Александр Пресняков – Между Москвой и Тверью. Становление Великорусского государства (страница 55)

352 Посольство от Великого Новгорода послано, когда великий князь вернулся из новой поездки в Орду (Новг. I, с. 331).

353 Четверга, февраля 16-го (на память св. Памфила) указывает на 1335 г., но неделя была не мясопустная, а о Блудном сыне; известие попало под 6842 г. – 1334, однако к этому году не подходят ни день, ни неделя (см. Археологический календарь Горбачевского).

354 «Бысть ему речь по любви с новгородци, и отложиша езд, а Плесковицем миру не дата» – Новг. I, с. 332; последние слова можно понять и как разрыв прежнего договора с псковичами.

355 «И послав князь великый пожже городки литовский Осечен и Рясну и иных городков много» (Новг. I, с. 332).

356 Князю Наримонту «прирекли» дать пригороды «в отчину и в дедину» бояре, сопровождавшие владыку Василия; в раздорах 1380 г. из-за Патрикия Наримонтовича за него стоит боярский Славенский конец, против него – демократические левобережные концы при нерешительной поддержке Плотницкого конца (ПСРЛ, т. IV, с. 90—91). В смуте 1335 г. та же группировка: «…сташа си сторона и она сторона, доспевше в оружьи противу себе, оба под Волхова» – Новг. I, с. 332.

357 Новг. I, с. 330 и 336.

358 ПСРЛ., т. VII, с. 204.

359 Новг. I, с. 333. Известие отрывочно, повод не указан, но естественно предположить все тот же спор о денежных требованиях великого князя.

360 Когда в. к. Василий Темный требовал от Великого Новгорода: «А печати быти князей великих» и «вечным грамотам не быти» (договор 1458 г., А.А.Э., т. I, № 58), он мог опираться на «старину», действовавшую при Иване Калите: до нас дошла грамота, данная какому-то Михаилу на промыслы в «Печерской стороне» и на «Кегролский Волок», – «от великого князя от Ивана, от посадника Даниила, от тысяцкого Аврама и от всего Новагорода» (А.А.Э., т. I, № 2); тысяцкий Аврам упоминается под 1328—1348 гг., но посадник Даниил не поддается определению. Грамота отредактирована от имени в. к. Ивана: «…приказал есмь Печерскую сторону Михаилу… а погост Кегролский Волок ведает Михайло по пошлине, как то было при моих дядях и при моем брате при старейшем».

361 С Товлубием «посла рать свою и князь Иван великий Данилович, по цареву повелению, князя Константина Васильевича суждальского, князя Константина Борисовича ростовского, князя Ивана Ярославича юрьевского, князя Ивана друцкого, князя Федора фоминьского, а с ними великого князя воеводы Александр Иванович и Федор Акинфович, и стояша у города немного дний и доидоша прочь, граду не успевше ничтоже» (ПСРЛ, т. VIII, с. 206). Любопытна редакция, какую этому известию придал составитель Никоновской летописи, согласно своим представлениям о междукняжеских отношениях «удельного периода»: «Поиде князь Иван Коротопол с Тавлубием и с прочими татары, а князь велики Иван Данилович послал же рать свою с ними к Смоленску по цареву повелению, а воеводы его Александро Иванов, Феодор Окинович; также и инии князи идоша по цареву повелению к Смоленску с татары ратью: князь Константин Васильевич суждальский, князь Константин Борисович ростовской, князь Иван Ярославич юрьевский, князь Иван друцкий, Феодор фоминьский, и баскаки, и мордовские князи о мордвичи» (т. X, с. 211).

362 Так, они поминают среди участников похода под Смоленск в 1340 г. Константина Борисовича Ростовского (ПСРЛ, т. VII, с. 206; т. X, с. 211), хотя о смерти его в 1307 г. сообщено в Воскресенской (т. VII, с. 185; так и т. IV, с. 253; т. V, с. 204; Лет. по академич. списку, в изд. Лаврент. лет. с. 501), а Никоновская сообщает об этой смерти дважды: под 1304 г. (т. X, с. 175 – сюда это известие попало, по-видимому, вместе с «повестью об убиении Акинфове», которое отнесено ко времени княжения Ивана Калиты) и под 1309 г., т. X, с. 177 – здесь выписаны из какого-то источника подряд известия о кончине кн. Александра Даниловича, смерть которого в Воскр. – т. VII, с. 185 – отнесена к 1308 г., а в других – т. IV, с. 47 и т. V, с. 204 – к 1305 г.; о кончине Константина Борисовича с доб.: «И сяде по нем сын его Василей»; о кончине князя Василия Михайловича Суздальского, лица весьма сомнительного и едва ли существовавшего (см. у Экземплярского, т. II, с. 397). Участником похода был ростовский князь Константин Васильевич, упомянутый без отчества в известии об этом походе (Новг. т. IV-2, с. 270), как, вероятно, было и в источнике (Воскр. и Ник. – запись о преставлении «Константина ростовскаго» находим еще под 1328 г. в Новг. IV и Соф. I (ПСРЛ, т. IV-2, с. 262 и т. V, с. 218), но Константин Васильевич в этом году не умер, а женился на дочери Ивана Калиты Марии (Летопись по академическому списку, в изд. Лаврент. лет., с. 503 и 505); умер он от моровой язвы в 1365 г. (т. XI, с. 4); в списках Никоновской летописи при известии о его кончине за именем оставлено пустое место для отчества, но составитель так и не разобрался в князьях Константинах.

363 ПСРЛ, т. X, с. 209 (1339 г.); т. XV, ст. 422 (Роман Белозерский).

364 Кн. Константин Борисович Ростовский в 1297 г. посадил в Углич сына Александра; последнее известие о нем – его женитьба в 1302 г. (Летопись по академич. списку, в изд. Лаврент. лет., с. 501), год его смерти не отмечен в летописях. Его сыном А.В. Экземплярский (т. II, с. 36 и 132) признает того «Юрья Александровича ростовского», который умер в 1320 г. (та же летопись, с. 502, и др. своды). Поэтому Экземплярский полагает, что кн. Юрий занял стол ростовского княжения после дяди Василия (у Экземплярского обмолвка – «после двоюродного брата»), объясняя это тем, что «Углич не составлял уже совершенно обособленного княжества, как Ярославское и Белозерское, а входил в состав ростовской волости, как часть ее, хотя и представлял из себя отдельное удельное княжество», и тем, что Юрий был сыном старшего из Константиновичей. К тому же – его двоюродные братья Васильевичи Константиновича были, надо полагать, весьма юны даже в год смерти кн. Юрия, так как первое летописное известие о старшем из них – Федоре – сообщает о его женитьбе в 1326 г. (Лет. по акад. списку, с. 502). Углич Экземплярский признает «собственно отчиной» кн. Юрия и выморочным по его бездетной смерти, но оставляет открытым вопрос о дальнейшей судьбе этого владения: «Мы ни откуда не видим, чтобы он был после 1320 г. за князьями ростовскими», замечает Экземплярский об Угличе и воздерживается от каких-либо предположений по поводу «купли» Ивана Калиты. Все это возможно, но отсутствие в наших источниках хотя бы таких основных дат, как года смерти Александра и Василия Константиновичей, не позволяет сколько-нибудь твердо установить схему судеб Ростова и Углича.

365 В Родословной книге XVI века («Временник», т. X, с. 37—38) читаем: «…а у великого князя Василия дети князь Федор да князь великий Константин, а женился князь великий Константин у великого князя Ивана Даниловича московского. А оттоле ростовских князей род пошел на двое: болшому брату Федору досталася Стретенская сторона, а другому брату великому князю Константину – Борисоглебская сторона; один из списков этой родословной книги ставит и дату: в лето 6836 (1328)».

366 ПСРЛ, т. XI, с. 128.

367 Сам факт непосредственного и крутого вмешательства великокняжеской власти в сбор «серебра» с жителей младшего княжества можно сопоставить с тем, что несколько позднее произошло в Тверском княжестве, где в. к. Константин Михайлович пришел в столкновение с князем холмским Всеволодом Александровичем и его матерью княгиней Анастасией: «И нача имати бояре их и слуги в серебре за волости, чрез людскую силу, и быть над ними скорбь велика» (ПСРЛ, т. X, с. 217, 1346 г.).

368 «Епарха градского, старейшего боярина ростовского, именем Аверкия стремглав обесиша и возложиша на пя руце свои и оставиша поругана, точию жива; и бысть страх велик на всех слышащих и видящих сиа, не токмо в граде Ростове, но и в всех пределех его и во властех и в селех» (ПСРЛ, т. XI, с. 129), «Епарх градской», вероятно, тысяцкий.

369 На Белоозере – современник Калиты кн. Роман Михайлович (Романчюк), о котором, как упомянуто, только и знаем, что он в 1334 г. ездил в Орду с в. к. Иваном Даниловичем. Стародубские князья XIV в. известны нам только по упоминаниям летописных сводов об их кончине: Ивана Михайловича (ПСРЛ, т. X. с. 179) или Михаила Ивановича (т. VII, с. 187) в 1315 г. (об этом разногласия летописных сводов см. у Экземплярского, т. II, с. 179—180 и выше, примечание); Федора Ивановича, убитого в Орде в 1330 г. (ПСРЛ, т. X, с. 203); Дмитрия Федоровича, умершего в 1354 г. (т. VIII, с. 9; т. XI, с. 227 под 6863 г. – «и положен бысть в своей отчине в Стародубе»); брат его Иван – последний стародубский князь – «сяде на княжении в Стародубе» зимой 1356 г. по возвращении из Орды с ханским «пожалованием» (т. VIII, с. 10; т. X, с. 228), а в 1362/63 г. в. к. Дмитрий Иванович согнал его со Стародуба. Княжение Юрьева-Польского кончилось на князе Иване Ярославиче, который лишь упомянут под 1340 г. (т. VII, с. 206). В Галиче – сыновья Давида Константиновича (ум. 1280 г.) Борис и Федор, по-видимому, поделили свою отчину, если Никоновская летопись (т. X, с. 206—207) была хорошо осведомлена, сообщая о смерти кн. Бориса Дмитровского (под 1334 г.) и Федора Галицкого (под 1333 г.) – ср. Экземплярского, т. II, с. 214—216; последний галицкий князь – Дмитрий, которого Никоновская лет. (т. X, под 1360 г. о ханском пожаловании его на Галич) называет Борисовичем, а родословные (см. Экземплярского, т. II, с. 218) – Ивановичем (по Экземплярскому – сыном Ивана Федоровича), согнан с княжения в. к. Дмитрием Донским. Судьбы Дмитрова после кн. Бориса неясны; возможно, что восстановить его связь с Галичем, но и сама генеалогия князей и судьбы галицко-дмитровских владений крайне запутаны в наших источниках.