Александр Прокудин – Мнение Джереми Флинна (страница 3)

Стэнтон и Поттер отправляли меня именно туда, в «Первый».

– Почему вы говорите только со мной? – спросил я. – Что насчёт Эда?

Я говорил о своём зомби-напарнике. Привлечь его к расследованию, как я уже упоминал, требовали внутренние полицейские правила.

– Такери подключать не стоит. Пускай пока занимается текучкой, – ответил Стэнтон. – Это неофициальное расследование, имеем право отойти от формальных процедур.

Зашибись. Всегда бы так, в смысле.

– Или что? Боишься не справиться? – добавил, исключительно из личной неприязни, Поттер.

Не справиться я если и боялся (шутка ли – отвечать за всю полицию Нью-Йорка, да ещё перед Барквистом!), признаваться в этом Поттеру не собирался. Но вопросов у меня была масса. У Стэнтона и Поттера под началом были куда более ручные полицейские, зачем им понадобился такой оторванный ломоть, как я? Что-то тут было нечисто.

– Почему я? – задал я этот совершенно резонный вопрос.

На этот раз первым высказался Поттер:

– По двум причинам, Флинн. Лично я думаю, что ты жопу порвёшь, чтобы разобраться с этим делом как надо.

Выдвинув ящик стола, Поттер вынул из него стандартную полицейскую папку с бумагами. И многозначительно потряс ею передо мной:

– Чую, твои документы на детектива и перевод отсюда вот-вот отыщутся! Если, как мы и рассчитываем, сумеешь проявить себя на этом деле.

Я заметил свою фамилию на форзаце. Вот же ты гнилая безносая гнида… Мои бумаги всё это время были у тебя!

– А могут и затеряться до скончания веков, – Поттер кинул папку обратно в ящик и с треском захлопнул его.

Я чуть не раскрошил зубы, чтобы удержать за ними язык. Стэнтон, наверное, это почувствовал.

– Джереми, это твой шанс, – сказал он миролюбиво, будто искренне за меня переживал. – Воспользуйся им.

Я взял себя в руки.

– Окей. Но вы сказали, причины две?

– Так и есть, – ответил Стэнтон. – Барквист сам назвал твоё имя.

Вот тут я, без сомнений, сильно удивился:

– Что-о?

Мультимиллиардеру Барквисту известно моё имя? Откуда? Что происходит?

– Больше нам по этому поводу сказать нечего, – отрезал Поттер. – Спросишь у него сам.

– Джереми, – сказал Стэнтон, продолжая отыгрывать «хорошего копа». – Ты же понимаешь, что мы на твоей стороне? Мы даём тебе шанс как отличному полицейскому, весьма ценному для всего управления.

Пиздуны. Оба. Простите мой французский.

Если бы не тот странный факт, что мою скромную кандидатуру назвал сам Барквист, я бы не сомневался – на мне просто хотят отыграться. Если дело окажется сложным, например, на меня свалят всю вину за провал – как на копа, который и так был под дисциплинарным взысканием и не один раз имел проблемы с начальством. Если же я справлюсь, они снимут все сливки как «талантливые руководители сложного кадрового контингента».

Со мной играли, это точно, вот только ни названия, ни правил игры я пока не знал.

– Будь паинькой. Хоть раз в жизни включи наконец голову, —проворковал Стэнтон напоследок. – И ещё… Я прошу тебя лично… Никаких фокусов. Если ты влипнешь в историю, пострадает не только отдел Z, а всё управление. Ты меня понял?

Я не робкого десятка, и смутить меня трудно, даже если ситуация на самом деле неловкая. Наглым меня называли с детства, с начальных классов. Я мог бы стать первым хулиганом, но мне почему-то это было неинтересно. Я имею в виду унижать других. А вот вступаться за тех, кого унижают… Вот где я получал своё удовольствие. Тяга к справедливости, так это называется? Всё это у меня от Ричарда. Невозможно было представить, чтобы мой брат в чём-то пошёл против себя. И сам он был прежде всего тем, кто думал над каждым своим поступком. И приступал к какому-либо действию, только когда точно знал, как будет справедливее.

– Понял, – ответил я. – Вот только скажу вам пару слов, что я сам по этому поводу думаю.

– Ты опять со своим грёбаным мнением, Джереми? – угадал Поттер. – Засунь его себе в задницу! Оно никому не интересно ни тут, ни тем более в «Первом». Ты выслушаешь, что они говорят и сделаешь так, как они говорят. Больше ничего не имеет значения, Флинн! Я выразился ясно?

Куда яснее. Я не скажу этого вслух, я не сумасшедший и в данный момент не выпивший. Но единственное, слышишь ты, безносый мудила, единственное, что имеет для меня значение, это как раз моё собственное мнение. И ничьё другое.

Но чёрт с ними. Как я уже говорил, я сразу понял, такое задание – шанс. Упускать его я не собирался.

Перед тем как покинуть участок я заглянул к Такери, чтобы, как и рекомендовало начальство, свалить на него всю текучку. Естественно, с удовольствием.

– Чувак, хочешь, чтобы я пожалел, что не сдох окончательно? – Такери, конечно, в восторге не был. – Чем ты сам так занят?

– Приватным танцем. На самом длинном шесте в мире, – пошутил я без улыбки, ибо смешно мне не было. Безносый Поттер испортил-таки мне настроение своими вонючими нотациями.

– Тебе звонила Кэрол.

– Чёрт…

Я слышал, как вибрировал телефон, когда разговаривал с боссами, но что это может быть Кэрол, совершенно не подумал.

А зря. Ох, как зря!

Я покинул участок бегом, но отправился вовсе не туда, куда мне поручило начальство. Сначала нужно было заехать ещё в одно место – слава богу время позволяло это сделать. Но, впрочем, если бы и нет – эту встречу я не мог отменить даже ради всех Барквистов мира со всеми их семейными происшествиями на миллион лет вперёд.

Моя семья

Я живу один, в скромной съёмной квартире, вполне претендующей на звание холостяцкой. Жена у меня есть, но с приставкой «бывшая», я говорил. Типичная ситуация для копа из киношного боевика, но и в жизни, как видите, такое случается. Большинство моих коллег к такому стереотипу не стоят даже близко – у всех семьи и по трое-четверо детей. Даже у безносого Поттера. Что ж, кто-то должен быть и таким, как я, иначе как верить полицейским боевикам, в которых главные герои именно такие. На первом месте у нас работа, всё остальное потом. Что касается личной жизни – она всегда в руинах, и это неудивительно. Пересмотрите «Крепкий орешек» или «Смертельное оружие», в конце концов.

Мою бывшую зовут Кэрол, и у нас есть четырёхлетняя дочка Кэтти. Мы ненавидим друг друга, я имею в виду себя и Кэрол, и никогда не упускаем возможности друг другу об этом напомнить.

Телефон, снова поставленный на полную громкость, затрезвонил, когда я выруливал на трассу.

– Где ты?! Я звонила раз десять!

Голос Кэрол не спутаешь ни с чем. Словно по коридорному паркету передвигают тяжёлый, набитый под завязку шкаф.

– Я почти тут, – ответил я спокойно. – Не надо повышать голос.

На самом деле ехать мне было ещё добрых полчаса. Понять не могу, как договорённость о нашей встрече вылетела у меня из головы.

– Надо выполнять то, о чём договорились, и повышать голос не будет причины!..

Яда, вложенного в это совершенно лишнее нравоучение, хватит на все серпентарии Штатов. Я как-то погуглил ради развлечения – их сто четыре. Да, Кэрол, если что, герпетолог. Специалистка по змеям. И это подходит ей, вы не представляете как! Я же, признаюсь, до чёртиков боюсь этих тварей. Крайне трудно было скрывать это от Кэрол, когда мы были женаты. О месте её работы я узнал, когда уже крепко в неё втюрился.

– У меня работа, Кэрол, – ответил я терпеливо. – Просто напоминаю это тебе, живущей на заплату, которую мне за неё платят.

Пауза. Я во время неё улыбаюсь, потому что знаю, чем она вызвана. Кэрол в это время закатывает глаза и, скрежеща зубами, набирает в грудь воздуха, чтобы взорваться.

– Ты будешь меня попрекать деньгами, Флинн?! Серьёзно? Ты…

– Я подъезжаю. Поговорим позже.

Нет большего удовольствия, чем повесить трубку в тот момент, когда Кэрол пытается утопить тебя в своём яде. Отличная защита. Которая работает, правда, только по телефону. При разговоре лицом к лицу она бы меня так просто не отпустила.

Когда-то мне это даже нравилось. Я имею в виду такие отношения с Кэрол. Я кайфовал от того, что рядом со мной сильная личность, которая может не согласиться с тобой и даже поставить тебя на место. В ней была сила и независимость – те качества, которые я ценю в людях вообще. А что до разных взглядов на некоторые вещи… На самом деле это было не особенно важно. Я любил её и готов был мириться со многим. Почти со всем.

Почти.

Мы расстались давно, я плачу Кэрол алименты, а также время от времени добавляю кое-что сверху, когда позволяют обстоятельства. По своей воле. Но, когда обстоятельства не позволяют, у Кэрол начинаются вопросы, как будто я обязан платить больше, чем это установил закон. Сейчас, правда, вопрос был не в этом. Кэрол орала на меня потому, что я опаздывал на день рождения собственной матери. Мы договорились, что приедем к ней вместе, но я, тупоголовый идиот, умудрился напрочь об этом забыть.

Почему мы не вместе, несмотря на совершенное чудо, которое должно бы связывать нас надёжней самых крепких цепей – нашей дочери, в которой мы оба души не чаем? Всё очень просто. Мы по очереди предали друг друга. Оба. Теперь нам нечего делать вместе. Такое у меня мнение, и Кэрол его разделяет целиком и полностью.

Я очень хотел детей, но Кэрол, прекрасно зная это, предав все наши договорённости, все мои надежды, мою искренность и откровенность, и любовь к ней, как оказалось, втихаря принимала противозачаточное. Я узнал об этом случайно, найдя в её сумочке рецепт. Да и не просто рецепт, а, сука, продлённый! То, что Кэтти живёт теперь с ней, а мне разрешено её видеть только в установленное время и на установленный судом срок, лишь добавляет в нашу историю глупости и несправедливости.