Александр Поворот Реки – Попаданка на аукционе рабынь: выжить любой ценой (страница 6)

Я сделала шаг вперед, и ноги наконец отказали.

Пол ударил по коленям. Я не почувствовала боли сразу — только усталость, огромную, черную, накрывшую меня с головой.

Кто-то рядом сказал:

— Привели.

Другой голос, незнакомый, настороженный:

— Это она?

Высокий с металлической рукой снял маску.

Я не успела разглядеть его лицо. Перед глазами всё поплыло.

Последнее, что я увидела, прежде чем темнота сомкнулась уже внутри меня, — это десятки людей на заброшенной станции, смотрящих на мои голые запястья так, будто я была не человеком, а вопросом, на который никто из них не хотел знать ответ.

Сознание возвращалось рывками, сквозь плотную, удушливую пелену пульсирующей боли в затылке. Сначала вернулись запахи. Резкий аромат дешевого табака, жженой изоляции, медикаментов и застарелого, кислого пота. Затем — звуки. Треск горящих дров, приглушенный гул голосов, металлическое лязганье где-то во тьме.

Я попыталась поднять руку, чтобы потереть лоб, но запястья дернуло. Жесткий нейлоновый шнур впился в кожу.

Мои глаза распахнулись.

Я сидела на шатком металлическом стуле, привязанная к нему за руки и за талию. Ноги, превратившиеся в сплошной кровавый комок, упирались в холодный бетон. Мой растерзанный бежевый тренч исчез — я осталась в одной шелковой блузке, которая теперь была покрыта пятнами грязи и чужой крови.

Я судорожно дернулась, пытаясь ослабить путы, но стул лишь жалобно скрипнул.

— Не трать калории. Узлы затягивал я.

Голос прозвучал из тени. Тот самый голос. Хриплый, сухой, лишенный иллюзий.

Я замерла, вглядываясь в полумрак. Мое зрение постепенно адаптировалось к тусклому свету желтых галогенных ламп, развешанных на ржавых проводах под сводами бывшей станции метро.

Вокруг стула полукругом стояли люди. Человек десять или двенадцать. Тени из Нижнего мира. Худые, изможденные лица, впалые глаза, смотрящие на меня с пугающей смесью ненависти, голода и страха. На них были лохмотья, куски рабочей униформы, элементы пластиковой брони.

Но главное, что их объединяло, — шеи.

У каждого, кто стоял в этом круге света, шея была изуродована. Грубые, багровые келоидные рубцы, ожоги, вмятины в плоти. Это были не просто шрамы. Это были следы вырванных с мясом ошейников. Метки тех, кто выжил после того, как система попыталась их сломать, или тех, кто предпочел содрать с себя контроль вместе с собственной кожей.

Из-за спин этих живых призраков шагнул он.

Высокий. Тот, кто тащил меня по вентиляции. Теперь на нем не было маски. Лицо оказалось резким, с острыми скулами и тяжелым подбородком, покрытым темной щетиной. Глаза — цвета тусклой стали, холодные, оценивающие. В них не было возраста, только смертельная усталость человека, который слишком долго смотрел в бездну и привык, что она смотрит в ответ.

Он был одет в потертую тактическую куртку с закатанными рукавами. И именно его руки приковали мой взгляд.

Левая рука была обычной, человеческой, с узловатыми пальцами. А вот правая… Начиная от локтя и до самых кончиков пальцев, это был сложный механизм из матового темного металла, переплетенных синтетических сухожилий и открытых поршней. При каждом его движении раздавалось едва слышное змеиное шипение гидравлики.

Но самым диким был контраст. На левом, живом запястье этого изгоя из трущоб, тускло поблескивал массивный, невероятно толстый браслет. Золотой. Символ высшей касты, элиты, хозяев жизни. Он носил его как насмешку, как трофей или как идеальную маскировку.

Он подошел ко мне вплотную. Оперся металлической рукой о спинку моего стула. Металл скрипнул под давлением.

— Кому ты принадлежишь? — спросил он тихо, но так, что гул на станции мгновенно стих.

— Я… я ничья, — мой голос дрогнул, выдавая первобытный страх. — Я принадлежу самой себе.

Он криво усмехнулся. В этой улыбке не было ни капли веселья.

— Ничья. Принадлежишь себе. — Он медленно обошел вокруг стула. — Знаешь, я видел много беглых. Видел тех, кто перерезал глотку хозяину десертным ножом. Видел тех, кто выгрызал чип слежения из собственной руки зубами. Но ты… ты другая.

Он остановился передо мной, грубо схватив меня за подбородок живой рукой. Его пальцы пахли порохом и кровью. Он повернул мое лицо к свету.

— Идеальная кожа, — процедил он, словно диктуя протокол вскрытия. — Ни одного следа от побоев, ни единого шрама от электрошока. Волосы пахнут химией, которую продают только на верхних ярусах. Зубы, которые никогда не знали цинги и синтетической пайковой пасты. Ногти с маникюром, ради которого кому-то пришлось работать месяц. И ни малейшего следа от клейма.

Он отпустил мое лицо и брезгливо вытер руку о штанину.

— Ты не рабыня, сбежавшая из забоя. Ты — элитная игрушка. Постельная кукла какого-нибудь Лорда из Верхнего Города, которая решила поиграть в независимость. Или, что еще хуже, шпионка. Наживка.

— Вы с ума сошли! — я рванулась вперед, игнорируя боль в натертых запястьях. Адреналин снова ударил в кровь, выжигая панику, оставляя только чистую, звенящую ярость. — Какая кукла?! Какой Лорд?! Меня зовут Алиса! Я шла на работу! Я зашла в кофейню на проспекте, и вдруг… свет, и я здесь! Я требую, чтобы вы меня отпустили! Вы не имеете права меня здесь держать!

Мой крик эхом отразился от сводов станции. Толпа изгоев переглянулась. Кто-то нервно хохотнул.

Мужчина посмотрел на меня с искренним, ледяным любопытством, словно на насекомое, которое внезапно заговорило.

— Требуешь? — он склонил голову набок. Механические пальцы отбили неровный ритм по бедру. — Ты требуешь прав. Здесь. На глубине ста метров под городом, где власть Валериуса заканчивается и начинается территория трупов.

Он резко подался вперед, нависнув надо мной. Его стальные глаза оказались в сантиметрах от моих.

— Слушай меня внимательно, Алиса-из-кофейни. В этом мире есть только два права. Право тех, у кого есть железо на руке, ломать тех, у кого на шее ошейник. И право тех, у кого на шее ошейник, сдохнуть, чтобы не служить. Ты стоишь без метки посреди улицы. Для Ловцов ты — джекпот. За твою идеальную тушку на аукционе дадут столько кредитов, что можно купить целый квартал.

— Я не вещь! — выплюнула я ему в лицо.

— Докажи, — парировал он.

Он выпрямился и щелкнул механическими пальцами.

— Финч! Тащи сканер. Посмотрим, какому ублюдку мы сегодня испортили вечер.

Из толпы вынырнул тощий паренек в съехавших на нос очках. В руках он сжимал массивный, пугающего вида прибор, усеянный линзами и мигающими индикаторами. От прибора тянулся толстый кабель к портативному терминалу, висящему на его груди.

— Рэй, — неуверенно пробормотал паренек, глядя на меня со смесью жалости и опаски. — Если она из Верхнего, сканер может отправить пинг на их сервера. Нас засекут.

Значит, его зовут Рэй.

— Я сказал, тащи сканер, Финч, — отрезал Рэй. — Пустим запрос через теневой прокси. Если она шпионка Валериуса и у нее под кожей трекер — я хочу знать это до того, как Гончие вышибут эти двери.

Финч сглотнул и подошел ко мне.

— Не двигайся, пожалуйста, — прошептал он. — Это будет неприятно, но не больно.

— Не смей ко мне прикасаться! — я снова забилась на стуле. Моя уверенность дала трещину. Если они просканируют меня и решат, что я угроза, этот Рэй убьет меня, не моргнув глазом. Я видела, что он сделал с охранниками. Для него человеческая жизнь не стоила ничего.

Рэй шагнул ко мне, его живая рука жестко, но без излишней жестокости зафиксировала мой затылок, прижимая голову к спинке стула.

— Открой глаза, — приказал он.

Я зажмурилась, отворачиваясь.

— Я сказал, открой глаза, Алиса! — его голос лязгнул металлом. — Если ты та, за кого себя выдаешь — случайная жертва системы, — тебе нечего бояться. Но если база выдаст имя хозяина, я лично сверну тебе шею, чтобы Ловцы не нашли нас по твоему маячку.

Это было не просто угрозой. Это было обещанием.

Я поняла, что у меня нет выбора. Медленно, дрожа всем телом, я разомкнула веки.

Финч приставил прибор к моему лицу. Из черного дула линзы ударил ослепительно яркий, режущий красный луч. Он просканировал сетчатку правого глаза, затем мигнул синим, уходя куда-то в глубину зрачка. Я инстинктивно попыталась отшатнуться, но рука Рэя держала меня намертво.

— Считывание ДНК-маркера и сетчатки завершено, — пискнул Финч, отступая на шаг.

Рэй отпустил мою голову. Я судорожно заморгала, пытаясь избавиться от цветных пятен, пляшущих перед глазами.

— Ну? — нетерпеливо бросил Рэй, глядя на экран терминала Финча. — Чье это клеймо?

Финч лихорадочно стучал по клавишам. Его лицо, освещенное зеленоватым светом монитора, начало бледнеть. Он нахмурился, поправил очки и ударил по клавиатуре еще раз, словно перезагружая систему.

— Финч. Не заставляй меня ждать, — голос Рэя стал опасно тихим.

— Рэй… тут какая-то ошибка, — голос хакера дрогнул. Он поднял на лидера Подполья испуганный взгляд. — Я прогнал ее биометрию по открытым базам. Ничего.

— Прогони по закрытым. По архивам аукционов. По базам отбракованного биоматериала. Ищи по ДНК!