Александр Пресняков – Собирание русских земель Москвой (страница 53)

211 По свидетельству летописных сводов (ПСРЛ, т. VIII, с. 22; т. XI, с. 22–23; т. XVIII, с. 115–116; т. XV, с. 435), в этом походе кроме сил Низовской земли и новгородцев участвовали князья смоленский, новосильский, оболенский. Этот перечень, то более, то менее полный, связан в Никоновской летописи с рассказом о том, что последовавшие в том же году нападения Мамаевых татар на Нижний Новгород и Ольгерда на Смоленск были карой за участие нижегородских князей и смоленского князя в походе на Тверь. Быть может, эти нападения – не столько кара, сколько запоздалая диверсия для поддержки Михаила? ПСРЛ, т. XI, с. 24.

212 С.Г.Г. и Д., т. I, № 28.

213 Существенную черту этого договора составляет также включение Смоленского княжества в сферу русских земель, защита которых – задача «одиначества» всех сил великорусского великого княжества: «А пойдут на нас Литва или на смоленьского на князя на великого, или на кого на нашю братью на князей, нам ся их боронити, а тобе с нами, всим с одиного».

214 Р.И.Б., т. VI-2, приложения, № 30.

215 Там же.

216 Там же, № 33. Византийские представления о русских делах и о значении русской митрополии в политической жизни Руси, как они выражены в грамотах 80-х гг. (патр. Нила и Антония), сложились, несомненно, под влиянием деятельности митр. Алексея.

217 Грамота патр. Филофея, которая подтверждает постановление, «чтобы литовская земля ни под каким видом не отлагалась и не отделялась от власти и духовного управления митрополита киевского» (Р.И.Б., там же, № 15; должна быть отнесена к 1371 г. и отражает колебания патр. Филофея, возникшие в ту пору под давлением протестов Ольгерда и Казимира Великого), сообщает, что так было постановлено соборным деянием патр. Каллиста, очевидно, во второе его патриаршество, т. е. в 1362 или 1363 г. (до августа этого года).

218 Р.И.Б., там же, № 16.

219 Там же, № 17. Патр. Филофей пишет в ответ на грамоту, которую привез ему митрополичий человек Аввакум, и посылает свои грамоты на Русь «по желанию и по просьбе» в. к. Дмитрия.

22 °C.Г.Г. и Д., т. I, № 31.

221 Р.И.Б., там же, № 18 и 20. Обе грамоты в подлиннике скреплены собственноручной надписью патр. Филофея: «Месяца июня, индикта 8».

222 Там же, № 21.

223 Там же, № 24.

224 Датировка этой грамоты у П.П. Соколова (Русский архиерей из Византии, с. 401) «между июнем и декабрем 1370 года» основана на ошибочном представлении, что в декабре 1370 г. был заключен «вечный мир» между Литвой и Москвой, но, по существу, приемлема, так как писана она сгоряча в ответ на не дошедшее до нас патриаршее послание к Ольгерду (упоминание о нем – Р.И.Б., там же, с. 145–146), одновременно с другими (июньскими) грамотами этого года. Дата «Памятников канонического права» – 1371 г., основанная на положении документа в сборнике патриарших грамот, изданном Миклошичем и Мюллером, после акта от мая 1371 г., может указывать на время получения в Константинополе грамоты, которая, вероятно, и послана была по возвращении Ольгерда из русского похода. Патриаршая грамота могла только масла подлить в огонь русско-литовской вражды. Ответ Ольгерда недаром поражает П.П. Соколова «своею необдуманностью»: фантастично очерчены размеры будущей митрополии («сфера влияния Литвы»), причем несколько странно отсутствие притязания на Новгород и Псков; крайне грубый тон придает ее тексту характер не дипломатической ноты, а темпераментной выходки.

225 Р.И.Б., там же, № 22; Казимир Великий умер в конце 1370 г.

226 Р.И.Б., там же, № 26–28. В. к. Михаил и тверские князья просили патриарха снять с них наложенную митрополитом епитимью, но патриарх не нашел возможным исполнить это, а потребовал от митр. Алексея снятия отлучения, пока не свершится патриарший суд (в греческом тексте слово «их» – тех, кого надлежало Алексею разрешить, – относится не к людям тверского князя, которые пойдут с послами митрополита на суд патриарха, а к князьям, чьи «люди их» составят это посольство от Твери; русский перевод дал тексту иной смысл – там же, с. 151–152). О времени этого отлучения см. у П.П. Соколова, указ. соч., с. 403; тут же примечание, где запрещение, наложенное на еп. Василия, поставлено в связь со столкновением между ним и князем Василием Кашинским, союзником Москвы. Василий, вероятно, сыграл роль в поддержке захвата Михаилом великого княжения и освобождении его от крестного целования в. к. Дмитрию.

227 Р.И.Б, там же, № 23 и 25.

228 Там же, № 28.

229 Там же, № 26; требование на суд представителей тверского князя в грамоте № 27.

230 В грамоте к митр. Алексею патриарх категорично сообщает, что отдал Антонию Галич и малорусские епископии польского владения; но в соборном деянии подчеркнуто, что передача этих епархий сделана «в виде придачи» к галицкой епархии до тех пор, пока прекратятся ныне происходящие там смуты и не настанет мир и конец соблазнам; «временность» передачи (подчеркнутые издателем в русском переводе – с. 132) – характерная черта политики патриарха, избегавшего непоправимых шагов. К этой поре надо отнести грамоту патр. Филофея, которой было добились послы митр. Алексея, о подтверждении им соборного деяния патр. Каллиста, но патриарх не утвердил ее, а признал это (свое) деяние «отмененным и недействительным», хотя она уже была внесена в кодекс соборных актов (Р.И.Б., там же, с. 98).

231 Иоанна Докиана, доверенного лица при патр. Филофее.

232 Р.И.Б., там же, № 30 (ст. 167–168).

233 Р.И.Б., там же, № 28. При патриаршем дворе сложилась и осталась та суровая оценка деятельности митр. Алексея, какую находим, например, в соборном деянии 1389 г. (Там же, № 83): облеченный саном митрополита, митр. Алексей «стал не одинаково относиться ко всем князьям и не о всех равно заботиться, как бы следовало имеющему о всех дать ответ в день суда, но к одним показывал отвращение, а к другим расположение», а когда стал опекуном в. к. Дмитрия, то «весь предался этому делу и презрел божественные законы и постановления, приняв на себя, вместо пасения и поучения христиан, мирское начальствование, вследствие чего, призванный учить миру и согласию, вовлечен был в войны, брани и раздоры» (ст. 197–198).

234 Все дальнейшее дело о русской митрополии изложено в двух соборных деяниях – патр. Нила (1380 г.), благоприятном для митр. Алексея, и патр. Антония, резко ему враждебном (1389 г.) – Р.И.Б., там же, № 30 и 33. О требованиях Ольгерда говорит первое из них, но называет приглашение Ольгердом Алексея в Киев «лицемерным»; это деяние явно повторяет доводы и объяснения Алексея. Возможно, что обращение Ольгерда к митрополиту ставило вопрос ребром, чтобы вызвать его на отказ. Деяние 1389 г. представляет дело так, что литовско-русские князья на призыв патриарха к примирению, «изъявили готовность принять митрополита», но Алексей «совершенно отказался от примирения, ни во что поставив патриаршие грамоты» (с. 197–200). Деяние 1380 г. оправдывает Алексея, так как он отверг приглашение, сделанное «с коварной целью» и «без всякой настоятельной нужды»; а по этому поводу «сплетены были обвинения против митрополита»; деяние 1389 г. настаивает на том, что Алексей пренебрег патриаршими грамотами.

235 Так в деянии 1389 г. (Там же, с. 201–202); деяние 1380 г. приписывает отказ Алексея интриге Киприана, который отговорил его от поездки, уверяя, что берется все уладить (с. 171–172). Надо полагать, что оба деяния основываются на показаниях, с одной стороны, Алексея, с другой – литовцев и Киприана. При различии толкования фактов и их освещения можно, однако, так понять, что литовско-русские послы поставили митр. Алексею неприемлемые условия, например возвращение постоянной резиденции в Киев, а Киприан дал Алексею повод думать, что выяснить дело перед патриархом, который, требуя от него деятельного пастырства в Западной Руси, не подымал вопроса о резиденции. П.П. Соколов осложняет свое изложение этого дела рядом недоказуемых предположений (например, о наместничестве Митяя как доказательстве, что Алексей собирался в Киев надолго, об «упразднении» и «восстановлении» суздальской епархии).

236 Деяние 1389 г. сообщает, что патриарх еще раз обращался к митр. Алексею с требованием примирения с западнорусскими князьями и поездки (или переезда?) в Киев, но что митрополит даже не ответил на его грамоту (с. 201–202). Деяние 1380 г. обвиняет Киприана в домогательстве низложения митр. Алексея и сообщает, что на Русь были отправлены от патриарха церковные сановники, уполномоченные произвести дознание о жизни митрополита, и что их донесение выяснило пустоту и несостоятельность обвинений (с. 171–174). Ср. в Никоновской под 6884 (1376) г.: «Приидоша изо Царяграда два некая протодиакона, сановника суща, единому имя Георгий, а другий Иван» (ПСРЛ, т. XI, с. 25); странное пояснение «сановника суща» повторяет слова деяния 1380 г. о «церковных сановниках». Эти «сановники» поехали на Русь вместе с поставленным на митрополию Киприаном.

237 Относительно даты см. у П.П. Соколова (указ. соч.), с. 451–452.

238 В этом согласны оба деяния (с. 171–172 и 203–204). Иначе понял дело Голубинский (т. II, ч. 1, с. 212–214). Но деяние 1380 г. согласно с деянием 1389 г., когда сообщает, что Киприан овладел «одной частью церкви еще при жизни митрополита» и получил, сверх того, «такое соборное деяние, чтобы ему не упустить и другой части». Иное дело приписываемое Киприану домогательство низложения Алексея, причем текст деяния 1380 г. указывает, по-видимому, на то, что мотивом, кроме каких-то обвинений, был выставлен престарелый возраст митр. Алексея. «Дознание о жизни» митр. Алексея, произведенное патриаршими уполномоченными, устранило это домогательство. До их доклада патриаршему собору, подтвержденного и показаниями «многих других, пришедших оттуда людей» (послов из Москвы?), вопрос о времени, когда Киприан станет митрополитом «всея Руси», оставался формально открытым. Ср. П.П. Соколова, указ. соч., с. 452–455.