Александр Пресняков – Лекции по русской истории. Северо-Восточная Русь и Московское государство (страница 31)

У Тохтамыша уже в 1393 г. началась борьба с Тамерланом, ему было не до вмешательства в дела русского улуса, не до разрыва с Москвой. Василий [Кирдяпа], вероятно, смирился перед великим князем. Но брат его Семен нашел опору в местных татарских силах бывшей земли Болгарской, новый центр которой – Казань – начинает упоминаться теперь. Отсюда приходил он под Нижний в 1399 г. с царевичем Ентяком: татары взяли и разграбили Нижний, но бежали перед приходом рати великокняжеской, и Семен с ними. Рать великого князя (с братом его Юрием) пошла за ними, повоевала землю татарскую, взяла Болгары Великие, Жукотин, Казань, Кременчуг. Искать Семена великий князь в 1401 г. послал воевод в Мордовскую землю, и тут захвачены его семья и бояре. Семен прислал просить «опасу» и в Москве примирился с великим князем, отослан в Вятку, где и умер в 1401 г. Но и этим дело не кончилось. С великим трудом устанавливались новые отношения отчичей суздальско-нижегородских. Они нашли заступника в Кирилле Белозерском, который особым посланием печаловался великому князю о пожаловании их и прекращении «смущения великого»[181]. Один из сыновей Кирдяпы, Юрий Васильевич, получил, судя по родословным, Шую, и от него идут князья Шуйские. В дни смуты при Василии Темном шуйские Юрьевичи сделали попытку восстановить для себя княжество Суздальское. Сохранился их договор с Дмитрием Шемякой, где определена самостоятельность их дедины и отчины – Суздаля, Новгорода, Городца и Вятки[182]. Этот договор представляет трудности в вопросе – какой разуметь тут Новгород. Вопреки прежнему мнению, я склонен признать Новгород Великий, т. к. договор был заключен, видимо, в 1445–1446 гг., когда Юрьевичи бежали в Новгород и боронили его от немцев. Борисовичи еще настойчивее защищали свою дедину с помощью князей болгарских, жукотинских и мордовских, словно возродив времена Олега Гореславича черниговского, наводившего поганых на русскую землю. В 1411 г. они разбили рать московскую (Петра Дмитриевича), ярославскую, ростовскую и суздальскую (Васильевичей) у села Лыскова, сделали набег с татарами на Владимир (в 1412 г.), добыли от Зелени-Салтана ярлык на великое княжество Нижегородское, и хотя Зелени-Салтан погиб в том же году, а его преемник помирился с великим князем Василием, ходили на Нижний (в 1414 г.), засели в нем с двоюродными братьями Иваном Васильевичем и Василием Семеновичем, но в 1416 г. поехали с челобитьем в Москву, через два года снова бежали, а один из внуков Кирдяпы – Александр Брюхатый, женатый с 1418 г. на дочери великого князя Василия Василисе, получил великое княжество Нижегородское от руки тестя. В том же году он и умер, но сын его Семен или другой кто из того же княжого гнезда, может быть, считался великим князем нижегородским, т. к. только в последней духовной Василий Дмитриевич благословил сына «своими примыслы, Новым городом Нижним со всем», а в предыдущей, где уже фигурирует великое княжество Владимирское как вотчина Василия, о Нижнем сказано условно: «оже ми даст Бог Новъгород Нижний и яз и Новым городом Нижним благословляю сына своего князя Василья со всем»[183]. Впрочем, не вижу препятствий датировать эту грамоту 1418 г., когда в Нижнем сидел Александр Иванович [Брюхатый] (Иван Васильевич умер в 1417 г.).

Рязанские и тверские отношения Москвы за это время тесно переплетаются с крупным кризисом в общем строе отношений Восточной Европы, который связан с политикой Витовта и ордынскими делами после падения Тохтамыша. В 1393–1395 гг. разыгралась борьба Тохтамыша с Тамерланом, кончившаяся бегством Тохтамыша. С 1392 г. утверждается власть Витовта в Великом княжестве Литовском, и он, по следам Ольгерда, развивает широкую восточную политику, направленную к утверждению литовского господства над Русью. Жаль, что мы не знаем переговоров его с Василием Дмитриевичем, когда тот, бежав из Орды и пробираясь окольными путями домой, виделся с Витовтом и уговорился с ним о женитьбе своей на Софье Витовтовне. Трудно отрешиться от мысли, что уговор этот имел определенное политическое содержание, скорее всего по отношению к татарам, успешная борьба с которыми Литвы не могла не производить впечатления на московских политиков. Литовское влияние в Москве, начало которому положено значением Ольгердовичей при Дмитрии Донском, чрезвычайно сильно в 90-х гг. XIV в. Брак великого князя Василия с Софьей Витовтовной состоялся в 1390 г., как только Витовт добился уступок от Ягайла. И Москва, занятая нижегородскими делами, не только спокойно смотрит на захват Смоленска и Любутска (на Оке), но поддерживает политику Витовта. В Смоленск к нему приезжают великий князь Василий и митрополит Киприан, посол московский «отводит» от Любутска рязанского Олега, который пришел было на выручку, а Витовт карает рязанского князя разорением его земель, после чего в Коломне Василий принимает и чествует многой честью своего тестя. Новый захват Смоленска Юрием Святославичем с помощью Олега кончился в 1404 г. его бегством в Москву, где великий князь «не приа его, не хотя изменити Витовту»[184]. Витовт окончательно занял Смоленск, а Юрий, узнав, что Витовт «посла на его взыскание», бежал из Москвы, боясь выдачи.

Сходно отношение Москвы и Литвы в делах новгородских. Мы видели, что Москва многого достигла в подчинении Новгорода при Донском и в начале правления Василия. В начале 90-х гг. новое столкновение. Новгородцы настаивали на распространении порядка, по которому суд великого князя производился не иначе, как в Новгороде, [и] на суд митрополичий, и еще в 1385 г. составили о том утвержденную грамоту, скрепив ее крестоцелованием. В 1391 г. митрополит Киприан потребовал ее уничтожения, а в 1392 г. великий князь послал рать на Новгород, требуя «черного бора», княжчины и восстановления московского суда митрополита. Рать разорила Торжок, Волок, Вологду, и взятые руководители сопротивления казнены четвертованием в Москве. Новгородцы ответили набегом на волости великого князя, но смирились-таки и взяли мир на всей воле великого князя. В эти годы крепнут в Новгороде связи с Литвой. Еще в 1389 г. принял он Симеона Ольгердовича, которого Ягайло «поставил опекальником мужам и людям Великого Новгорода». В 1393 г. вождем новгородцев против Москвы видим литовского князя Романа. Но с 1395 г. Василий действует против Новгорода в согласии с Витовтом. С Коломенского съезда оба великих князя «прислаша свои послы с одиного к Новугороду и повелеша им разорвати мир с немцами». Известен ответ новгородцев, отстаивавших самостоятельность своей политики: «нам, господине княже» великий Василий Дмитриевич, с тобою свой мир, а с великим князем Витовтом ин, и с «немцы ин»[185]. В то же время митрополиту Киприану они снова отказали в суде. Результатом был разрыв Новгорода с обоими великими князьями. В 1397 г. Василий посылает воевод в Заволочье, требуя от всей Двинской земли, чтобы она «задалась» за него, и обещая оборону от Новгорода. Двиняне целовали ему крест, а он отнял у Новгорода еще Волок, Торжок, Бежецкий Верх, Вологду, послав в Новгород крестную грамоту. Попытка завязать переговоры через владыку Иоанна не удалась, и новгородцы пошли (в 1398 г.) на Двину, где хозяйничали московские воеводы – князь Федор Ростовский и др. Рать их сурово наказала Двинскую измену, захватила московских воевод и добилась мира с Москвой «по старине». В Новгород поехал налаживать мир Андрей Дмитриевич. Эта неудача Москвы, видимо, связана с делами Витовта, который в 1398 г. внес в свой договор с немцами условие, что отступается от Пскова в пользу Ордена, но за то получил обещание рыцарей помочь ему в подчинении Новгорода, а к новгородцам послал такую «взметную грамоту»: обещались вы мне, «что было вам за мене нятися, а мне было вам князем великым быти, а вас мне было вборонити, а вы за мене [не] нялеся»[186]. Общий ход всех этих событий трудно понять без предположения, что на съезде в Коломне состоялось соглашение двух великих князей о разделе новгородских владений, но на деле оборвалось, как только выяснилось, что Витовт не в состоянии направить всей силы на Новгород. Пока он налаживал отношения с Орденом, новгородцы успели вернуть себе Двину, помирились Москвой, приняли князя Андрея; в 1399 г. Василий прислал в Псков Ивана Всеволодича холмского, а Витовт с ним «разверз мир». Но Витовт был связан южными, татарскими, делами. К нему бежал разбитый Тамерланом Тохтамыш, осев с двором своим под Киевом. В Орде его заменил подручник Тамерлана, Темир-Кутлуй, начавший набеги на Южную Русь, добиваясь выдачи Тохтамыша. Витовт в 1398 г. ходил в степи за татарами и, видимо, звал Василия на общую борьбу с Ордой (его посол ездил в Москву), но Москва уклонилась, а повела свою политику в Новгороде и Пскове. Московские летописи приписывают Витовту план восстановить Тохтамыша в Орде с тем, чтобы он посадил его в Москве на всей Русской земле. Если такие замыслы существовали, то они разбились о поражение Витовта Едигеем у реки Ворсклы.

Это поражение сильно пошатнуло положение Витовта. Первые десятилетия XV в. заняты попытками вернуть себе прежнее влияние на севере, но теперь Москва стоит против него, настойчиво подавляя шатание Новгорода между Москвой и Литвой, беря на себя оборону и Пскова. Но в Твери, отчасти и Рязани, борьба с влиянием Витовта трудна: в значении и силе великого князя литовского местные князья находят опору против московского засилья. С другой стороны, возрождение Орды под сильной властью победителя – Едигея – связывает Москву, держит ее начеку. Эти десятилетия полны бурной и пестрой смены событий, свидетельствовавших о все нараставшей сложности международного положения Москвы. Зато и Витовт связан внутренней борьбой (с притязаниями Польши, с соперником – Свидригайлом), а Едигей – смутами в Орде из-за ханского престола. Великий князь Василий укрепляет свою и митрополичью власть в Новгороде, защищая его от Витовта, держит его, как и Псков, своими наместниками, но в то же время продолжает наступления на Заволочье (1401–1402 гг., 1417 г.), которые, впрочем, отбиты, не без урона для Москвы. Но на энергичную борьбу с Витовтом у нее нет сил и решимости. В смоленском деле, как мы видели, Василий всецело уступает Литве. Но псковские отношения довели дело до разрыва. В 1406 г. москвичи воюют Литовскую землю, но ни этот поход, ни походы 1407, 1408 гг. не приводят даже к пробе боевых сил. Москва держалась оборонительно, а у Витовта после Ворсклы зашаталась почва под ногами: собранную в 90-х гг. XIV в. власть над местными князьями, с устранением многих из них, приходилось поддерживать с трудом. В 1408 г., во время размирья с Москвой, отъехал к Василию из Брянска Свидригайло Ольгердович, а с ним князья звенигородские, путивльский, перемышльский, хотетовский и многие бояре черниговские, брянские и стародубские. Как прежде, во времена Ольгерда, ненадежность собственных русских сил в борьбе с Москвой парализовала наступательную энергию Витовта. С обеих сторон в игре были слишком крупные интересы, а соотношение сил слишком неуверенно, чтобы резко рисковать. Особенно на Новгород должен был оглядываться с тревогой великий князь Василий. В 1407 г. туда вернулся Лугвений-Семен Ольгердович, получив в кормление прежние пригороды, и до 1412 г. служил Новгороду, а, уехав, затем свел и наместников своих. Но в самом Новгороде тогда же (с 1408 г.) сидит брат великого князя московского Константин. Витовт тщетно пытался взять в свои руки распоряжение новгородской силой для войны с Орденом. Новгородцы упорно отвечали, что «как-де с Литовцами мирны, так есмя и с немци мирны», и принимали к себе не только князей из Литвы и Москвы, но и Юрьевичей смоленских. За то Ягайло, Витовт и Лугвений и «вскинуша грамоты взметные к Новугороду». Но сила Литвы и немцев встречала отпор Пскова и Новгорода, поддерживаемого Москвой, хотя и ее наступления, как и бессилие энергично вмешаться в западные отношения, то и дело толкали Новгород и Псков на попытки мирного сближения и союза с Литвой.