Александр Пресняков – Собирание русских земель Москвой (страница 10)

Основы новой государственности слагались постепенно под непрерывным давлением хода международной борьбы на пространствах Восточной Европы. Обзор хода событий этой борьбы – необходимый элемент выяснения образования Великорусского государства, которое ею же куется из века в век в самых своих глубоких основаниях.

Симеон Иванович унаследовал от отца созданное им положение великокняжеской власти; оно закреплено ханским пожалованием, который отдал «под руки» Симеона всех русских князей, и признано на «великом съезде всем князьям русским», который состоялся в Москве. Договором с братьями «у отня гроба» в. к. Симеон закрепил свое руководящее значение в управлении внешними отношениями Московского княжества и в распоряжении всей его воинской силой, а также признание за старейшиной московской княжеской семьи – он же великий князь всея Руси – «на старейший путь» ряда доходных статей, чем возвышалось, так можно выразиться, его представительство. Но вне Московского княжества его подлинная власть проявляется только по отношению к мелким князьям владимирского великого княжения; князья ростовские, ярославские, белозерские входят в состав великокняжеской «низовской» рати. И суздальский Константин упоминается в ее составе при в. к. Симеоне. Однако в годы великого княжения Симеона и Ивана Ивановичей слагается Нижегородское великое княжество и противопоставляет себя великому княжению владимирскому; крепнет самостоятельность Рязани, которая настойчиво требует определения своих территориально-политических пределов «нерушимыми рубежами» не только от «московской вотчины», но и от «великого княжения». А старая соперница Москвы, Тверь, ранее утвердившаяся в своем территориально-политическом обособлении, все более подавлена трудным положением между Москвой и Литвой и все более склоняется к сближению с Литовским великим княжеством ради опоры в нем против властного вмешательства великих князей всея Руси в тверские дела и подчинения Твери великорусской великокняжеской власти – на основе традиционного старейшинства владимирских великих князей, но уже чреватого элементами единодержавия.

На западных делах всего более сосредоточены внимание и силы этой великнокняжеской власти. Собирание русских земель под власть в. к. Ольгерда рисовалось современникам широким предприятием подчинения всех русских областей156. И столкновения между Москвой и Литвой из-за промежуточных, пограничных земель рано осложнились опасным влиянием этих конфликтов на внутренние отношения обоих великих княжений. Русские князья ищут в Восточной Руси защиты от литовского напора и захвата, и брат Ольгерда Явнут показал недовольным литовской великокняжеской властью путь в Москву своим побегом к в. к. Симеону в 1345 году157. А Москва все чувствительнее встречается с поддержкой, какую местные сепаратистские тенденции Пскова и Новгорода, Твери и Рязани находят в их литовских связях и отношениях. Политический кругозор Ольгерда широко охватывал отношения Северо-Восточной Руси, подготовляя, как можно сказать с точки зрения позднейшей исторической перспективы, политику Витовта. Родственные связи самого Ольгерда: по жене с тверскими князьями, а по дочери с нижегородскими, Любарта Гедиминовича с ростовскими – открывали пути литовскому влиянию на дела и отношения Великороссии. И родственные связи эти нисколько не смягчали напряжения враждебного соперничества двух великих княжеств. Они столкнулись в первый же год великого княжения Симеона Ивановича на смоленских делах. Ольгерду не удалась попытка захватить Можайск, недавнюю смоленскую волость, хотя набег был предпринят, по-видимому, в отсутствие в. к. Симеона, когда он еще не вернулся из Орды. Набег этот был ответом на поход в предыдущем году великорусских войск под Смоленск с татарской ратью воеводы Товлубия. Притязания литовской власти на Смоленск и на волости черниговско-северские встречали противодействие, за которым стояли расчеты на московскую (великокняжескую) и татарскую помощь. Местное мелкое княжье тянет к Восточной Руси. В походе 1340 года участвовали князья друцкий и фоминский; брянский князь выдал в 1341 году дочь за московского князя Ивана Ивановича, а князь дорогобужский Федор Святославич, неудавшийся тесть в. к. Симеона, сидел одно время на Волоке158.

Ольгерд шел к своей цели – закреплению связи Смоленска с Великим княжеством Литовским, которая сложилась еще при Гедимине, и распространению литовской власти на черниговско-северские области – с большой выдержкой и постоянной оглядкой на Москву. В конце 40-х годов он сделал было попытку подготовить сопернику решительный удар: отправил брата Кориада к хану Джанибеку – склонить его на союз против в. к. Симеона159, но послы Симеона убедили хана, что Ольгерд ему враг, так как разоряет ханский улус – вотчину великого князя, и добились выдачи всего литовского посольства в московские руки160. Пришлось Ольгерду отказаться от широких планов и заключить новый договор с в. к. Симеоном ради освобождения брата и его «дружины»161. Не знаем, какой ценой купил Ольгерд этот «мир и любовь», но вслед за этими событиями в. к Симеон – через год – поднимается походом на Смоленск; на р. Протве его встретили послы Ольгерда, с которыми он заключил какое-то мирное «докончанье»; однако Симеон продолжает свой смоленский поход, идет с войском к р. Угре, где его встретили смоленские послы, а после восьмидневных переговоров с ними отправил своих послов в Смоленск на заключение мира162. Возможно, что условия договора 1350 года обеспечивали такую трактовку Смоленска как владения, вполне независимого от литовского великого князя. Только после смерти в. к. Симеона Ольгерд получает полную возможность развернуть свободнее наступление на смоленские и черниговско-северские области, и наши скудные сведения о смоленских делах за годы великого княжения Симеона Ивановича все-таки дают основание признать, что в эту пору уже не Тверь, а великокняжеская власть, сосредоточенная в Москве, приняла на себя дело самообороны Великороссии с запада163.

Но задача эта чрезвычайно осложнена внутренними отношениями Великороссии. Боевые силы Твери и Рязани, Пскова и Великого Новгорода не принимают участия в действиях в. к. Симеона. С Новгородом у Симеона отношения крайне напряженные, как сложились они и при Иване Калите. Поездка Симеона в Орду по смерти отца и успех в хлопотах о ханском пожаловании, несомненно, потребовали крупных расходов и обязательства усиленной выплаты татарам «выхода», «запросов» и поминков. И первое дело в. к. Симеона по возвращении – послать в новгородские волости, в Торжок «дани брать», и стали тут его наместники и «борцы»-даныцики «сильно деяти». Новоторжцы послали жалобу в Новгород и просьбу о защите. Тогда в Торжок явились новгородские бояре, арестовали агентов великокняжеской власти, подготовили город к обороне, а в то же время поехало из Новгорода посольство к великому князю с протестом: «Еще не сед у нас на княжении, а уже бояре твои деют сильно». Однако подготовка к открытой войне с великим князем вызвала восстание новоторжцев; они не верили в силу Новгорода, боялись прихода великокняжеского войска, а потому изгнали от себя новгородских бояр и освободили великокняжеских наместников и сборщиков дани. В. к. Симеон действительно прибыл в Торжок «со всею землею низовскою», а новгородцы хоть и собрали все силы свои в город, однако послали к великому князю послов и «докончали мир» с ним «по старым грамотам, на всей воле новгородской», выплатив за то великому князю черный бор со всей Новгородской земли да тысячу рублей с новоторжцев164. В Новгороде водворился великокняжеский наместник. Но у в. к. Симеона не хватало силы на руководство обороной земель Новгорода и Пскова против наступления немцев и шведов. Псков перед непрерывно грозной ливонской опасностью, как ранее при князе Александре Михайловиче, «отвергся» в начале 40-х годов от Великого Новгорода и великого князя и «предался» Литве, призвав к себе на княжение Ольгерда; а тот посадил у них князем сына Андрея165. Однако и Андрей Ольгердович, как и отец его166, не был в состоянии вести оборону Пскова лично и с достаточной затратой литовских боевых сил. Только небольшие вспомогательные дружины литовских наместников помогают Пскову в борьбе против немцев167, и дело кончилось отказом псковичей от князя Андрея и враждой за это Ольгерда против Пскова168. Это произошло в 1348 году, и в том же году псковичи возобновили порванную политическую связь с Великим Новгородом, но уже на новых началах Болотовского договора, которые превращали Псков из новгородского пригорода в автономного «младшего брата» Великому Новгороду. Тем самым восстанавливалась и связь Пскова с великим княжением всея Руси.

Новгород принял великокняжеского наместника в 1341 году; но в. к. Симеон, занятый устроением дел Низовской земли, отношений к хану и к Литве, только на пятый год приехал в Новгород и «сел на столе своем». Положение Новгородской украйны было сугубо опасным. С одной стороны, Ольгерд, имея в своих руках Псков, начал было наступление и на Новгород, впрочем, южные дела скоро поглотили его силы и внимание, так что он и Псков потерял. Зато более серьезная опасность поднималась на новгородские волости со шведской стороны.