Александр Пресняков – Собирание русских земель Москвой (страница 8)

Оживление поволжской торговли обостряло и вопрос о защите поволжских городов и волостей и торгового пути от татарских, булгарских и мордовских набегов и насилий. Тесно связан он и с возобновлением колонизационного движения, которое с середины XIV века медленно, но неуклонно тянется вниз по Волге. Время Дмитрия Константиновича отмечено новым напряжением столкновений с инородческим поволожским миром на восточных пределах Великороссии. Сила опасного соседа Булат-Темира, ордынского князя, который захватил было весь Волжский путь, утвердил свое господство в устьях Камы, рухнула при первом испытании. В 1367 году он набегом пограбил нижегородские волости по Волге, но бежал при выступлении братьев Константиновичей, а русская рать преследовала татар и обратила их отступление в поражение; Булат-Темир бежал в Золотую Орду и был убит там по повелению хана Азиза129. Разлад внутри татарского мира облегчал борьбу с его разрозненными силами. Боевые действия русских князей на Волге не ставили их на первых порах лицом к лицу с главной ордынской силой и даже встречали ее поддержку. Так, после гибели Булат-Темира полки князя Дмитрия Константиновича идут на булгарского князя Асана с ханским послом и водворяют на княжение у булгар другого князя, Махмет-Салтана. А через несколько лет русские войска снова идут на булгар, на обоих «булгарских князей», Асана и Махмета, на этот раз без участия в деле ханской власти: полки Дмитрия Константиновича приводят булгарских князей к покорности с помощью великокняжеского войска, присланного в. к. Дмитрием Ивановичем, и принуждают их к уплате значительной контрибуции. Мало того, булгарские князья вынуждены «посадить» у себя «в Булгарах» великокняжеского «дарагу и таможника», т. е., как бы мы ни понимали это неясное и неполное известие, подчиниться контролю агентов русской великокняжеской власти в делах торговли и, по-видимому, признать за ней право на какие-то доходы130. С полками в. к. Дмитрия Ивановича ходит нижегородская рать и на мордву, карая ее набеги на русские волости опустошением Мордовской земли131.

Боевая деятельность русских князей на восточных пределах Великороссии вызвала в 70-х годах XIV века сооружение каменного кремля в Нижнем Новгороде и нового городка Курмыша на р. Суре132. Она сковала в. к.нижегородское тесной связью с великорусским великим княжением, тем более что направленная на поволжских инородцев неизбежно вводила Нижегородскую украйну в опасные конфликты с татарским миром. Конечно, и в этих конфликтах Нижегородская украйна не самостоятельная величина, а лишь передовая позиция великорусской великокняжеской силы. Назревает неизбежная борьба Великороссии с татарами, когда Золотая Орда, расшатанная в самых основах своего строя, нашла себе вождя-объединителя в темнике Мамае.

К середине 70-х годов XIV века Нижегородская украйна снова почувствовала на себе возрождение в тылу соседнего инородческого мира деятельной мощи Золотой Орды. На Русь шли послы Мамая с сильным военным отрядом, но столкновения этих Мамаевых татар с русским населением начались еще по дороге: нижегородцы часть их перебили, часть захватили и привели в свой город, где те были истреблены после нового уличного боя133. Татары ответили набегом на нижегородские волости и разорением Запьянья, а через год в. к. Дмитрий Иванович выступает «в силе велице» на оборону Нижнего по зову Дмитрия Константиновича: дошли вести, что на Нижний идет ратью царевич Арапша. Арапша задержал свой поход, затем напал на русскую рать врасплох с помощью мордовских князей, которые потайно подвели татар, когда в. к. Дмитрий отъехал в Москву, а русское войско впало в крайнее небрежение всякой осторожностью. Тяжкое поражение русской рати на р. Пьяне (в августе 1376 года) оставило Нижний без защиты. Дмитрий Константинович бежал в Суздаль, нижегородцы спасались Волгой в Городец. Нижний взят и разорен татарами, татарские и мордовские отряды пограбили нижегородские волости. С мордвой русские князья посчитались, как только схлынул татарский набег, но напор татарской силы оставался крайне опасным. Подготовляя общее движение на Русь, Мамай в 1378 году послал на Нижний войска изгоном в отсутствие князя Дмитрия Константиновича; город оказался снова беззащитным, татары отвергли предложенный князем выкуп, сожгли город и пограбили весь уезд. Этот набег стоял, по-видимому, в связи с походом на Русь ордынского князя Бегича, которого великий князь Дмитрий Иванович встретил и разбил на реке Воже, в рязанских пределах134. Но этот частичный успех не произвел решительного впечатления. Ордынская сила, подобранная в руках Мамая, нависла над Русью тяжкой угрозой. И подобно Рязанской земле, Нижегородская украйна, хоть и нашла больше деятельной поддержки и защиты в великорусском центре, оказалась слишком изнуренной испытанными ударами, чтобы решительно и всей силой примкнуть к выступлению Дмитрия Донского против Мамая. К тому же можно было ожидать татарской диверсии на Нижний, подобной набегу 1378 года, когда Бегич шел на Русь к Оке через рязанские волости. Нижегородских князей и их полков не видим в русском войске на Куликовом поле. Дальнейшие события как бы оправдали нижегородские опасения. Нашествие Тохтамыша началось с угрозы Нижнему Новгороду: хан послал татарское войско в Булгары, где были захвачены и ограблены русские купцы, а их суда послужили татарам для переправы через Волгу. Князь Дмитрий Константинович поспешил изъявить покорность хану. Он и не мог думать о сопротивлении без сильной поддержки из Москвы, а в. к. Дмитрий Иванович и сам не смог отразить Тохтамышева удара. К хану явились сыновья Дмитрия Константиновича – Василий и Семен – и остались при нем, по-видимому, заложниками. Княжича Семена Тохтамыш отпустил после похода к отцу с послом своим, но Василия Дмитриевича Кирдяпу увел в Орду. На время пришлось Руси смириться перед татарами, и нижегородские князья усиленно ездят на поклон к хану135. Князь Дмитрий Константинович был, видимо, уже при смерти136 (скончался летом 1383 года), и ханская воля должна была утвердить преемство по нем. Все родичи его были в Орде в момент его кончины. Старший из Дмитриевичей – Василий Кирдяпа – остался и на следующие годы заложником у хана, а ярлык на великое княжение Нижнего Новгорода137 получил его дядя Борис Константинович, который и вернулся на стол княжения из Орды с сыном Иваном и племянником Семеном Дмитриевичем138.

Историческая роль Нижегородского великого княжества была исчерпана. Его успехи и его неудачи при Дмитрии Константиновиче были лишь отражением колебаний в силе и положении великорусского великокняжеского центра. Вокняжение Бориса Константиновича по ханскому пожалованию можно рассматривать как следствие временного ослабления великорусской великокняжеской власти после нашествия Тохтамыша. Братья Дмитриевичи, шурины великого князя Дмитрия Ивановича, устранены от вотчинного нижегородского стола, очевидно, без соглашения с великим князем. Отношения эти вскрылись после побега Василия Кирдяпы из Орды. Побег не удался, Кирдяпа был на пути перехвачен ордынским послом и водворен обратно в Орду, но в следующем, 1387 году хан Тохтамыш отпустил его на Русь, утвердив за ним Городецкое княжество. А брат его Семен княжил, по-видимому, в Суздале под рукою дяди139. С возвращением князя Василия Дмитриевичи тотчас стали добиваться осуществления своих отчинных прав на Нижний, стало быть, на великое суздальско-нижегородское княжение, и нашли, подобно их отцу, поддержку в. к. Дмитрия Ивановича против дяди Бориса.

Поход под Нижний суздальской и городецкой рати с московской помощью принудил князя Бориса уступить племянникам и вернуться в Городецкое княжество140. Уступал Борис Константинович под давлением великокняжеской власти и силы Дмитрия Ивановича, а по его кончине поспешил к хану Тохтамышу, пробыл в Орде больше года и вернулся с ярлыком на Нижегородское великое княжество141.

Наши источники не дают указаний на то, какие действия или черты поведения в. к. Бориса Константиновича неизменно ставили его в противоречие с московской великокняжеской властью. Возможно, что для этого было достаточно, в понятии этой власти, получения ханского ярлыка, помимо соглашения с великим князем всея Руси. Общее положение дел и отношений на восточной украйне Великороссии, особое значение которой в нараставшей борьбе с татарским и вообще всем инородческим миром вполне выяснилось еще при Дмитрии Донском, делало, можно сказать, неизбежной ликвидацию всякой неопределенности в ее политических отношениях. Предшествовавшие события показали, что и власть ордынская ясно учитывала стратегическое значение Нижнего как опорного пункта, господствовавшего над Волжским путем и восточным флангом приокской линии. Ряд татарских ударов привел Нижний Новгород к полному ослаблению и непосредственной покорности хану.

Отношения с Ордой, сложившиеся при в. к. Василии Дмитриевиче, дали ему возможность порешить нижегородский вопрос без столкновения с ханской властью и даже при ее помощи. На этот раз великий князь всея Руси не использовал своих свойственников, князей Дмитриевичей, против их дяди Бориса, а повел дело более круто. Он «сложил крестное целование» к князю Борису Константиновичу и пошел в Орду к хану Тохтамышу «со многою честию и з дары» просить великое княжение Нижнего Новгорода «под великим князем Борисом Константиновичем» себе. Богатые дары и полная покорность в. к. Василия доставили ему желанный ярлык, и он вернулся на Русь с ханским послом и татарским отрядом. Не знаем интимных подробностей этого дела, но, по всей видимости, оно было подготовлено на месте, так как нижегородские бояре, по летописному рассказу, сразу отступились от своего князя и выдали его с головой московским боярам и Тохтамышевым татарам. Василий Дмитриевич приехал в Нижний уже после поимания князя Бориса. Этим дело еще не кончилось. К в. к. Василию прибыл посол от царя Тохтамыша – звать его в Орду, а из этой поездки к хану Василий Дмитриевич вернулся, добившись утверждения за собой Нижнего Новгорода и Городца142.