Александр Пресняков – Между Москвой и Тверью. Становление Великорусского государства (страница 53)

316 ПСРЛ, т. XV, с. 412. Ростовский епископ Прохор еще игуменом участвовал в Переяславском соборе, по-видимому, в ряду сторонников митр. Петра; вместе с ним, по Тверской летописи, в переговорах с тверскими князьями выступает «Ярослав Стародубский», о котором больше ничего не знаем (если это только не одно лицо с кн. Федором Ивановичем, князем стародубским, который погиб в Орде в 1330 г., и тут, может быть, назван по княжому имени, как по крестному в записи о мученической кончине). Только «по целованию их» решился кн. Александр ехать во Владимир.

317 Новг. I, с. 319; ПСРЛ, т. VII, с. 198. Летописные своды сохранили крайне скудные сведения о великом княжении Юрия Даниловича; не отметили даже его «посажение» на великокняжеском столе.

318 ПСРЛ, т. VII, с. 198—199; «устюжае» со своими князьками (местные финские инородцы) грабили новгородских промышленников, ездивших в Орду, – Новг. I, с. 320—321.

319 Псков, теснимый немцами, не находит помощи ни у великого князя, ни у Новгорода. Когда в. к. Юрий бежал в Псков от нападения на него Александра Михайловича Тверского, псковичи «прияша его честно», но еще при нем («князь Юрьи еще бяше во Пскове») призвали литовского князя Давыда, с которым и ходили походом на немцев. В момент, когда стало «притужно вельми Пскову», псковичи тщетно посылали «многих гонцов со многою печалью и тугою» в Новгород к князю Юрию и к новгородцам: «Себы помогли – и не помогоша» (Псковская II летопись под 6831 г. – ПСРЛ, т. III, с.11). Политическое обособление Пскова от Новгорода и великого княжения в XIV в. обусловлено их бессилием удержать в своих руках оборону Пскова.

320 ПСРЛ, т. VII, с. 194; в 1321 г. «прииздил в Кашин Гачна татарин с жидовином должником, много тягости учинил Кашину» (т. XV, с. 414); весьма вероятна догадка А.В. Экземплярского, что это была тягость – «за долги Михаила» (Указ. соч., т. II, с. 469).

321 ПСРЛ, т. XV, с. 414; другие своды указывают и сумму – 2000 рублей серебра, ПСРЛ, т. VII, с. 198.

322 ПСРЛ, т. VII, с. 198: «А княжениа великого князю Дмитрею не подъимати»; то же – т. IV-2, с. 258; т. V, с. 216.

323 В летописных сводах сохранилось указание на размолвку в. к. Юрия с новгородцами, которая вызвана, очевидно, какими-то его требованиями: «Того же лета князю Юрью сущу в Новеграде, Новгородци же вмале с ним размолвиша; в лето 6830 г. князь велики Юрьи Данилович… смирися с Новгородци» (Никоновская; ПСРЛ, т. X, с. 188). Сохранить новгородскую поддержку при новой опасности от Твери было крайне важно, и Юрий выполняет для них поход на Выборг, как несколько позднее на Устюг, хотя ему не до того было, как отметила Никон. лет.: «А князю Юрью Даниловичю тогда бысть самому печаль ото князя Дмитриа Михайловича Тверского, яко во Орде у царя Азбяка испроси великое княжение на Руси Володимерское»; после выборгского похода в. к. Юрий «поиде на Низ, много молив Новгородци, дабы и проводили» (Новг. I, с. 320, примеч. 6; ср. ПСРЛ, т. V, с. 216; т. X, с. 188: «Да быша его проводили в Орду»). Подвергшись нападению тверичей, в. к. Юрий бежит не в Новгород, а в Псков, но отсюда ведет переговоры с Новгородом – «и оттоле призваша и новгородци по крестному целованию» («и поставиша в Загородьи в Офоносове дворе в диаконов» – черта, сохраненная в двух списках Новг. I, с. 320). Затруднительное положение Юрия отдает его на волю новгородцев; он идет с ними на устюжан и только после похода спешит из Заволочья в Орду (Новг. I, с. 321; т. V, с. 216; т. VII, с. 199). Эти новгородские отношения кн. Юрия показательны для огромного значения Великого Новгорода в борьбе князей за стол великого княжения.

324 Летописпые своды дают указания на то, что уклонение от встречи с «царевым послом» и передачи ему тверского «выхода» было главным обвинением против в. к. Юрия: «Не шел противу царева посла, но слупи с сребром в Новгород Великий» (Тверск. ПСРЛ, т. XV, с. 414; т. X, с. 188). Татищев, по существу, верно изложил суть дела, сведя указание летописей в обвинение в. к. Юрия Дмитрием Михайловичем, «како князь Юрий взем сребро тверское выходное и от иных князей и не вдаде послу ханскому, но иде в Новъград и тамо побра на хана многое сребро, и показа хану ярлыки Юрьевы на сребро». Подчеркнутое, может быть, и не имело опоры в источниках Татищева, а являлось заключением историка из отрывочных данных летописных текстов, для «ярлыков на серебро» сравни «многы грамоты», какими обвинители в. к. Михаила Ярославича доказывали, что он «многи дани поймал на городех наших» (в «Сказании об убиении в. к. Михаила»). Упоминаемый тут царев посол, вероятно, тот, что прибыл в Кашин (по Тверской – Гачна; по Никоновской – Таянчар, ПСРЛ, т. XV, с. 414; т. X, с. 187).

325 ПСРЛ, т. VII, с. 199; т. Х, с. 414—415; т. Х, с. 189; т. XVIII, с. 89. Участь кн. Дмитрия (уб. 15 сентября 1325 – 6834 г.) разделил новосильский князь Александр Семенович, внук св. кн. Михаила Черниговского (Зотов. «О черниговских князьях по любецкому синодику, с. 108—111). Быть может, и это черта западнорусских отношений Твери. Кн. Дмитрий Михайлович женился в 1320 г. на дочери литовского в. к. Гедимина Марии, договор между ним и в. к. Юрием заключен при посредничестве владыки Андрея, который покинул кафедру в 1315 г. и жил на покое в своем монастыре Св. Богородицы на р. Шоше (т. XV, с. 414); при кн. Дмитрии играет политическую роль этот епископ из полоцких князей, а не ставленник митр. Петра Варсонофий, занимавший епископскую кафедру. Позднейшие редакции этого известия (в митрополичьих сводах, отразившихся в дошедших до нас летописях) заменяют имя Андрея именем Варсонофия (ПСРЛ, т. V, с. 216; т. VII, с. 198; Ник. сохраняет имя «владыки бывшего Андрее» – т. X, с. 188). Варсонофия видим затем в Москве в сослужении с митр. Петром на погребении в. к. Юрия; возможно, что он даже выехал из Твери при новом разрыве ее с Москвой.

326 «Того же лета князю Александру Михайловичу дано княжение великое и прииде из Орды и сяде на великое княжение» (т. XV, с. 415); «прииде из Орды князь Александр Михайлович, а с ним Татарове должницы, и много тяготы ысть земли Тверской от татар» (т. VII, с. 199). К этому моменту (1325 г.) относится договор Великого Новгорода с в. к. Александром Михайловичем (С.Г.Г. и Д., т. I, № 15); она дошла до нас за печатью в. к Александра и в редакции, соединившей текст новгородской грамоты с встречными требованиями великого князя («На сем, княже, целуй крест к всему Новугороду» и т.д.; с другой стороны, статья о судьбе княжих сел на земле Новгородской – в великокняжеской редакции: «А что Олександровых княжих сел купленных или его муже, а то пойдете к Александру князю по исправе, по хрестеному целованыо, по заводе, а ис тых сел суда им не судити, ни дворянам ездити, ни людий новгородьскых приимати, ни земля… а кто будет купил села в всей волости в новгородьской при деде моем Ярославе и при Васильи, при Дмитрии, при Андреи и при отци моеме при Михаиле и при князи при Юрьи, при Дмитрии… или не окупят, седети ему доколе не окупят»); в конце запись о взаимном крестоцеловании: «На семь на всемь князь великий целовал крест к всему Новугороду, тако же посадник и тысяцкый и весь Новгород целовали к великому князю по любви в правду без всякого извета».

327 «История отношений между русскими князьями Рюрикова дома», с. 281.

328 Грамота патриарха Иоанна XIV митр. Феогносту от июля 1339 г. – в Р.И.Б., т. VI-2, приложения, № 2.

329 Макарий. «Ист. Рус. Церкви», т. IV, с. 315. Попытка Пл. Соколова («Русский архиерей из Византии». Киев, 1913 г.) установить тождество этого Федора с позднейшим галицким епископом, затем митрополитом Галицким, и в его «воименовании» видеть «согласие митр. Петра на отделение Галича» крайне искусственна и мало обоснована (см. указ. соч., с. 262—283 и далее).

330 Чолхан (Щелкан, Щешкан, Шевкал), сын Тудана (Цюденя), внук хана Менгу-Темира; о нем см. у Н.И. Веселовского. «Заметки по истории Золотой Орды» в «Известиях Отд. рус. языка и словесности Имп. акад. наук», т. XXI, кн. I.

331 Борзаковский. Ист. Тверского княжества, с. 120.

332 ПСРЛ, т. XV, с. 415—416. Едва ли заслуживает доверие московская редакция этой истории, по которой в. к. Александр не только руководил избиением татар, но начал прямые военные действия, т. V, с. 217; т. VII, с. 200; т. X, с. 194.

333 Новг. I, с. 323; ПСРЛ, т. IV-2, с. 261; V, с. 218; VII, с. 201.

334 Никоновская (т. X, с. 199) добавляет заметку о ярости и скорби хана Узбека, который «рыкаше аки лев на тверских князей, хотя всех потребите и прочее всю землю русскую пленитии», и о том, что хан «посла на Русь по князя Ивана Даниловича Московьскаго»; но это скорее черта ее редакционной манеры, чем «известие».

335 «Великий же Спас, милостивый человеколюбивый бог своею милостью заступил благоверного великого князя Иоанна Даниловича, его град Москву и всю его отчину от иноплеменных поганых Татар» (т. XV, с. 417). Положение было сходно с тем, какое пережила Русь в годину Неврюевой рати, когда Александр Невский поехал в Орду и вернулся владимирским великим князем. Этими впечатлениями поясняется похвала Ивану Даниловичу за «тишину велику на 40 лет», когда «престаша погании воевати Рускую землю и закалати христиан, и отдохнуша и упочинуша христиане от великиа истомы и многиа тягости и отъ насилия татарскаго, и бысть оттоле тишина велика по всей земли» (т. XV, с. 417).