Александр Пресняков – Собирание русских земель Москвой (страница 28)

Московские великокняжеские силы оставались свободными для давления на князя Юрия. Только в марте 1428 года удалось привести его к «докончанью» на всей воле великого князя. Но договор, тогда заключенный, ликвидирует едва ли только мероприятия, принятые в 1425 году, в те первые моменты «розмирья», о которых только и повествуют наши летописные своды. Великокняжеские наместники и волостели, посельские и тиуны и позднее «ведали» отчину князя Юрия и села его бояр, пока князь Юрий не согласился на договор, которым признал в. к. Василия братом себе старейшим, обязался не вступаться в московские и коломенские его владения, в Нижний Новгород и Муром и во все великое княжение ни под ним, ни под его детьми404.

Однако и этот договор дал только перемирие, хоть и устанавливал обязательство князей быть «везде за один и до своего живота». Он заключен через месяц после кончины князя Петра Дмитриевича, бездетного дмитровского князя, а этой смертью создан еще новый повод для раздоров между князьями – из-за судьбы выморочного Дмитровского княжества: в договоре в. к. Василия с дядей Юрием нет упоминания о Дмитрове, хотя этот вопрос должен был стать очередным в момент их «докончанья»; из дальнейшего видно, что Дмитровом овладел великий князь и притом без раздела дмитровских волостей с дядями.

Договор 1428 года установил лишь временный и худой мир. Внешнее равновесие продолжалось года два. А 1430–1431 года принесли два многозначительных события: смерть Витовта в октябре 1430 года и митр. Фотия в июле 1431 года. В Москве не стало авторитетного руководителя великокняжеского правительства, а на Литве власть перешла к свояку князя Юрия – Свидригайло. Юрий Дмитриевич тотчас «розверже мир» с великим князем и отослал в Москву свой противень договорной грамоты 1428 года вместе со складной грамотой405. «Спершись о великом княжении», князья решили, по прежнему соглашению, идти в Орду на ханский суд. К сожалению, дальнейший ход дела изложен в наших летописных сводах сбивчиво и противоречиво, в сокращении и сводке более обстоятельных первоисточников, так что восстановить последовательность событий и их характер с достаточной уверенностью трудно.

Большой интерес представляет изложение аргументов, какими князья поддерживали свои притязания. По летописному рассказу, князь Юрий обосновывал их «летописцами и старыми списками и духовною отца своего великого князя Дмитрия». Главный его аргумент – ссылка на «мертвую грамоту отца» – показывает, что добивался он не только стола великого княжения, но и московско-коломенского удела как великокняжеского, стало быть, отрицал утрату статьей духовной грамоты Донского о том, что этот удел должен перейти, по смерти старшего Дмитриевича Василия, к следующему брату, всякого значения, раз у Василия Дмитриевича имелся сын – вотчич этому уделу. Аргумент этот вытекал естественно из окрепшей связи между московско-коломенскими владениями и властью великого князя, но резко противоречил вотчинной традиции406; даже среди лиц, близких к князю Юрию, проявилось затем сомнение в законности подобного притязания и возникла попытка разрешить вопрос отделением Москвы от Коломенского удела с признанием вотчинных прав Василия Васильевича на этот последний и сохранением за Москвой исключительно значения резиденции великого князя.

В этом скрещении вотчинного права с преемством на великом княжении была слабая сторона домогательств Юрия. Представитель малолетнего великого князя, боярин И.Д. Всеволожский, противопоставил им права Василия Васильевича «по отечеству и по дедству», а поддержал свою аргументацию ссылкой на ханское пожалование, обеспеченное за сыном еще в. к. Василием Дмитриевичем, и его политическую надежность, в отличие от Юрия, «побратима» литовскому Свидригайло. Осложненный борьбой между влиятельными ордынскими вельможами, спор князей затянулся и не получил сразу того определенного решения, какое дают ему некоторые из летописных сводов. С осени 1431 года и до следующего лета продержали русских князей в Орде, пока в июне 1432 года хан не отпустил их «на свои отчины», причем «придал» к владениям князя Юрия Дмитров со всеми волостями, т. е. весь Дмитровский удел407. Вопрос о великом княжении остался открытым408, по крайней мере формально, и только через три месяца ханский посол водворил Василия Васильевича на столе великого княжения.

Утвердившись на великом княжении, Василий Васильевич вернул себе Дмитров409. Борьба началась заново, вооруженной рукой. Князь Юрий быстрым наступлением сломил собранное наспех ополчение в. к. Василия, вынудил его к бегству в Тверь, а оттуда в Кострому, тут захватил его и принял его челобитье. И Юрий сел великим князем на Москве, но Коломенский удел вернул племяннику, по совету своего ближнего боярина Семена Морозова. Это имело сразу характерное последствие: бояре и вольные слуги московского великокняжеского двора «начата отказыватися от князя Юрия Дмитреевича за великого князя Василия Васильевича и поидоша с Москвы на Коломну безпристани»410. Князь Юрий потерпел крушение на попытке отделить неотделимое: великокняжескую власть от ее владельческой базы, с которой тесно связан организационный центр этой власти – московский великокняжеский двор. Его сыновья сразу поняли, что при таком положении все потеряно, убили Морозова и покинули отца. Юрию осталось признать, что «великое княжение ему непрочно», и мириться с племянником. По новому договору князь Юрий обязался иметь Василия «собе братом старейшим» и держать его «в старейшинстве»; отрекался от притязаний на великое княжение и на все владения племянника, а также на всю дмитровскую отчину брата Петра, обязуясь выдать и ярлык, полученный им на Дмитров от хана; отказывался впредь от сношений с Ордой, хотя и выговорил себе право не участвовать в походах против Литвы411.

Договор этот был заключен Юрием в гневе на покинувших его сыновей: он принял обязательство не принимать к себе «и до своего живота» Василия Косого и Дмитрия Шемяку. Эти Юрьевичи засели в Костроме, и попытка великокняжеской рати выбить их оттуда кончилась ее поражением, причем оказалось, что в бою против в. к. Василия участвовали полки Юрия Дмитриевича с его воеводами. Борьба поднялась с новым ожесточением, и в. к. Василий, вторично разбитый в Ростовской области, вынужден бежать в Новгород Великий, а оттуда пробрался в Нижний. Юрий опять водворился в Москве. На этот раз сила Василия казалась вовсе сломленной, и младшие князья спешат перейти на сторону победителя. Можайские Андреевичи – Иван и Михаил412 – снова признали великокняжескую власть Юрия413, как признал ее и рязанский князь Иван Федорович414, младшие Юрьевичи – оба Дмитрия – преследуют низложенного великого князя, которому, казалось, остается только бежать в Орду.

Но весь успех его врагов рухнул с неожиданной смертью Юрия Дмитриевича. На Святой неделе 1434 года сдалась Москва Юрию, а 5 июня он скоропостижно умер415. Старший сын его, Василий Шемяка, занял было стол великого княжения, но братья не признали его, а поспешили помириться с в. к. Василием. И Василий Васильевич, которому «не быеть ниоткуду помощи», снова сел «на своей отчине, на великом княженьи Московском»416. По договору с Дмитрием Шемякой в. к. Василий утверждает за собой не только московско-коломенские владения и все великое княжение, но и Дмитровский удел и Звенигородский удел князя Василия Юрьевича, что князь великий «взял собе»; Шемяка, заново поделившийся галицкой вотчиной с младшим братом Дмитрием, получает сверх Галича, Рузы и Вышгорода от великого князя «в удел и в вотчину» Ржеву и Углич, бывший удел дяди Константина, но отступается от Вятки417; Дмитрий Юрьевич младший получил Бежецкий Верх418. Помирился в. к. Василий и с Василием Юрьевичем после военных действий 1435 года; весной этого года состоялось их «докончанье». Великий князь не возвратил Василию Юрьевичу его Звенигородский удел, не восстановил его в удельном владении галицкой отчиной, а пожаловал в удел и в вотчину Дмитров с волостями419. Но Василий только месяц усидел в Дмитрове. Новое его выступление показывает, что главная его обида – в устранении от галицких вотчинных владений. Захватив Кострому и послав отсюда «розметные грамоты» великому князю, Василий Юрьевич идет на Галич, собирает ратную силу, в том составе – вятчан и двор галицкого князя Дмитрия Юрьевича. Из Галича Василий идет на Устюг, где встретил серьезное сопротивление и покарал за то устюжан жестокими карами420. Это выступление Василия Юрьевича навлекло подозрение великого князя и на Шемяку, который отправлен на заточение в Коломну, а сам в. к.идет на Василия Юрьевича с его братом, Дмитрием-младшим, и можайским князем Иваном; значительной поддержкой оказалась литовская помощь – приход к в. к. Василию друцкого князя Ивана Бабы. С этой помощью Василий Юрьевич был разбит и взят в плен. Его бурная политическая карьера тем и закончилась; ослепленный по приказу в. к. Василия, он дожил до 1448 года вне активной жизни421. Этими событиями закончился первый акт московской смуты. Бурно смял он, исказил и перепутал все налаженные обычным порядком отношения. Рушился семейный строй московского княжого дома перед новой перспективой выдела одного из уделов московской отчины в обособленную вотчину галицких князей. На место обычно-правовых владельческих отношений стали захват, определение владений по «пожалованиям» и «докончаньям», жестокая борьба, в которой нарастают черты крайнего ожесточения, предательства и насилия. Эти черты – показательны. Им предстоит дальнейшее нарастание и развитие. В них – психический отзвук предсмертных судорог разлагавшегося, изжитого строя.