Александр Пресняков – Собирание русских земель Москвой (страница 52)

195 ПСРЛ, т. Х, с. 228; ср. там же, с. 220; Р.И.Б., т. 1–2, приложения, с. 87–88.

196 Князья Святослав Иванович (1358–1386) и сын его Юрий (1386–1404).

197 Одна Ольгердовна за кн. Иваном Новосильским, другая – за Святославом Карачевским.

198 ПСРЛ, т. X, с. 230–231.

199 А.А.Э., т. I, № 8. Договор этот, резко отличный по форме от прочих, по содержанию прежде всего союзный. Великий Новгород обязуется «всести на конь с одного» при возникновении войны с Литвой или Тверью; притом, если разрыв произойдет между в. к. Дмитрием и Литвой или Тверью, он обещает либо сам прибыть в Новгород, либо прислать князя Владимира Андреевича; если же Новгород подвергнется нападению Литвы, Твери или немцев (шведов), то в. к. Дмитрий и князь Владимир обязуются «всести по Новегороде с одного, по целованию» и до заключения мира «Новгорода не метати», а быть в Новгороде самому великому князю, пока он не «умирит» Новгорода, или прислать князя Владимира; только отъезд в случае вражеского нападения на владения самих князей не вменяется им в измену. В этом договоре отразилась и старая память о том, как великие князья не раз покидали Новгород после ратных предприятий, не обеспечив ему мира, и недавнее воспоминание об отношении к обороне Новгорода в. к. Симеона и его брата Ивана. В конце договора краткая формула подтверждает основное «докончанье»: «А княженье бы великое мое держати честно и грозно, без обиды; а мне, князю великому Дмитрею Ивановичи всеа Руси, держати Новъгород в старине, без обиды». В А.А.Э. договор этот отнесен к началу 1372 г.; Карамзин (т. V, пр. 26) отнес его к 1371 г. на основании имен посадника Юрия и тысяцкого Елисея, которые «правительствовали в Новгороде в 1371 году» (Новг. I, с. 362), но Соловьев (кн. 1, с. 988, примеч. 3) отнес этот договор к 1367 г., к известию о том, как «посылаша послы новгородцы к князю великому Дмитрию Ивановичи) и докончаша мир с князем великим, а князь великий… наместника своего приела в Новгород» (Новг. I, с. 359). Вероятнее, что прав Карамзин, не только ввиду имен посадника и тысяцкого, но и потому, что этот договор предполагает существование другого, заключенного, когда примирение в. к. Дмитрия с Дмитрием Суздальским передало стол новгородский в его руки, т. е. в 1365/66 г. Мир 1367 г. только восстанавливал «розверженный мир» великого князя с Новгородом (из-за ушкуйничьего набега 1366 г.). Князь Владимир приезжал в Новгород в 1368 г. (Там же, с. 361), по вестям о немецком набеге на Изборск, но, видимо, запоздал. За столкновение с Тверью новгородцы расплачивались без великокняжеской помощи в 1372 г.: князь Владимир приехал в Новгород только в 1373 г. «и сяде в Новгороде до Петрова дни и поиха прочь»; эта запись сухая и краткая, но словно звучит укором. Под впечатлением испытаний 1372 г. новгородцы отнеслись горячо к походу в. к. Дмитрия на Тверь в 1375 г.: они, «изводя честь своего князя, вскоре, в три дни поихаша под Тверь» (Там же, с. 363). Напряжение отношений к Твери в начале 70-х гг. XIV в., скорее всего, объясняет заключение упомянутого договора.

200 ПСРЛ, т. XI, с. 8.

201 ПСРЛ, т. XI, с. 10. В. к. Ольгерд так писал об этом эпизоде патриарху: «И шурина моего князя Михаила клятвенно зазвали к себе, и митрополит снял с него страх, чтобы ему прийти и уйти по своей воле, но его схватили». Р.И.Б., т. VI-2, приложения, № 24.

202 ПСРЛ, т. VIII, с. 15–16; т. XI, с. 10–12. Разгром сторожевого полка произошел 21 ноября 1368 г.

203 Объявление войны состоялось «по Оспожине дни на третий день», т. е. 24 июля 1370 г.

204 ПСРЛ, т. VIII, с. 17; т. X, с. 13. Верная хронология – в Воскресенской летописи; ср. выше, с. 236, примечание.

205 ПСРЛ, т. XI, с. 13: «Прииде бо ему весть с Москвы, сказующе ему таковая». Никоновская летопись представляет дело так, что Михаил отправился в Орду только после похода в. к. Дмитрия на Тверь (выступил 3 сентября 6879 г.); но если Ольгерд 25 ноября был уже в московских пределах, то ясно, что все перипетии поездки свершиться в Орду, прибытия на Русь и нового бегства в Литву в. к. Михаила не могли в такой короткий срок. Он прибыл в Литву после летнего похода на Тверь великокняжеских войск, а во время похода на самого Дмитрия – в сентябре 1370 г. был, вероятно, в Орде или ехал оттуда на Русь. Поэтому и самый поход на Тверь в. к. Дмитрия можно понять как меру против появления Михаила на Руси: «И много гонявше по нем и не обретоша его».

206 Ольгерд заключил с Дмитрием перемирие до Петрова дня (29 июня); а затем последовали переговоры, о которых читаем в Никоновской летописи (ПСРЛ, т. XI, с. 15): «Приидоша послы от в. к литовского о миру и о любви, а за князя Володимера Андреевича обручаша Ольгердову дщерь, именем Елену»; памятником этих переговоров остался прелиминарный договор, заключенный в июле 1371 г. (С.Г.Г. и Д., т. 1, № 31); перемирие было продолжено до 26 октября (ср. выше).

207 К этому времени надо отнести договор в. к. Михаила Александровича с Новгородом, изд. в С.Г.Г. и Д., т. 1, № 8. Условное признание его великокняжеской власти выражено в оговорке «а вынесуть тобе из Орды княжение великое, нам еси князь великий, или как не вынесуть тобе княжения великого из Орды, пойти твоим наместникам из Новагорода проць и из новгородских пригородов, и в том Новугороду измены нету». См. А.А. Шахматова «Исследование о языке новгородских грамот XIII и XIV веков», с. 233–234. Труднее приурочить грамоту (того же издания № 16), где в. к. Михаил признает восстановление рубежа между новгородскими и тверскими владениями «по старому рубежу», возврат сел, купленных его боярами и слугами в Новгородской земле во время его княжения («в мое княженье»), – безденежно, а купленных при прежних князьях – за выкуп, а со своей стороны требует «неправы» о своих «зашельцах» (?) в Торжке, суда о пограбленном у его людей и отпуска без выкупа его людей, «пойманных» новгородцами; в конце обычные условия – о праве гостей «ходить» без рубежа и выдаче «по исправе» холопов, должников и поручников. Специальное содержание этой докончальной грамоты позволяет видеть в ней не самостоятельный договор, а договорную запись, дополняющую или видоизменяющую статьи другой, основной грамоты. Можно бы предположить такое отношение ее и к № 8 (развитие и изменение статей о возврате сел и несколько дополнительных условий). Но трудно приурочить к определенному времени до 1371 г. (А.А. Шахматов датирует эту грамоту 1368–1371 гг., указ. соч., с. 235) или к 1371 г. две черты этой грамотки: 1) покупка сел боярами и слугами во время княжения в. к. Михаила требует некоторой продолжительности этого княжения; А.А. Шахматов и предположил, что наместники Михаила сидели в Новгороде и ранее 1371 г., но это ни из чего не видно, да и едва ли возможно, ввиду устойчивой тенденции Новгорода принимать только великокняжеских наместников; и 2) упоминание о пограбленном имуществе людей Михаила и пойманных его людях не поясняется никакими известными нам фактами до 1372 г., когда новгородцы сослали с Торжка Михайловых наместников (Новг. I, с. 362; ПСРЛ, т. VIII, с. 20; т. XI, с. 18). Поэтому предпочтительна более поздняя датировка грамоты – 1372 г., после разгрома Торжка в. к. Михаилом.

208 ПСРЛ, т. VIII, с. 17–20; т. XI, с. 15–19; т. XVIII, с. 110–113. В Воскресенской и Симеоновской взятие Торжка и Любутский бой под 6881 (1373) г.; в Никоновской, как и в Новгородской I (с. 362), – под 6880 (1372) г. Предпочесть надо последнюю дату, как по общему ходу событий, так и по тому, что сжатое изложение Воскресенской (и Симеоновской), суммирующее события, не могло не сбить хронологии в пользу более поздних моментов. После взятия Торжка в. к. Михаил привел новгородцев к «докончанью», след которого, с новгородской стороны, в «наказе послам» (определение С.М. Соловьева) – С.Г.Г. и Д., т. I, № 13, а со стороны в. к. Михаила – в грамоте С.Г.Г. и Д., т. I, № 16. Состоялся ли окончательный договор – не знаем: по грамоте № 16, если принять такую ее датировку, видно, что Михаил, взяв силу над новгородцами, еще держится за великокняжескую власть над Новгородом. И его наместники снова водворились в Новгороде, Торжке и в волостях новгородских.

209 Полагаю, что только в этот момент, в 1372 г., состоялся мир Ольгерда с в. к. Дмитрием и затем брак князя Владимира Андреевича с Еленой Ольгердовной («в ту же зиму» 1372–1373 гг.); в 1374 г. князь Владимир обстраивает свое удельное гнездо – Серпухов (см. выше.); соответственно этому прошу дату его брака (на с. 176) 1371 г. исправить на 1372/73 г. Если летописи помещают известие об этом браке под 1371 г., то под влиянием записи о литовских послах этого года, что они «обручаша» литовскую княжну князю Владимиру, означавшей, по-видимому, лишь предварительное соглашение о бракосочетании.

210 К этому моменту С.М. Соловьев отнес последнюю договорную грамоту между в. к. Михаилом и Великим Новгородом – С.Г.Г. и Д., т. I, № 17 (Ист. России, кн. 1, ст. 989; то же у А.А. Шахматова, указ. соч., с. 235 и 270). Эта грамота показывает, что после разгрома Торжка Новгороду пришлось признать, на известных условиях, власть Михаила: его наместники на Торжке и других новгородских волостях. Условий его «докончанья» с в. к. Дмитрием не сохранилось.