Александр Пресняков – Собирание русских земель Москвой (страница 50)

145 ПСРЛ, т. XI, с. 188 и указанные там же в примечании параллели других сводов; в самой Никоновской известие о смерти князя Василия приведено дважды (на с. 188 под 6911 г. и на с. 192 под 6913 г.). А.В. Экземплярский придал особое значение тому, что Кирдяпа в одной записи о его смерти (т. XI, с. 188; т. VI, с. 132) назван «Городецким» и решил, что князь Василий умер в Городце. Но название князя то «Городецким», то «суздальским» в записи о его кончине имеет также мало значения, как то, что Никоновская титулует князя Бориса Константиновича, в сообщении о его смерти, великим князем Новгорода Нижнего и суздальским и городецким и также называет князей Василия и Семена Дмитриевичей («князи Суздальский и Новагорода Нижнего и Городецкий») в известии об их побеге в Орду.

146 ПСРЛ, т. IV, с. 101–102; т. V, с. 247–248; в Софийской II летописи известие об этом событии приведено дважды (т. VI, с. 128 и 130, под 6903 и под 6907 гг.) в разных редакциях; вторую находим, также под 6907 г., в Воскресенской (т. VIII, с. 72 и тут же краткое известие о том же); в Никоновской – под 6904 г. (т. XI, с. 163); в Тверской – под 6907 г. (т. XV, с. 461) и под 6908 г. (Там же, с. 470). Эти разноречивые датировки одного и того же известия заставляют допустить, что и сообщение Никоновской летописи под 6907 г.: «Тое же осени князь велики Василей Дмитреевич московский посылал за князем за Семеном за Дмитреевичем за суждальским погонею до Казани и не угнаша» (т. XI, с. 171; ср. приписку на списке Царского Софийской I летописи – т. V, с. 252, примеч. г) относится к тому же самому походу. Ср. Экземплярского, т. II, с. 429; т. I, с. 137–138 и примеч. 300; едва ли можно установить, с Экземплярским, два похода кн. Юрия на Казань.

147 ПСРЛ, т. VIII, с. 75; т. VI, с. 131 – под 6909 (1401) г.; в Никоновской (т. XI, с. 186–187) под 6910 г. вместе с известием о смерти князя Семена через пять месяцев, в декабре 1401 г.

148 В почетную, по-видимому, ссылку – на княжение; по крайней мере, суздальские князья еще в третьем поколении нашли повод заявить притязания на Вятку как составную часть своей «прадедины и дедины и отчины» – С.Г.Г. и Д., т. I, № 62.

149 Подлинное положение дел всего яснее в Тверской летописи (ПСРЛ, т. XV, с. 485), где о набеге на Владимир читаем: «Приидоша татарове к Володимерю от Новагорода от Нижнего изгоном». Возможно, что Нижний был занят Даниилом раньше боя с князем Петром Дмитриевичем; может быть, на это указывают выражения Никоновской летописи: «Бысть бой на Лыскове князю Петру… со князем Данилом Борисовичем из Нижнего Новгорода…: сташа же на костех князи новгородцкие Нижнего Новгорода» (ПСРЛ, т. X, с. 215). Большая часть летописей опускает даже известие о лысковском поражении и сообщает только о разорении Владимира.

150 ПСРЛ, т. XI, с. 219.

151 ПСРЛ, т. XV, с. 487. Упомянуты кроме Даниила и Ивана Борисовичей князь Иван Васильевич (сын Кирдяпы) и Василий Семенович (сын Семена Дмитриевича).

152 Там же. Подчеркнуто, что «князь же Юрьи не сотвори зла ничтоже Новгороду»: очевидно, ожидалась кара за признание Борисовичей.

153 А.В. Экземплярский иначе оценивает эти данные – т. II, с. 432–433. У С.М. Соловьева (кн. 1, с. 1012) только пересказ Никоновской летописи. Однако сообщения Никоновской летописи о нижегородских делах за эти годы тесно связаны с данными Тверской летописи (вероятно, восходят к общему их тверскому источнику).

154 Храмцовский (Указ. соч., ч. 1, с. 40), а за ним Экземплярский (т. II, с. 433, прим. 1226) указали на грамоту «князя великого Данила Борисовича», которая была им дана архимандриту Спасо-Благовещенского монастыря «мая в 8 того лета, коли князь великий Данило Борисович вышел на свою отчину от Махмета царя в другий ряд». Храмцовский заключил отсюда, что князь Даниил вторично появился великим князем в Нижнем Новгороде «между 1423 и 1442 годами». Можно видеть тут указание на опущенный летописными сводами эпизод из истории смуты при Василии Темном.

155 Князь Александр Иванович, прозвищем Брюхатый, сын Ивана Борисовича (см. Экземплярского, т. II, с. 435–437), отъехал к в. к. Василию в 1414 г., вероятно, в связи с конфликтом между великим князем и суздальско-нижегородскими князьями; в 1418 г. в. к. Василий выдал за него дочь Василису. Его нижегородское княжение устанавливается двумя его жалованными грамотами (А.А.Э., т. I, № 17 и А. И., т. I, № 25), в конце которых читаем: «А дана грамота июля того лета, коли князь Александр Иванович сел на своей отчине в Новегороде» и «А дана грамота тое… коли великий князь Александр взял мир с великим князем». См. Экземплярского, т. II, с. 441–442. Экземплярский полагает, что владетельным князем Нижнего Новгорода был и сын Александра Ивановича Семен, объясняя этим слова духовной в. к. Василия Дмитриевича, обычно датируемой 1423 г.: «А оже, ми даст Бог Новъгород Нижний, и яз и Новым городом Нижним благословляю сына своего, князя Василия, со всем». Князь Александр Иванович умер вскоре после женитьбы в 1418 г. (Карамзин, И.Г.Р., т. V, примеч. 254, под 1418 г.). Но и предположение Экземплярского не объясняет различия в отношении к Нижнему Новгороду духовных грамот в. к. Василия Дмитриевича, так как мы не знаем года кончины князя Семена Александровича и не имеем оснований относить ее к 1423–1424 гг. Напротив, имеем прямое свидетельство, что он был жив в 1436 г. – в договорной грамоте князя Дмитрия Шемяки с в. к. Василием Темным (С.Г.Г. и Д., т. I, № 56), где Шемяка требует от в. к. Василия гарантии долга кн. Александра Ивановича и суда в случае запирательства великокняжеского «сестрича» (князя Семена). А в жалованной грамоте в. к. Василия Спасо-Евфимиеву монастырю, которая относится к 40-м гг. XV в., князь Семен упомянут как недавно умерший: грамота выполняет его «приказ» вкладом на помин души его и его предков. Поэтому почти верно определяет время его кончины Храмцовский (Указ. соч., т. I, с. 40): между 1434 (?1436) и 1440 гг. Правильнее отнести духовную Василия Дмитриевича не к 1423, а к 1418 г., когда Нижним владел князь Александр.

156 Такое притязание, по свидетельству немецких орденских источников, выдвигали литвины по отношению к Ливонскому ордену, который «nihil juris (ordo) sibi reservatet apud Ruthenos, sed omnis Russia ad Letvinos deberet simpliciter pertinere».

157 Новг. I, с. 346.

158 ПСРЛ, т. XII, с. 207, 209–210.

159 «Князь великий литовский Ольгерд посла в орду к царю Чжанибеку брата своего Кориада просити себе помощи на великого князя Семена» – 1349 г. ПСРЛ, т. VII, с. 215.

160 Там же; ПСРЛ, т. X, с. 219: «Кориад и Михаил» Воскресенской летописи – одно лицо.

161 В. к. Симеон «мир с ним взят» (т. VII, с. 215); «мир и любовь приа» (т. X, с. 221); условий этого договора не знаем, но освобождение князя Кориада и литовских послов предполагает какие-либо уступки со стороны Ольгерда (летописи упоминают только о «многих дарах»). Сватовство Ольгерда за княжну Ульяну Тверскую, а Любарта за Константиновну Ростовскую, состоявшееся в том же году (1350 г.), как бы закрепляет новый договор о «мире и любви».

162 ПСРЛ, т. VIII, с. 216; т. X, с. 223.

163 Смоленским князем в эту пору был Иван Александрович (1313–1358), который не к Москве тяготел, а к Литве – см. выше.

164 Новг. I, с. 339–340. Двойственное положение новоторжцев объясняется разногласием между новоторжскими черными людьми («въсташа чернь на бояр») и новоторжскими боярами («бояре новоторьскыи прибежаша в Новгород только душею, кто успел», а дома их разграблены, хоромы развезены, села опустошены чернью). Очевидно, звали новгородцев против великого князя местные бояре, и на них же, надо полагать, пала уплата тысячи рублей.

165 Новг. I, с. 341; ПСРЛ, т. V, с. 13 («тогда псковичи много томишяся, биюще чолом князю Олгерду, хотяше его креститя и на княжение посадити во Пскове, он же не въсхоте, но крести сына своего Андрея, и посадиша его псковичи на княжение, надеющися помощи от Олгерда»), с. 224.

166 ПСРЛ, т. V, с. 13. Псковская вторая летопись: посадив во Пскове сына, «Олгерд и брат его Кестутий со своими литовникы поехаша прочь, а псковичем не учинивше помощи никоея же». Неудачные боевые действия Ольгерда в эту пору описаны в Псковской I летописи, т. IV, с. 187–188.

167 Новг. I, с. 342, 344.

168 Псковская I, ПСРЛ, т. IV, с. 190. Псковичи заявляют Андрею: «Тобе было, княже, сидети во Пскове на княжении, а наместники тобе Пскова не держати; а ныне же тобе не угодно сести у нас, инде побе княжишь, а Псков поверг, то уже еси сам лишил Пскова, а наместник твоих не хотим».

169 Новг. I, с. 346–350.

170 Конфликт Великого Новгорода с великим князем был осложнен еще церковными делами. Владыка Моисей посылал к патриарху с жалобой на «насильства» митр. Феогноста. Моисей – новгородский избранник – был поставлен митр. Петром в 1325 г., а в 1330 г. покинул кафедру и принял схиму, но после кончины арх. Василия вернулся по настоянию новгородцев «на свой ему стол». Такое нарушение схимы должно было встретить канонические возражения митрополита, и хотя Никоновская летопись (ПСРЛ, т. X, с. 224) утверждает, что митр. Феогност «благословил» Моисея на архиепископию, однако имеем в «Кратком летописце новгородских владык» (Новг. летописи – 2-я и 3-я, изд. 1879 г.) прямое свидетельство, что Моисей «благословен бысть Алексием митрополитом всея Руси» (с. 136). Вероятно, что этот спор и был перенесен на суд патриарха, причем Моисей поддерживал свою самозащиту встречными жалобами на митрополита. Их содержание указано в летописях только глухо: «О насильстве» (Новг. III; там же, с. 233), «О неподобных вещах, приходящих с насилием от митрополита» (Новг. I, с. 352). Моисей, очевидно, выиграл свое дело, так как его послы привезли ему от патриарха грамоту «с великим пожалованием» и крещатые ризы. Указание Никоновской летописи (т. X, с. 228), что в патриарших грамотах шла речь «о проторях на поставлениях и о церковных пошлинах святительских и иные различные указания», скорее всего, просто догадка книжника относительно содержания грамот (ср. замечания Голубинского. История русской церкви, т. II, ч. 1, с. 167). Вопрос осложнялся разногласием о праве Моисея на крещатые ризы, пожалованные митр. Феогностом еп. Василию, и о притязаниях новгородского владыки на особое положение по отношению к митрополии, какие он связывал с этим внешним отличием; патриаршая грамота разъясняла ему, что эти ризы не дают ему права умалять свое послушание митрополиту (см. грамоту Филофея от 1347 г. – Р.И.Б., т. VI-2, приложения, № 10).