Александр Прозоров – Смертный страж – 3. Воля смертных (страница 10)
Вроде бы и рядом, но явившаяся из ночи псина оказалась на удивление хитра и расторопна. Кто знает, что там у нее на уме?
Опасаясь оставлять подельников одних, разбойник отступил обратно в светлую уютную прихожую, запер дверь на засов – и услышал звон разбитого стекла.
Бандит ринулся к угловой комнате, а входная дверь тут же содрогнулась от тяжелого удара, словно в нее на всем ходу врезалась машина!
Снаружи уже в который раз донесся голодный звериный вой.
– Это собака дверь ломает, Женя?! – заорал Ерш. – Собака, да?! Отдай им деньги, Жека! Отдай, или мы все тут сдохнем до утра! Пусть снимут это чертово проклятие! Пусть снимут!
За входной дверью тихо, утробно зарычали, и она снова содрогнулась от удара.
Варнак опустил чурбак, одолженный по дороге, вытер со лба пот, снова взял деревяшку в руки и с разбегу врезал ей в косяк чуть ниже петель.
Изнутри что-то подозрительно щелкнуло, и они с волком торопливо разошлись по разные углы домика, пока пьяные уроды не пальнули из ружья сквозь дверь. Над головой ветер призывно запел в проводах. Еремей поднял голову, скользнул взглядом по качающимся на фоне звезд темным ниткам, прошел по ним до угла, примерился и сбил чурбаком пакетник.
В ящике что-то заискрило, окна погасли, из дома послышалась ругань вперемешку с мольбами и стонами.
Вывей зарычал с обратной стороны дома.
Торопливые шаги подсказали, что бандит с ружьем побежал к волку, и потому Варнак, вскинув деревяху, с размаху высадил ближнюю оконную раму – чтобы смертные не чувствовали себя в безопасности даже за запертыми дверьми.
Отбежал в сторону, затаился, дав возможность первому из проклятых выглянуть наружу и ничего не заметить, в то время как волк угрожающе зарычал с другой стороны. А когда грабитель скрылся обратно в темноту проема, «леший» поднялся, перебросил чурбак на плечо и зашагал обратно к ашраму.
Для увеселения «проклятых» теперь вполне хватит и его звериной сущности. К тому же он прекрасно слышал, что происходило в оставшемся за спиной домике.
– Он зде-э-эсь!!! – вдруг заорал Ерш. – Он здесь, я слышу его дыхание!
– Это я, Рыбкин! – ответил Слава. – Хватит голосить, без тебя тошно!
– А если это оборотень? Тогда мы все уже отравлены! Мы тоже станем такими! Будем бегать зверьми и пить кровь.
– Ерш, перестань нести хрень! Какие тут могут быть оборотни? Мы не в кино.
– Ты сам «хрень», Женя! – сорвался на крик Ерш. – Тебя не жрали, как мясо! Тебя не грызли! Тебя ни разу даже не кусили! Посмотрим, как ты завоешь, когда настанет твоя очередь!
Вывей обошел дом, зарычал под выбитым окном, поскребся в дверь, издал протяжный вой, снова громко зарычал, кружа вокруг.
– Это обычная собака, Женя, да?! – опять застонал Ерш. – Это она сторожит нас, как курятину? Она входы сюда ищет, Жека! Женя, отдай! Я умоляю тебя, верни им эти деньги, верни! Пусть все закончится! Верни!
– Да она ушла вроде… – Кулич нашарил бутылку, отпил, осторожно выглянул в выбитое окно.
Тут же с легким шелестом мелькнула в воздухе тень, звонко лязгнули зубы, всего лишь чуть-чуть не достав до его лица.
Проклятый шарахнулся назад, судорожно сглотнул, торопливо запил испуг водкой и широко перекрестился.
– Ты, Женя, главное, не засни! – попросил Слава. – Коли закемаришь, тебя зверюга проклятая сожрет, и нас тоже! Мы, сам видишь, караулить не способны… Только от тебя все зависит… Закроешь глаза – и мы трупы!
– Мы уже трупы! – с подскуливанием отозвался Ерш. – Мы все сдохнем! Она сожрет нас всех. Всех. Господи, за что-о-о?!
– Проклятье! – Кулич пошуршал ладонью по столу, потом отошел к шкафчику, нашел часы, вынес на свет фонаря. – Ёпэрэсэтэ, еще только половина первого! Вся ночь впереди…
– Вот потому она и не торопится, – пояснил Ерш. – У нее времени много. Играется, как котяра с мышами. Жрать будет не торопясь.
– Я отдам! – внезапно заорал в окно первый из проклятых. – Всё, всё, мы сдаемся! Я отдам эти проклятые деньги! Уходи!
Сгребя брошенные на столе купюры, он подступил к двери, отодвинул засов, выглянул, потом медленно, держа наготове ружье, выбрался наружу, пересек двор и вышел на линию.
Вокруг все было тихо до хруста. Лягушки на болотине, и те не перехрюкивались извечной ночной песней, даже комары пропали куда-то все до единого.
Ускорив шаг, Кулич дошел до перекрестка, уже смелее повернул к сектантам – ведь его никто не преследовал и не подгонял.
В ашраме только-только наступило некоторое успокоение, последователи учения любви и доброты пили чай, наделав бутербродов с сосисками и кетчупом. Аргумент насчет сои подействовал практически на всех. Поэтому при подходе проклятого Варнак предпочел тихо выйти в молельный зал, чтобы не случилось новой нервотрепки.
Бандит вежливо стучать так и не научился. Он опять пихнул входную дверь и грубо вломился в дом, хотя на этот раз и был без маски. Увидев одиноко стоящего Еремея, торопливо запихал ему в карман брюк купюры.
– Вот, вот! Забирай к чертям свои деньги и снимай проклятие!
– Я же предупреждал, – покачал головой Варнак, – за зло воздается троекратно. Здесь не хватает еще двадцати тысяч.
– Снимай проклятье, я сказал!!! – заорал Кулич и вскинул ружье, уперев дуло ему под подбородок. – Снимай, или башку отстрелю на хрен!
– Ты кое-что забыл, – ухмыльнулся «леший» и крепко перехватил стволы чуть ниже мушки. – Твое проклятие здесь.
И он указал глазами на дверь, в которую как раз протискивался нахватавший где-то репейников Вывей.
– А-а-а! – бандит зарычал, пытаясь повернуть ружье, но Варнак держал стволы крепко.
Волк оскалился и кинулся вперед. Грабитель рванул оружие в последний раз, но повернуть двустволку так и не смог – бросил ее и метнулся на веранду.
Вывей затормозил, развернулся и не спеша потрусил обратно к двери.
Еремей прошел следом, выпустил волка на улицу, потом сложил ружье пополам, отделил цевье с запором, сунул последний в задний карман, оставшиеся же бесполезные половинки, подойдя к Куличу, повесил тому на шею, а потом похлопал ладонью по груди:
– На сегодня я сумеречного зверя отзываю. Не хочу марать ашрам твоею кровью. Так что иди! До завтра можешь отдохнуть. На сбор денег даю двое суток. Я же не бесчувственный! Понимаю: мгновенно такой суммы не добыть. Поэтому можешь не беспокоиться. Ближайшие два дня и одну ночь зверь к вам не придет.
Полуобняв гостя, «леший» почти дружелюбно проводил его до двери и настойчиво выпихнул в темноту.
Вынул из кармана цевье, покрутил в руках. После короткого колебания забросил на печь. И только после этого обратил внимание на царящую на кухне тишину.
Все члены секты изумленно следили за его небрежными манипуляциями.
– Вот, вернули! – спохватился он, доставая деньги и разглаживая их. – Боюсь только, остальных двадцати тысяч нам не видать. Ханурики, скорее всего, предпочтут на рассвете сдернуть куда подальше и в здешних землях больше уже никогда по гроб жизни не покажутся!
– Рома… Ты кто?! – шепотом спросил Нирдыш.
– Кто я? – Варнак вздохнул, пожал плечами. – Как тебе объяснить? Я тот, против кого не поможет даже самый лучший персидский амулет! Кстати, чай здесь наливают только носителям чистых помыслов или повелителю проклятий тоже дадут небольшую чашечку?
– Ты не боишься никаких амулетов или только персидских? – наивно поинтересовалась Юля.
– Никаких! Я смертный. Такой же, как вы. А амулеты действуют только на вечных созданий. На хранителей, лихоманок, русалок. Ну и еще на кое-кого из этого племени.
– Значит, ты умеешь накладывать проклятия? – переспросил Нирдыш. – Ты повелеваешь духами и демонами?
– Не повелеваю, – отрицательно мотнул головой «леший». – Скорее, дружу с ними. Если не враждую. Поэтому я не самый лучший из соседей. Рядом со мной очень легко влипнуть в неприятную историю!
– Ты хороший, Рома, – «конопушка» вынесла ему из кухни большую чашку чая. – Ты ведь не уйдешь, правда? Учительница научит тебя любить и быть добрым! Она умеет. Она самая лучшая!
– Простите, Галина Константиновна, – принял от Юли угощение Варнак, – но, боюсь, карма привела меня сюда вовсе не затем, о чем мы подумали сначала. Это была мировая гармония в действии. Ваше испытание случилось именно тогда, когда появилось средство его преодолеть. Средство оказалось грубым и жестоким. Увы.
– Ты слишком рано опускаешь руки, брат мой, – ответила старшая, затиснутая в самую глубину кухни, к черному окну с отблесками лампы. – Если ты был нужен нам для спасения, то, может статься, и мы тоже нужны тебе. Нужны для спасения твоей души! Ничего не случается просто так. Если к нам пришел именно ты, а не обычный участковый, значит, это нужно и тебе!
– Боюсь, вы ошибаетесь, Галина Константиновна, – покачал головой Еремей. – Я уже получил свой урок.
– Почему-то все и всегда считают, что я ошибаюсь… – поморщилась старшая. – Так я никогда не получу своего просветления. Расскажи хотя бы ты, в чем мое заблуждение?
– У вас слишком хорошо. Любовь, добро, совершенство. Ваш ашрам напоминает прекрасную цветочную клумбу, распустившуюся под весенним солнцем. Беда в том, что в нашем мире слишком много баранов, которые воспринимают цветы и травы исключительно как еду. И чтобы клумба существовала, рядом с нею должен обитать злобный клыкастый волк, сжирающий баранов, которые идут в цветы топтаться. Гнусный, подлый и безжалостный зверь с руками по локоть в крови!