Александр Прокудин – Мнение Джереми Флинна (страница 2)

Ладно. Я прошу прощения. Я не хотел об этом. Как-нибудь попозже я объясню, что имею в виду.

В общем, не надо проводить параллели и делать выводы, которые того не стоят. Я и сам, если ты не слепой, с тем цветом кожи, который считался «неправильным» совсем недавно. И нормально отношусь ко всем, если они ведут себя, как люди. Мёртвые или живые, мне почти без разницы.

И я не жалуюсь, просто рассказываю о работе в Z. Всё норм, я её делаю как положено. Мотаюсь в гетто, принимаю заявления, собираю показания. Иногда участвую в полицейских операциях, типа обысков или задержаний. И каждый день проклинаю богатого мстительного мудака, семилетний односолодовый и попавшую под руку лейтенантскую шлюху…

Пить я, кстати, бросил. Почти что. Если и позволяю себе что-то, то только отличного качества, не ниже пары сотен за бутылку, совсем чуть-чуть, три-четыре стопки, не больше, и только по особым случаям. Например, когда приходит сообщение, что прошение о переводе из Z опять отклонено. Или что я снова оставлен в патрульных, несмотря на сданный экзамен на детектива.

Мои документы, видите ли, «потерялись». При той самой проверке службой внутреннего расследования. «Их ищут, а пока всё останется как есть», – так, пряча глаза, заявил мне босс, один из двух моих прямых начальников, майор Грегори Стэнтон. Второго зовут Уильям Поттер, и он ни хрена не родственник знаменитого Гарри. Скорее в его родне был кто-то по линии безносого Волан-де-Морта. Видели бы вы его, оценили бы шутку. Носа у него и на самом деле нет. Поттер из тех зомби, что не слишком уделяли внимание рекомендованной врачами гигиене. И вот результат – свой шнобель, состоящий, как известно, из хрящей и мягких тканей, в отличие от костей, подверженных гниению, он где-то обронил. И ходит с тех пор так, с двухствольной дыркой посередине грустной мёртвой морды.

Да, не сказал же! Самое идиотское в правилах нашего отдела Z – это регула, обязующая работать полицейскими парами: один живой, один мёртвый. То есть, при всей моей идиосинкразии к ресургентам, проклятая политкорректность потребовала, чтобы моим напарником был именно зомбарь.

Ирония? Или нечто похуже? Типа проклятия?

Моё проклятие носит имя Эдвард Такери, и он, будем честны, не самый худший из вариантов. Наше знакомство состоялось через день после перевода в Z. Крепкий белый мужик, среднего роста, примерно моего возраста. Мёртвого в нем выдавал разве что цвет лица, бледно-синюшный, и тягучий с хрипотцой голос – голосовые связки, как и все другие мышцы у зомби, без снабжения кровью усыхают, вы знаете.

– Флинн?

Он протянул руку. Мужское деловое рукопожатие, без заискивания.

– Такери. Меня предупредили, если что, – сказал он. – О том, как ты относишься к «зетам».

– И что? – несмотря на лаконичность, это был важный и глубокий вопрос.

– Ничего, – Такери пожал плечами. – Если тараканы из твоей башки не перебегают дорогу моим, пускай нарезают круги, как хотят. Честно говоря, я и сам недолюбливал зомбарей до этого чёртового рака яичек. Что уж теперь. Главное – работа. Я так считаю.

Вопреки опасениям мой зомби-напарник оказался относительно сносным типом. Мы притёрлись, насколько это было возможно. Говорили только о деле, в душу друг другу не лезли – может, поэтому.

Z-копы, или «полицейские-ресургенты», как они называются в официальной документации, – это в основном полицейские, ушедшие на тот свет, чутка не дотянув до пенсии. То есть старые пердуны с инфарктами. Или те же алкаши, вроде меня, но уже отдавшие богу душу. Или ещё по каким-то обстоятельствам умершие полицейские, как Z-напарник Джонсона, Фрэнсис Бойл, попытавшийся на старости лет в свой последний предпенсионный отпуск освоить яхтенный спорт. После «возвращения» им разрешалось доработать на прежней службе, с поправкой на перемещение в Z.

Бывали, конечно, и исключения. Например, Эйкс. Он был зомбарём, но молодым. Умер, не закончив полицейскую академию, от удара током в подвале собственного дома, затопленного до самого трансформаторного щитка. Доучивался и сдавал экзамены уже у нас. Сейчас Эйкс служил в паре с Майклом Оуэном, живым копом, по слухам, тянувшим взятки с зомбарей из гетто с усердием робота-пылесоса. Продажный коп и коп-зомби – они оба не нравились мне гораздо больше того же Такери. Как и оба моих начальника, о которых я уже упомянул выше. Я от них это, кстати, не скрывал.

В кабинете, разделённом на две рабочие половины, столы Стэнотона и Поттера стояли по разным стенам, на максимальном отдалении друг от друга. Думаю, на этом настоял Стэнтон – от не слишком заботящегося о своём теле Поттера знатно несло мертвечиной. Впрочем, в отделе Z ею так и эдак пропахло всё.

Как и любой другой посетитель этого кабинета, войдя, я оказался на равном расстоянии от каждого из своих боссов, став третьей вершиной в равностороннем треугольнике Стэнтон – Поттер – Джереми Флинн.

– Вызывали, сэр? – задал я вопрос, демонстративно обращаясь только к Стэнтону. Пускай Поттер позлится. Как и все прочие, он знал про моё отношение к ресургентам, к таким, как он, и бесился от этого дополнительно.

Стэнтон промолчал.

– Тебя вызвал я! – рявкнул Поттер, обращая на себя внимание.

– Хм, – ответил я не совсем по уставу.

– Сядь, Флинн. Разговор серьёзный, – сказал Стэнтон, кивнув на стул, стоящий передо мной – тоже ровно посередине между их столами.

Я подчинился.

– Видимо нашлись мои документы? – спросил я как можно невиннее, – Иначе зачем бы вы стали отвлекать от работы одного из своих лучших сотрудников? Без пяти минут детектива!

– По-прежнему много себе позволяешь, Флинн, – заметил Волан-де-Поттер. – Нет, твои документы пока не найдены.

Я развёл руки в стороны, играя непонимание: «а что же тогда мы все тут делаем?». Проигнорировав издёвку, мне ответил Стэнтон:

– Но есть дело, Джереми, которое может сыграть решающую роль в… в их поиске.

Я усмехнулся. Надо полагать, горько.

– Я весь внимание, сэр.

Я решил ничего больше к этим словам не добавлять. Кто знает, что там у них? Скорее всего, ничего, очередной развод и кидалово. Но я не в том положении, чтобы выбирать. Из чёртового отдела Z я должен убраться как можно скорее. Что для этого нужно сделать? Сжечь сиротский приют? Убить президента? Я готов! Я все равно голосовал за другого.

– К нам обратился весьма уважаемый человек, – сказал Стэнтон. – Известный и влиятельный, мягко говоря, выше среднего. Намного! Он просил прислать ему толкового, опытного копа, чтобы распутать некое «семейное дело» – как он сам выразился. Без огласки и официальных протоколов, исключительно в кругу его семьи. Это ясно?

Я пожал плечами. Дурака я перестал валять. Мальчишеская злость улеглась. Я коп, легавый, делаю охотничью стойку по велению инстинкта. Тем более… Тот, кто решает проблемы «известных и влиятельных» людей, как правило, имеет возможность решить и свои. А уж чего-чего, а проблем у меня было выше крыши.

– Ясно, сэр, – ответил я. – Что за дело? И о ком идёт речь?

Стэнтон переглянулся с Поттером, словно решая прямо тут и прямо сейчас: довериться ли такому сложному человеку, как я? Поттер шевельнул бровями и уставился на свои сплетённые пальцами ручищи – будто всё ещё сомневался.

Наконец, Стэнтон сказал:

– Это мистер Франклин Барквист, Флинн.

И совершенно по делу со значением добавил:

– Тот самый Барквист.

Тот самый Барквист

Ничего себе. Барквист. Тот самый. Человек, которому принадлежит полмира, если считать и живых, и мёртвых, или весь, если ограничиться только мёртвыми. Это было всё равно, что сказать, что меня просит заскочить и расследовать «семейное дело» сам папа римский или президент страны.

Франклин Барквист, престарелый мультимиллиардер, владелец империи «Барквист Z инкорпорейтед» жил на вершине мира, причём не особенно фигурально. Конечно, его «Z-тауэрс», или просто «Башни», известны всему миру и без моих пояснений. Но я расскажу подробно, чтобы представление было совсем точным. Их комплекс состоит из четырёх шестидесятиэтажных небоскрёбов, расположенных квадратом и соединённых между собой тремя переходами – таким образом, чтобы при виде сверху получалась та самая буква «Z». Квадрат, образованный этими четырьмя зданиями, вписан в идеальный круг кольцевой дороги, соединяющей небоскрёбы понизу. Фасадные же стороны, обращённые к городу, украшены огромными переплетёнными «B» и «Z», напоминая всем, кто является хозяином этого великолепия.

Небоскрёбы в народе звались по номерам: «Четвёрка», «Тройка», «Двойка» и «Первый». Каждый имел свою специализацию. В «Четвёрке» сосредоточилась финансовая система: там располагались флагманские отделения банков, фондов, консорциумов и прочих подобного рода организаций, так или иначе относящихся к финансовому сопровождению сделок, связанных с Z-бизнесом. «Тройка» под самую крышу была набита юристами, обслуживающими эти самые сделки и разрешающими любые другие юридические вопросы ресургентов – от разводов и вопросов наследства до штрафов за неправильную парковку за пределами зомби-гетто. «Двойка» приняла в себя службы и организации, отвечающие за социальную помощь ресургентам. В ней располагались биржи по трудоустройству, комиссии, начисляющие ресургентам пособия, медицинские страховые компании, гуманитарные фонды и другие подобные конторы. В «Первом» же жил сам Барквист. Там и был главный офис, само сердце построенной им империи. Не целиком во всём небоскрёбе, это было бы чересчур, но на шести его последних этажах. Всё, что находилось ниже, было занято различными арендаторскими фирмами, как правило, тоже так или иначе делающими деньги на обширном рынке ресургентов США и всего остального Z-мира.