Александр Поворот Реки – Тайны аномальных зон (страница 19)

Когда свет погас мы остались одни посреди дымящегося поля Машина исчезла Оружие припасы карта Медведевой Пустоши всё пропало. У нас остались только одежда посох да тот свиток что Глеб хранил во внутреннем кармане плаща промокшем, но целым.

Мы сидели на земле грязные уставшие до предела, но живые Мы выиграли этот раунд, но цена была высока. Мы потеряли транспорт средства связи большую часть ресурсов. Теперь мы были отрезаны от мира предоставлены сами себе посреди враждебной территории преследуемые пробуждающимся богом и его безумным слугой.

Но самое страшное было то, что я чувствовал. Оно приближалось. Не физически, а ментально Его пробуждение вызывало резонанс во всём мире, Границы между измерениями истончались, Кошмары становились реальностью, Реальность становилась кошмаром, Я чувствовал, как меняется само мироздание как законы физики уступают место законам хаоса.

Глеб посмотрел на меня. Его глаза были полны решимости отчаяния и странной надежды: «Мы потеряли машину. Но мы живы. А пока мы живы надежда есть. Нам нужно идти. К Медведевой Пустоши десятки километров пешком. Через лес. Через топи. Но другого пути нет».

Я кивнул поднялся на ноги чувствуя, как каждый мускул протестует против движения. Я посмотрел назад туда, где остался Шушмор. Там над лесом поднималось зарево. Не от пожара. А от чего-то иного. От света чужих звёзд. От сияния пробуждающегося ужаса. Там творилась история, которая станет концом человечества если мы проиграем.

Я перевёл взгляд вперёд. Там куда указывал компас интуиция тот зов, который теперь жил внутри меня. Там была Медведева Пустошь. Место, где спало тело бога. Место, которое должно было стать полем последней битвы. Войны за разум Войны за реальность Войны за право существовать.

Я сделал первый шаг по направлению к востоку. Земля под ногами казалась твёрдой, но я знал, что это иллюзия Весь мир теперь был болотом зыбучей топью иллюзией, созданной спящим разумом чтобы скрыть свою истинную природу. Природу хищника. Природы бога

, который пожирает миры.

Рядом со мной шагал Глеб Посох в его руке был единственным источником света в сгущающихся сумерках Свиток во внутреннем кармане плаща был нашей единственной надеждой А впереди лежала тьма неизвестности которую невозможно измерить которую невозможно понять Которую можно только принять или отвергнуть Вступить в неё или бежать от неё до самого конца пока бездна не настигнет тебя везде где бы ты ни спрятался.

И мы шли вперёд. Навстречу судьбе. Навстречу правде. Навстречу концу, который ждал всех нас всех без исключения, ибо мы все принадлежали. Ему так или иначе рано или поздно добровольно или принудительно через боль или через забвение через жизнь или через смерть через сон или через пробуждение древнего бога чьё имя нельзя произносить чьё имя нельзя знать чьё имя нельзя даже думать, ибо сама мысль о нём оскверняет разум отравляет душу разрушает реальность.

Часть 3. Пробуждение Бездны.

«Я видел бездну, и она смотрела на меня в ответ. Я видел, как рушатся столпы мироздания, и слышал шёпот, который древнее самого времени. И я знаю теперь, что надежда — лишь иллюзия, а борьба — лишь отсрочка неизбежного конца, который был предначертан задолго до того, как первый человек поднял взгляд к звёздам».

Мы шли на восток. Наш путь лежал через леса, которые с каждым пройденным километром становились всё более чуждыми, всё более неправильными. Деревья здесь росли под неестественными углами, их ветви переплетались в узлы, напоминающие иероглифы неведомого языка. Воздух был густым и тяжёлым, пропитанным запахом озона и гнили, а небо над головой приобрело странный, зеленоватый оттенок, словно мы смотрели на мир сквозь толщу болотной воды.

Глеб молчал большую часть пути. Он шёл вперёд с упорством автомата, его взгляд был устремлён в одну точку на горизонте — туда, где на карте пульсировала точка, отмечающая Медведеву Пустошь. Я видел, что он истощён не только физически, но и духовно. Потеря убежища, гибель Ивана Петровича, уничтожение машины — всё это были не просто тактические неудачи. Это были удары по самой сути Ордена Последнего Света, по вере в то, что человечество способно противостоять силам, которые древнее самого человечества.

Я же чувствовал странное раздвоение. С одной стороны, мой разум, защищённый Зельем Забвения, оставался холодным и ясным. Я помнил цель: найти тело Того-Кто-Видит-За-Гранью раньше Алексея и воссоединить его с разумом в Камне-Свидетеле (или тем, что от него осталось). Но с другой стороны... я чувствовал Его зов. Он был тихим, едва уловимым, похожим на далёкий шёпот в ветре или на вибрацию, которую ощущаешь всем телом. Этот зов обещал покой. Обещал конец всем страхам и боли. Обещал слияние с чем-то великим и вечным.

На третий день нашего похода мы вышли к реке. Это была не та чёрная подземная река из пещеры под Шушмором. Это была обычная с виду река, широкая и полноводная, но её вода была абсолютно неподвижной, гладкой как зеркало. В ней отражалось не небо, а бесконечная чернота космоса с незнакомыми созвездиями.

— Это Река Памяти, — тихо сказал Глеб, останавливаясь у кромки воды. — Или Река Забвения. Зависит от того, с какой стороны посмотреть.

— Нам нужно переправиться? — спросил я.

— Нет. Нам нужно идти вдоль неё. Медведева Пустошь находится за ней.

Мы пошли по берегу. Зеркальная гладь реки отражала наши искажённые силуэты, и иногда мне казалось, что отражение движется само по себе, на долю секунды опережая или отставая от наших реальных движений.

К вечеру мы наткнулись на мост. Это было древнее сооружение из чёрного камня, покрытое резьбой с теми же символами, что я видел на камнях Печати. Мост был перекинут через реку идеальной дугой, и его вершина терялась в низко висящем тумане.

— Это Врата Перехода, — голос Глеба дрогнул. — Древние использовали их для перемещения между своими городами... или между мирами.

— Мы пойдём через него?

Глеб долго смотрел на мост, затем перевёл взгляд на меня. В его серых глазах я увидел вековую усталость. — У нас нет выбора. Путь в обход займёт недели, а у нас нет ни времени, ни припасов.

Мы ступили на мост. Камень под ногами был холодным и скользким. Чем дальше мы шли, тем сильнее становилось ощущение нереальности происходящего. Звуки внешнего мира стихли, сменившись низким гулом, похожим на вибрацию натянутой до предела струны.

На середине моста я остановился и посмотрел вниз, в зеркальную воду реки. И я увидел его.

Там, в глубине отражения, стоял человек в дорогом кожаном плаще. Алексей. Он смотрел прямо на меня и улыбался своей холодной, аристократической улыбкой.— Ты всё ближе к цели... — его голос звучал прямо у меня в голове, мягкий и мелодичный. — Но ты опоздал. Я уже нашёл тело.

Видение исчезло так же внезапно, как и появилось.— Что ты видел? — Глеб схватил меня за плечо.— Алексея... Он сказал, что нашёл тело.

Глеб выругался сквозь зубы и ускорил шаг.— Тогда нам тем более нужно спешить!

Мы почти бежали по мосту. Вибрация становилась невыносимой, воздух вокруг начал кристаллизоваться, превращаясь в ледяные иглы, царапающие кожу. А затем мы достигли конца моста. И мир изменился.

Мы шагнули из подмосковного леса прямо в сердце Медведевой Пустоши. Это было место вне времени и пространства. Земля здесь была серой и потрескавшейся, как высохшая глина. Небо над головой было багрово-чёрным, по нему плыли две луны: одна — цвета гноящейся раны, другая — мертвенно-бледная. Ветер здесь пах озоном и расплавленным металлом.

В центре этой мёртвой равнины возвышалась гора или курган идеально правильной пирамидальной формы. Его грани были гладкими и блестящими, словно отполированный обсидиан.— Это оно... — прошептал Глеб. — Гробница Тела.

Мы подошли ближе. У подножия кургана мы увидели их. Алексей стоял у входа в гробницу — огромной арки из чёрного камня. Рядом с ним стояли Вестники — три высокие фигуры из тумана и тьмы. А у его ног... у его ног лежало оно.

Тело Того-Кто-Видит-За-Гранью было огромным — размером с пятиэтажный дом. Оно напоминало гигантского кальмара или спрута с тысячей щупалец-конечностей из плоти и слизи. Кожа существа была бледно-серой и влажной, покрытой пульсирующими венами размером с водопроводную трубу. Но самое страшное было то место, где должна была находиться голова...Там была пустота. Идеально ровный срез шеи диаметром в несколько метров.

Алексей держал в руках Камень-Свидетель — или то, что от него осталось после ритуала у идола. Мозг внутри камня пульсировал слабым серебристым светом.— А! Глеб! И наш юный друг! Как мило с вашей стороны присоединиться к финалу этой маленькой драмы! — голос Алексея звенел от триумфа.

Глеб поднял посох:— Остановись! Ты не понимаешь, что творишь! Его пробуждение уничтожит всё! Не только этот мир — все миры!

Алексей рассмеялся:— Уничтожит? Ты всё ещё мыслишь категориями смертных! «Уничтожение», «созидание» ... Это лишь слова! Когда Он проснётся полностью, он не будет ничего уничтожать в вашем понимании этого слова... Он просто перепишет реальность по своему образу и подобию! Он создаст новый порядок из хаоса!

Он подошёл к телу и поднял Камень-Свидетель над пустотой на месте шеи:— Время пришло!

Я почувствовал это раньше всех остальных. Земля под ногами задрожала с такой силой, что мы едва удержались на ногах. Воздух наполнился электричеством настолько плотным, что волосы на голове встали дыбом. А затем из пустоты на шее тела начало формироваться нечто...Это была не плоть и не кость. Это была тьма. Абсолютная чернота такой плотности, что она казалась осязаемой. Она вытягивалась вверх как дым из трубы или как щупальце гигантского спрута из глубин океана...