Александр Прозоров – Путь Гекаты (страница 46)
– Привет! Ты откуда? – вскинула голову левая.
– Даже и не знаю, как сказать… – пожав плечами, Геката села, подгребла сено, а потом вытянулась на нем во весь рост. – Издалека. А ты?
– Из пятого нома! – вроде как похвасталась рабыня. – Отец на участок земли променял. Хороший участок, рядом с каналом!
– Собственную дочь променял на землю? – изумилась фария.
– Земли у нас мало, а дочерей еще две, – пожала плечами девушка. – Как младшие подрастут, отец тоже, наверное, продаст. Он говорит, во дворце рабыне хорошо. Всегда и сыта, и одета, и работой сильно не донимают. Не то что в поле от зари до зари горбатиться!
– А ты откуда? – спросила воительница вторую невольницу.
– Будьте вы прокляты! – ответила та.
– Ты понимаешь ее язык? – изумилась первая.
– Я все языки понимаю, – призналась фария.
– И чего она говорит? Как сюда попала?
– Просто ругается, – перевела Геката.
– Пленница, наверное, – предположила словоохотливая рабыня. – Или в набеге взяли, или просто украли. Они все поначалу недовольные! Ничего, потом понравится. У нас ведь земля священная, и мы живем лучше всех!
В конуру вошла невольница со двора, бросила на пол огромную охапку сухой травы.
– А ты хозяину понравилась, новенькая! – сказала она. – Кожа белая, словно слоновая кость! Он сейчас для ливийцев товар собирает. Они там все черные как уголь. В их землях светлые наложницы превыше всего ценятся. А уж белые – это как настоящий жемчуг! Продешевил твой прежний господин, продешевил.
– Как к ливийцам?! – испуганно охнула первая рабыня. – Нас этим дикарям, что ли, отдадут?
– Дикари не дикари, а по пять верблюдов за жемчужную кожу заплатят! – гордо похвасталась невольница. – И за тебя, наверное, три дадут. Думаешь, зря вас тут в темноте держат и на работы не выгоняют? Это чтобы солнце кожу не портило! Чтобы светлела!
– Мне не надо в Ливию, – сказала фария. – Мне нужно вверх по Нилу.
– Кто же тебя спрашивать-то станет, дурочка? – рассмеялась невольница и ушла.
Воительница приподнялась было с сена… Поколебалась – и легла обратно.
Если уйти сейчас, у славного толстячка Истахана наверняка возникнут проблемы. А подводить доброго и ласкового кормчего Гекате не хотелось. Пусть торговцы сначала уплывут! Дня три-четыре им для заполнения трюмов наверняка хватит.
Вечером хозяйская невольница принесла рабыням пиво и копченую рыбу, утром – какие-то незнакомые воительнице сочные и сладкие фрукты.
– Я же говорила! – уплетая за обе щеки, сказала словоохотливая девица. – И кормят вдосталь, и делать ничего не надо. Разве плохо?
Вторая девица, внешне недовольная, от еды тоже не отказалась.
На второй день в темную каморку затолкали еще двух плачущих пленниц. Они сразу признались, что обе – киликийки. Но больше ничего связного от них добиться не удалось.
Тоже, наверное, военная добыча.
Только на пятый день хозяйская невольница, заскочив в конуру, радостно объявила:
– Покупатели приехали! Пойдемте во двор, девчонки!
От ослепительного солнца фария зажмурилась, поначалу не видя ничего вокруг, однако сразу услышала одобрительные возгласы и восхищенное прищелкивание языком:
– Вот это да! Вот это кожа! Это же чистая слоновая кость! Это настоящий жемчуг!
Геката прищурилась.
Покупателями из Ливии оказались двое крупных, плечистых негров с лоснящейся, словно смазанной маслом, кожей, черной, как пасмурная ночь. На головах у них сидели небольшие замшевые нашлепки, прошитые красной нитью, в ушах висело по золотой серьге Тела до колен закрывали мягкие кожаные безрукавки, тоже покрытые вышивкой, на ногах – войлочные сапожки. Но больше всего фарии понравились их пояса. Широкие, из кожи с глубоким тиснением, с вместительными поясными сумками, с двумя ножнами, из которых выглядывали костяные рукояти, и с удобными серебряными пряжками.
– Разденься, дикарка! – распорядился хозяин.
– Подожди, туземец, – вскинула палец Геката. – У нас был уговор, что после покупки меня отправят вверх по Нилу. Ни о какой Ливии речь не шла.
– Как смеешь ты перечить, рабыня?! – широко размахнулся египтянин, явно намереваясь влепить ей пощечину.
Воительница вскинула левую руку, принимая на нее удар, а правой коротко и сильно ударила мужчину в живот.
Хозяин сложился пополам и, бесшумно хватая ртом воздух, повалился набок.
– О-о, непокорная рабыня! – довольно оскалился один из негров. – Обожаю укрощать строптивых!
Он подошел вплотную, сцапал ее снизу за подбородок, с силой вдавив пальцы в щеки.
Фария опустила руки и расстегнула его пояс.
– Так быстро сдаешься? – удивился покупатель.
Геката же в ответ быстро и коротко ударила его в солнечное сплетение, и могучий ливиец свалился рядом с хозяином, так же изогнувшись и так же хватая воздух.
Воительница тем временем попыталась опоясаться его ремнем, который, увы, оказался слишком длинным.
– Ах ты, тварь! – Второй негр рывком кинулся к ней, попытался ударить кулаком.
Геката пригнулась, прихватила его за пояс и метнула ливийца через себя.
Тот очень удачно врезался головой в близкую стену и затих.
Воительница осмотрела двор. Больше никто буянить не собирался. Невольницы стояли с округлившимися глазами, а двое смертных у забора, глядя строго перед собой, принялись как-то особенно старательно втирать в кирпичную кладку белую от мела глину.
На втором уровне истошно завопила невидимая женщина.
– Сейчас стража прибежит… – задумчиво сказала хозяйская невольница.
– Ты это… – обратилась к ней фария. – Найди мне какой-нибудь заплечный мешок или сумку через плечо, и еды туда насыпь. Что-нибудь сытное, и чтобы не портилось. Орехи там, финики…
– Подчиняюсь из страха, – ответила та и ушла в дом.
Геката снова взялась за пояс. Наконец-то разобравшись с пряжкой, утянула излишки ремня, застегнула его на бедрах, открыла сумку. В ней лежало огниво, деревянная миска, пара кожаных мешочков и пара кремниевых скребков. А в ножнах обнаружились обсидиановые клинки, черные, как их бывший хозяин.
– Я… тебя… – захрипел египтянин. – Шкуру живьем сдеру… На барабан натяну…
– Ты про меня лучше забудь, – посоветовала фария и тихонько пнула его в голову. Так, чтобы смертный потерял сознание. Не из жестокости. Просто не хотела, чтобы работорговец видел, как его невольница выносит из дома тяжелую сумку с припасами.
– …и вяленое мясо, – сказала та.
– Благодарю! – Геката подошла к воротам, сняла и откинула засов. Оглянулась. – Удачи вам, девочки! Приятно было познакомиться.
На улице было тихо и пустынно. Как в общем-то чаще всего и бывает в жаркий полдень в южных городах. Немного подумав, воительница повернула налево, быстрым шагом дошла до порта и уже от него отправилась вверх по течению. Как подсказывал ей опыт бесконечных путешествий, в обжитых краях вдоль рек всегда есть удобные нахоженные тропы.
Не подвели смертные и в этот раз. По краю суши тянулась, то расширяясь, то сужаясь, иногда огибая кусты шипастой акации, иногда ныряя под плакучие ивы, звонкая и твердая как камень тропа. И хотя русло протоки давным-давно отвернуло в сторону и скрылось за камышами, дорожка продолжала уверенно вести фарию на юг, временами пересекая мелкие и узкие ручейки не больше чем по колено глубиной.
Местность постепенно дичала. В камышах постоянно кто-то крякал и урчал, шелестел за стеблями, временами над коричневыми кисточками проносились весьма крупные птицы. А своим сознанием фария улавливала присутствие и более крупных зверей, невидимых в толще качающейся стены.
Впрочем, сегодня ей не требовалось звать волков или тигров, чтобы те принесли ей дичь. У нее за спиной имелся увесистый мешок, в который в любой момент можно было запустить руку и достать что-то сытное и вкусное.
Ближе к вечеру она услышала позади дробный топот, увидела вдалеке мелькающие наконечники и сразу повернула в камыши, аккуратно раздвигая стебли и протискиваясь между ними широкими шагами.
Поначалу под ногами ощущался просто влажный песок, но очень скоро в сапогах захлюпала вода, а потом они полностью скрылись в мутной жиже. Когда же вода поднялась до колен, со стороны берега послышался крик:
– Вылезай, дикарка! Вылезай, мы тебя видим! За тобой след ломаного папируса, как от кабана! И отпечатки в песке остались! Вылезай, хуже будет!
Фария безнадежно вздохнула, развела руки и издала зов, пытаясь подвести ближе к себе обладателей самых сильных сознаний. Получалось не очень – отзывались в большинстве только ящеры. Куда более послушные, нежели теплокровные животные, но и более неуклюжие. Однако выбирать не приходилось, и камыши задрожали, затрещали, уступая движению тяжелых крокодилов.
От берега тоже послышался треск. Судя по количеству наконечников, качающихся над зарослями, за беглянкой ломились сразу четверо воинов.
Геката отступила еще немного глубже в воду, погрузившись уже до пояса. Ибо чем глубже, тем удобнее охотиться ее невидимым пока друзьям.