Александр Поворот Реки – Попаданка на аукционе рабынь: выжить любой ценой (страница 8)

Воздух в вагоне казался отравленным. Я задыхалась от масштаба надвигающейся катастрофы. Мое желание просто «попасть домой» вдруг показалось мне нелепым, детским эгоизмом.

Куда возвращаться? В мир, который уже приговорен?

Я вытерла лицо тыльной стороной грязной ладони. Слезы остановились. На их место пришла пустота, а за ней — обжигающий, ледяной гнев. Тот самый гнев, который заставил меня поднять кусок арматуры на Ловцов в туннеле.

Я выпрямилась, чувствуя, как хрустнули позвонки, и посмотрела на Рэя.

— Как вы собираетесь это остановить? — мой голос зазвучал иначе. В нем больше не было истерики. Только сухой, металлический холод.

Рэй прищурился. В его взгляде мелькнула искра. То ли удивление, то ли мрачное одобрение.

— Мы не можем взорвать Врата снаружи. Они в Верхнем Городе. За силовыми полями, биометрическими замками и армией Гончих. Чтобы отключить их, нам нужны коды первичного доступа, которые есть только у Архитектора на его личном терминале.

— И как вы их достанете, если вы сидите здесь, как крысы под полом? — жестко спросила я.

Рэй криво усмехнулся. Он поднял свою кибернетическую руку и постучал пальцем по золотому фальшивому браслету на левом запястье.

— Мы не достанем. Но есть кое-кто, кто сможет пройти через парадный вход. Кто-то, у кого идеальная, холеная кожа с верхних ярусов. Кто-то с манерами элиты. Кто-то, кто не сломлен и не источает запах страха, как каждый раб в этом городе.

Он указал на меня.

— Ты, Алиса. Я дам тебе золото. Я сделаю тебя Хозяйкой Жизни. И ты пойдешь на элитный аукцион Валериуса, чтобы украсть коды от двери, которая убивает твой мир. Либо ты поможешь нам, либо можешь сгнить в этом подземелье, зная, что следующей, кого вытащат из Прокола, может оказаться твоя семья.

Ловушка захлопнулась. Я стояла в центре чужого кошмара, понимая, что единственный путь домой лежит через самое сердце ада. И я должна была стать демоном, чтобы его пройти.

Глава 3.

Вода была ледяной. Не прохладной, не освежающей, а такой, от которой перехватывало дыхание и сводило мышцы. Она била из ржавой лейки кривой струей, пахла железом и какими-то химикатами, но в тот момент казалась мне величайшим благом во вселенной.

Я стояла под душем в крошечном, отгороженном куском брезента закутке на краю заброшенной платформы.

— У тебя десять минут, — сказал Рэй, прежде чем задернуть ткань. — Смой кровь. И подумай. Если скажешь «нет», я дам тебе лохмотья, и ты пойдешь к костру. Будешь жить как мы. Долго и счастливо, пока нас всех не выжгут огнеметами.

Десять минут. Шестисот секунд, чтобы решить: остаться прятаться в подземелье, медленно превращаясь в призрака, или добровольно сунуть голову в пасть чудовищу, которое правит этим миром.

Я терла кожу жестким, как наждак, куском серого мыла, пытаясь смыть с себя следы прошедшего дня. Вода под ногами закручивалась в грязную бурую воронку, унося в слив кровь охранников, пыль туннелей и остатки моей старой жизни.

Я зажмурилась, подставляя лицо под ледяные струи, но это не помогло. Темнота под веками мгновенно заполнилась образами, от которых сердце сжималось в болезненный комок.

Красные точки на голографической карте Земли. Пульсирующие очаги эпидемии. Проколы.

Мой мозг, привыкший мыслить категориями дедлайнов, презентаций и бюджетов, отчаянно пытался рационализировать происходящее. Я цеплялась за спасительную мысль: «Это не моя война». Я всего лишь дизайнер из рекламного агентства. Я не умею стрелять. Я падаю в обморок при виде открытого перелома. Почему я должна спасать мир? Пусть этим занимаются военные, спецслужбы, правительство!

Но перед глазами снова всплыла та запись из переулка. Бездомный, растворяющийся во вспышке света. Трехсекундный Прокол. Идеальное преступление, не оставляющее следов. Наши правительства ничего не сделают, потому что они даже не знают, с кем воюют. Для них люди просто… исчезают.

А затем в грудь ударило воспоминание, острое, как бритва.

Майя.

Моя младшая сестра. Ей девятнадцать. Она вечно ходит в огромных наушниках, слушая свои дурацкие подкасты, жует жвачку и забывает смотреть по сторонам на пешеходных переходах. Мы ссорились на прошлой неделе из-за того, что она снова взяла мою куртку без спроса. Я накричала на нее. Я сказала, что у меня нет времени решать ее детские проблемы, потому что у меня «важный проект».

Я зажала рот рукой, подавляя рвущийся наружу крик.

Каждый день Майя ходит на учебу через парк. Поздно вечером. Одна.

Что, если следующий Прокол откроется прямо перед ней? Что, если эти ублюдки в черной броне вышагнут из света и схватят ее? Майя не будет бить их трубой. Она замрет от ужаса. А потом окажется в таком же стерильном зале, на хирургическом кресле, где человек в белом фартуке приставит пневматический пистолет к ее шее и защелкнет ошейник покорности.

Мою сестру. Мою маленькую, бестолковую, смешную Майю превратят в пустую оболочку. В вещь. В инвентарь с серийным номером, который будут продавать на аукционе за кусок платины.

— Нет, — прошептала я. Голос дрогнул, сорвавшись на всхлип. — Нет. Пожалуйста, нет.

Ноги подогнулись. Я сползла по склизкой кафельной стене, обхватив колени руками, и ледяная вода била меня по плечам, смешиваясь с горячими слезами.

Паническая атака накрыла с головой. Грудь сдавило тисками. Я задыхалась, хватая ртом воздух, пропитанный запахом ржавчины. Мир вокруг схлопнулся до размеров этой грязной душевой кабины. Я не справлюсь. Я просто умру там, наверху. Меня поймают, вскроют мне череп, выпотрошат и выбросят. Я не герой.

Я сидела на полу, раскачиваясь из стороны в сторону, пока холод не начал проникать в самые кости. Дрожь стала неконтролируемой.

«Если скажешь "нет", я дам тебе лохмотья, и ты пойдешь к костру».

Остаться здесь. Стать одной из них. Прятаться во тьме, питаясь крысами и синтетическим пайком. Ждать, пока Ловцы не найдут этот бункер. И каждый день, каждую секунду своей жалкой, затянувшейся жизни знать, что в это самое время где-то наверху, через Прокол, из моего мира вытаскивают новых людей. Может быть, соседей. Может быть, коллег. Может быть, Майю.

Я буду сидеть в безопасности и знать, что расплатилась за нее их жизнями.

Смогу ли я после этого спать? Смогу ли я смотреть в глаза этим людям со шрамами от ошейников? Смогу ли я вообще считать себя человеком, если промолчу?

Свобода — это не только когда ты не носишь ошейник. Свобода — это когда ты не позволяешь надеть его на других.

Я не знаю, откуда взялась эта мысль. Возможно, она родилась из той самой звенящей пустоты, которая спасла меня в туннеле. Но вместе с ней паника начала отступать. Дыхание выровнялось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.