидывая руки, потом минут десять мелко вибрировал всем телом, «сбрасывая негативную энергию», и в конечном итоге упал на пол отдыхать. Или, говоря буддистским языком, «вбирать чистую энергию».