Александр Поворот Реки – Тайны аномальных зон (страница 17)

Мир сузился до размеров крошечного пятачка твёрдой земли под ногами и спины идущего впереди Глеба. Я старался не смотреть по сторонам, но периферийное зрение улавливало движение там, где его быть не должно. Ряска расступалась перед нами, образуя узкую тропу, и тут же смыкалась позади, стирая наши следы. Но иногда мне казалось, что она смыкается слишком быстро, словно нечто невидимое идёт за нами по пятам, наступая нам на пятки.

Временами из глубины болота доносились звуки: глухие, утробные всплески, будто кто-то огромный ворочался в илистом ложе; протяжные стоны, похожие на скрип вековых деревьев под ураганным ветром; и тихий, монотонный шёпот на языке, который существовал задолго до появления человека. Этот шёпот проникал прямо в мозг, минуя уши, и нёс с собой образы: города из чёрного базальта под чужими звёздами, ритуалы с участием существ, чья анатомия противоречила всем законам природы, и взгляд — древний, безжалостный взгляд из бездны.

Зелье Забвения защищало мой разум от полного распада под этим ментальным напором, но оно не могло заглушить первобытный ужас, поднимающийся из самых глубин подсознания. Я чувствовал себя насекомым, ползущим по спине спящего дракона. Одно неверное движение — и дракон проснётся.

Спустя вечность (или несколько часов — время здесь потеряло всякий смысл) мы достигли цели. Компас в руке Глеба вспыхнул ослепительно-белым светом и выпал из его пальцев, погрузившись в трясину без единого звука. Мы стояли на краю небольшого островка — единственного клочка твёрдой земли в радиусе видимости.

В центре островка возвышался идол. Это было не творение человеческих рук. Статуя была высечена из цельного куска чёрного обсидиана (или материала, лишь имитирующего его), и её поверхность была идеально гладкой, отполированной до зеркального блеска неведомой силой. Идол изображал существо с телом человека (если можно назвать телом эту мешанину лишних конечностей и искажённых пропорций), но его голова... Голова представляла собой клубок извивающихся щупалец, в центре которого зияла дыра — не рот и не глазница, а абсолютная пустота.

У подножия идола горел костёр. Но это был не обычный огонь. Пламя было холодным, сине-зелёным, оно не давало тепла, а лишь высасывало свет из окружающего пространства, создавая вокруг себя ореол сгущающейся тьмы. Рядом с костром стоял человек.

Он был одет в длинный кожаный плащ, похожий на тот, что носил Глеб, но если одежда моего спутника выглядела потрёпанной и функциональной, то этот плащ был произведением искусства: идеально скроенный из дорогой кожи с серебряной вышивкой, изображающей те же символы, что я видел на камнях Печати. На голове у него не было шляпы, и я увидел его лицо.

Он был молод — вряд ли старше тридцати лет. Черты его лица были правильными, почти аристократическими: высокие скулы, прямой нос, волевой подбородок. Но эта красота была холодной и неживой, как у мраморной статуи. Глаза... Глаза были его главной особенностью. Они были разного цвета: один — пронзительно-голубой, как лёд на зимнем озере; другой — абсолютно чёрный, без зрачка и радужки, похожий на отполированный оникс.

Он обернулся на звук наших шагов (или просто почувствовал наше присутствие) и улыбнулся. Улыбка была вежливой, дружелюбной улыбкой хозяина дома, приветствующего долгожданных гостей.

— А! Глеб! Я ждал тебя. И ты привёл с собой... нашего юного друга с кровью Свидетеля на руках? Как предусмотрительно.

Его голос был мягким и мелодичным, но в нём слышались нотки снисходительности и скрытого презрения.

— Назови своё имя! — голос Глеба дрожал от едва сдерживаемой ярости. Он поднял посох, направив навершие на незнакомца.

Человек в плаще театрально поклонился: у меня много имён. Для Ордена я — Отступник. Для тех тварей внизу — Вестник Пробуждения. Но ты можешь звать меня... Алексей.

— Что ты делаешь? — Глеб сделал шаг вперёд. — Ты нарушаешь Печать! Ты выпускаешь Его! Ты погубишь всех!

Алексей рассмеялся. Смех был звонким и совершенно безумным. Погублю? Глеб, ты всё ещё мыслишь категориями смертных! «Погубить», «спасти» ... Это лишь временные состояния материи! Я не разрушаю Печать. Я восстанавливаю справедливость! Я возвращаю миру его истинного хозяина!

Он сделал жест рукой в сторону идола: — Смотри! Разве он не прекрасен? Разве он не достоин править этим жалким муравейником?

Я проследил за его взглядом и увидел то, чего не заметил раньше. В зеркальной поверхности идола отражалось не наше искажённое ужасом лицо и не костёр за спиной Алексея. В нём отражалось небо. Небо с чуждыми созвездиями и двумя лунами — одна багровая, другая цвета гниющей зелени.

— Ты безумен! — прошипел Глеб.

— Безумен? — Алексей картинно прижал руку к груди. — Нет. Я просто вижу дальше вашего носа. Вы цепляетесь за этот мирок как дети за сломанную игрушку. А я вижу величие за гранью! Я вижу гармонию хаоса!

Он достал из складок плаща тот самый Ключ-Тень — золотой артефакт причудливой формы. Печать была тюрьмой для Него... но она была клеткой и для нас! Для нашего потенциала! Мы могли бы стать богами рядом с Ним! Его слугами... или Его аватаром!

Алексей повернулся к идолу и вставил Ключ-Тень в углубление у его основания. Раздался звук лопнувшей струны — тихий, но пробирающий до костей. Поверхность идола пошла трещинами.

— Остановись! — крикнул Глеб и бросился вперёд.

Но было поздно. Трещины расширились, превращаясь в разломы, из которых хлынул не свет и не тьма... а отсутствие. Абсолютная пустота начала вытекать из статуи, поглощая всё вокруг себя. Костёр погас мгновенно, словно его втянуло в невидимую воронку.

Мир вокруг нас начал рушиться в буквальном смысле слова. Болото вокруг островка забурлило с невероятной силой. Огромные пузыри газа лопались со звуком пушечных выстрелов. Вода закручивалась гигантскими водоворотами.

А затем идол раскололся пополам с оглушительным грохотом (который мы скорее почувствовали всем телом, чем услышали), и из него начало подниматься Оно.

Это не было телом в человеческом понимании этого слова. Это была гора живой плоти цвета мокрого ила и гниющих водорослей. У неё были десятки конечностей: одни заканчивались клешнями размером с автомобильный капот; другие — пучками щупалец с присосками; третьи были просто бесформенными отростками мяса. Тело существа постоянно менялось: то оно становилось похожим на гигантского кальмара-переростка с тысячей глаз по всему телу; то превращалось в бесформенную массу с гигантской пастью-присоской посередине.

Но самым страшным была голова... или то место, где она должна была быть. Там находился мозг — огромный пульсирующий орган серого цвета размером с грузовик-трейлер. Он был покрыт сетью пульсирующих вен и защищён полупрозрачным костяным куполом неправильной формы.

И этот мозг был живым. Он смотрел на нас тысячами глаз своих слуг-щупалец. Он видел нас насквозь: наши страхи, наши желания, наши самые грязные тайны.

— Вот Он! — голос Алексея звенел от восторга фанатика перед своим божеством. — Тот-Кто-Видит-За-Гранью! Спящий Бог Шушмора!

Существо медленно повернуло свою титаническую массу в нашу сторону (если у него вообще было понятие «стороны»). От него исходила волна такой концентрированной ненависти и голода, что я упал на колени, хватаясь за горло в приступе удушья.

Глеб схватил меня за шиворот: бежим! Немедленно!

Мы бросились назад по тропе через болото так быстро, как только позволяла предательская почва под ногами. Позади нас раздавался звук ломающихся деревьев (это существо выбиралось из своего логова) и восторженный смех Алексея: — Бегите! Бегите! Вы всё равно не убежите от судьбы!

Мы бежали вслепую через туман и топь. Я слышал позади себя чавканье гигантских конечностей по грязи и скрежет когтей по стволам деревьев там, где тварь прокладывала себе более короткий путь через лес.

Внезапно тропа под ногами исчезла. Я почувствовал, как начинаю проваливаться в трясину по колено... затем по пояс...

Глеб обернулся: — Держись!

Он протянул мне посох: — Хватайся!

Я ухватился за древко посоха свободной рукой (вторая была прижата к груди). Глеб упёрся ногами в кочку невероятным усилием вытащил меня обратно на тропу.

Мы продолжили бегство уже молча экономя дыхание. Болото казалось бесконечным лабиринтом ведущим в никуда. Но компас исчез, а кристалл в посохе Глеба теперь светился ровным белым светом указывая путь к спасению.

Наконец мы выбрались на твёрдую землю Лес здесь был другим. Не таким искривлённым как в глубине Шушмора Здесь деревья стояли ровно, но их кора была покрыта странным белёсым мхом похожим на плесень, а листья имели нездоровый фиолетовый оттенок.

Мы упали у подножия огромного дуба пытаясь отдышаться Сердце колотилось где-то в горле лёгкие горели огнём

— Что это было?.. — прохрипел я когда смог говорить

Глеб сидел прислонившись спиной к дереву Его лицо было серым от усталости а руки дрожали когда он вытирал пот со лба:— То что мы видели это лишь малая часть Его аватар Его физическое воплощение которое Он создал чтобы взаимодействовать с материальным миром Его настоящий разум Его истинная мощь всё ещё спит там внизу под толщей ила Но теперь когда Алексей сломал Печать Он просыпается И когда Он проснётся полностью...