Александр Прозоров – Смертный страж – 3. Воля смертных (страница 6)

– Двадцать секунд прошло.

– Н-да, тогда придется сразу перейти к делу… – Еремей включил фильтр обратно, повернул монитор к мэру, запустил встроенный проигрыватель. – Полюбуйтесь на эту картинку. Узнаете, кто это просматривает запечатанные заявки тендера? Ну и дабы не тратить время на все кино целиком, скажу сразу, что сведения о минимальной ставке тендера были переданы за вознаграждение в размере тридцати тысяч долларов второму участнику коррупционной схемы. За что вам обоим и полагается еще одно вознаграждение. Этак примерно по пять лет каждому!

– Время! – подвела итог женщина, отступила к стене, включила полный свет и вытянула из кармана телефон.

– Не думаю, что вызывать полицию в ваших интересах, Алла Альбертовна! – доброжелательно улыбнулся Еремей. – Ведь меня заберут вместе с этим крайне интересным кино.

– Ты явно не понимаешь, турист, с кем решил поиграть! – голосом Снежной королевы ответила госпожа мэр. – Это мой город, и здесь я не прячусь ни за чьи спины! Здесь полиция ходит на поклон ко мне, выпрашивая стройматериалы и жилье, а не я нуждаюсь в их помощи из-за полоумной букашки, научившейся лазить в окна. Мой дом – это неприкосновенное место! Если кто-то узнает, что сюда можно безнаказанно забраться и уцелеть, это повредит моему имиджу.

Телефон сухо щелкнул, оказывается, женщина всего лишь сфотографировала «букашку».

– Думаете, историю удастся замять? Полиция, судьи и прокуратура прикормлены? – Варнак покачал головой. – Я скину эти файлы совсем в другое ведомство и совсем в другом месте… – Он достал визитку полковника Широкова и протянул хозяйке. – Можете позвонить и пожаловаться на произвол их сотрудника. Уверяю вас, Алла Альбертовна, данная контора не станет заморачиваться вопросами подчиненности и территориальной принадлежности, когда есть возможность добавить галочку в графе раскрываемости! Борьба с коррупцией ныне в большой моде.

– Мой маленький дурачок! – первая леди города упала на диван и вальяжно на нем развалилась. – Мне глубоко плевать, какую крышу ты себе организовал и как способен напакостить! Если бы ты хотел это сделать, то уже мчался бы к хозяину, задравши хвост. Но ты пришел сюда! Ты не хочешь меня сдавать, ты хочешь меня шантажировать. Я тебе нужна на свободе, живой, богатой и здоровой. А вот ты мне – нет! Ибо шантажисты – это такая мерзость, которой достаточно дать хоть одну маленькую копейку, и они потом будут, как клопы, сосать кровь до бесконечности. Шантажистов нужно давить! Сразу, без промедления. Или думаешь, ты первый такой кретин в моей биографии? Я занимаюсь политикой половину своей жизни, турист! Ты даже представить себе не можешь, какие угрозы мне довелось выслушать и какую боль перетерпеть. Поэтому беги! Беги как можно дальше и быстрее! Ты еще можешь успеть… Хотя нет, подожди! Если принесешь мне с кухни, из холодильника, бутылку минералки, я подарю тебе два часа форы. Устала, знаешь ли, за день. Ноги гудят!

Для женщины, оказавшейся в большом пустом доме наедине с незнакомцем, который вдвое шире ее в плечах и на голову выше, Алла Альбертовна держалась не просто достойно. Она оставалась королевой, несмотря ни на что! И это внушало уважение.

– Одну минуту, королева! – Выдернув из порта компьютера флешку с видео и спрятав ее в карман, Варнак сходил на ту половину дома, где, по евростандартной моде, в большущем зале была сделана просторная трапезная с барными стойками, широкими мраморными панелями и массой хромированных механизмов непонятного для бывшего спецназовца назначения. Однако холодильник он определить сумел, достал из него бутылку газировки с запахом лимона. От стойки принес большой фужер, вытряхнул в него немного льда, залил водой почти до краев, вернулся к дивану и, опустившись на колено, протянул бокал даме.

Хозяйка хмыкнула, пригубила, фыркнула:

– Ух, какой холодный! – Она отпила еще несколько больших глотков, откинулась на спинку, посмотрела на гостя через поднимающиеся пузырьки. – Пожалуй, турист, ты не столь хамоват и вульгарен, нежели предыдущие клопы. Покой, холодная вода и мягкий диван были моей величайшей мечтой за последние три часа! Ты подарил мне три секунды рая. Так и быть, золотая рыбка. Если ты немедленно сотрешь все, что есть у тебя на карте памяти, и поклянешься мне своими непереломанными ногами, что никаких копий больше нигде не сохранилось, я тебя прощу!

Воистину, своим хладнокровием и бесстрашием эта женщина была достойна восхищения!

– Есть одна закавыка, Алла Альбертовна, – с сожалением вздохнул Еремей. – Четыре месяца назад вы утвердили перспективный план развития района, в котором запланировано строительство Верхнекорзовского водохранилища при реконструкции трассы Могильное – Шишкари.

– О господи, опять про генпланы! – застонала госпожа мэр, закатывая глаза. – А ведь ты уже начал казаться мне милым парнем.

– Вы помните этот проект?

– Да-да, помню! Там финансирование идет из федерального центра на восемьдесят процентов, двадцать наши, начало работ запланировано на 2014-й. И чего ты хочешь? Долю? Заказ? Подряды?

– Двести восемьдесят гектаров водного зеркала! Будет затоплено сто двадцать гектаров соснового леса, столько же пахотных земель, сорок га пастбищных земель и, помимо этого, будет заболочено семьдесят гектаров сельхозугодий. Просто заболочено! Уровень воды станет слишком высоким для их обработки, но низким для любой иной деятельности: рыбоводства, туризма, отдыха.

– Выражайся конкретнее, что тебе нужно?

– Я хочу спасти лес! И остальные земли тоже. Откажитесь от строительства плотины, Алла Альбертовна! Для поездок из деревни в деревню хватит и обычного моста.

– Ты хочешь сказать, весь этот цирк с вымогательством ты затеял, чтобы я не строила плотину? – подняла голову женщина. – Денег и контрактов ты выцыганивать не собираешься?

– Именно! Я защищаю интересы леса. Деньги меня не интересуют.

– Мало того что ты шантажист, так ты еще и идиот! – вздохнула хозяйка. – Все вы, «зеленые», умом тронуты. Никогда не знаешь, что в следующую минуту выкинете и требовать захотите. Свалки делать нельзя – они природу загрязняют, мусор сжигать нельзя – дым воздух пачкает, перерабатывать тоже нельзя – отходы токсичные остаются. Что же мне теперь, помойки в городе оставлять, пока все на улицах от смрада не повесятся? По-моему, вы хотите, чтобы люди сдохли все до единого! Зажарить нас живьем готовы, лишь бы травку вашу никто не потоптал!

– Если траву не потопчут люди, ее все равно сожрут кролики, – ответил Еремей. – Я не про мусор говорю, я хочу лес от затопления уберечь.

– Кому палец в рот положишь, тот всю руку отгрызет, – снова отпила минералки Алла Альбертовна. – Ты опять испортил мне настроение, турист, своими разговорами! А ведь так хорошо начиналось… Но я человек слова. Раз пообещала – сделаю. Ты можешь оставить карту со своим видео, и я тебя прощу. И даже позволю остаться в городе. Думай быстрее, считаю до трех. Раз, два, три. Что решил?

– Вы меняете проект, отказываетесь от строительства водохранилища и называете мне имена экспертов, давших ложное экологическое заключение. Я проведу с ними воспитательную работу. И тогда никто не узнает о вашем преступлении, Алла Альбертовна. Сколько там осталось времени до даты тендера? Думаю, я зайду за ответом через пять дней. Дабы успеть с треском отменить результаты сразу после их оглашения, если вы окажетесь слишком упрямы. Мэры приходят и уходят. Найду общий язык со следующим. После того как этого посадят.

– Ответ неверный, турист. А жаль! – Женщина отпила еще немного воды. – Боюсь, очень скоро ты проснешься на дне реки с кирпичом на шее и переломанными ногами. Но два часа форы я тебе дарю. Убирайся!

В садоводство Варнак вернулся уже в сумерках. Замаскировал мотоцикл в кустарнике возле заброшенного участка на соседней линии и, оставив его под присмотром Вывея, прошел до ашрама через центральный проезд, старательно прислушиваясь и принюхиваясь к происходящему вокруг.

Угрозы госпожи мэра он принял вполне серьезно. Еремей хорошо понимал, что руководителю города и района, если он смог добиться спокойствия на своей территории, приходилось иметь дело не только с лозунгами и парадами, но и с изнанкой общества во всей ее мерзости. И потому связи у Аллы Альбертовны наверняка имелись не только в полиции и прокуратуре.

Однако никого из посторонних на улочках между дачами не появилось. Равно как и из местных. Между опустевшими в будни домиками царила полная тишина. Лишь расползались по сторонам сладкие ароматы зреющих абрикосов и груш и горьковатые – от куч сорняков, преющих в компостных кучах.

Успокоившись, Варнак свернул к ашраму, поднялся по ступеням, толкнул дверь.

– Смотрите, кто пришел! – издала восторженный вопль полынная «конопушка» и первой кинулась ему на шею.

Стоило ей разжать объятия, как Еремея радостно обнял Нирдыш, потом Ирина, мальчик-переросток, имени которого Варнак все еще не знал, и его беременная подружка.

Еремей ощутил себя Одиссеем, наконец-то вернувшимся домой после долгих странствий. Путником, по которому искренне соскучилась вся его немалая семья.

Последней была Галина Константиновна, которая тоже обхватила его руками и коснулась губами щеки:

– Я рада увидеть тебя снова, Рома. Это приятно, что ты вернулся.