Александр Поворот Реки – Невеста, проданная дракону (страница 3)

— Восточное крыло, третья дверь. Запомнила. — Я вежливо сделала книксен его широкой, бугристой спине. — Спокойной ночи, муж. Постарайтесь никого не съесть до завтрака. Я планирую сварить овсянку.

Он не ответил, только тихо зарычал и скрылся во мраке.

Но когда я, спотыкаясь о подолы и стуча зубами от холода, добралась до указанной спальни, меня ждал сюрприз. В огромном камине уже весело трещали толстые дубовые поленья, наполняя комнату запахом смолы и уюта. А на огромной кровати с балдахином, прямо поверх пыльного покрывала, лежал тяжелый, явно принесенный сюда только что меховой плед. От него исходило слабое тепло и тот самый запах горького шоколада и хвои.

Я стянула с себя свадебное платье, оставшись в простой нижней сорочке, завернулась в этот плед с головой и, впервые за последние два месяца, улыбнулась.

«Проклятый Дракон», значит. Ну-ну. Посмотрим, кто кого. У меня в арсенале швабра, контракт и абсолютная нетерпимость к пыли. У паразита нет ни единого шанса.

Утро в Драконьем Пике наступило без привычного пения птиц или суеты служанок. Оно заявило о себе унылым серым светом, едва пробивающимся сквозь грязные витражи, и монотонным скрипом расшатанной ставни где-то этажом выше.

Я проснулась, высунула нос из-под тяжелого меха и принюхалась. Запах горького шоколада и хвои, который вчера так меня успокоил, никуда не исчез, но теперь к нему примешивался отчетливый, кислый душок застарелой пыли и мышиного помета. Замок словно вздыхал во сне, жалуясь на ревматизм в каменных перекрытиях.

— Доброе утро, склеп, — бодро произнесла я, откидывая плед. — Пора просыпаться.

Первым делом нужно было решить проблему гардероба. Мой свадебный наряд, валяющийся на кресле, напоминал сдувшееся безе. Надевать это великолепие снова я не собиралась — в нем невозможно не то, что мыть полы, но и просто спускаться по лестнице без риска свернуть шею.

Порывшись в массивном дубовом шкафу, пахнущем нафталином и лавандой (кстати, отличная сохранность!), я обнаружила стопку мужских рубах. Выбрав самую маленькую — которая все равно доходила мне до колен, — я безжалостно оторвала от нижней юбки своего платья длинную полосу шелка. Затянув рубаху на талии этой импровизированной лентой и закатав рукава по локоть, я критически оглядела себя в мутное зеркало. Волосы я скрутила в тугой узел, закрепив его двумя заколками и, за неимением шпилек, тонкой, но прочной веточкой, подобранной на подоконнике.

Вид получился не слишком аристократичный. Зато максимально боевой.

— Ну что, милорд Паразит, — обратилась я к своему отражению. — Идем варить овсянку.

Путь на кухню оказался квестом на выживание. Замок был огромен, запутан и обижен на весь мир. На лестничном пролете я едва не наступила на прогнившую доску, а в коридоре первого этажа меня поджидал вчерашний знакомец — плотоядный плющ. При свете дня он выглядел еще более чахлым: листья пожелтели на концах, а шипы выглядели тупыми и жалкими.

Увидев меня, он слабо шевельнул лозой, пытаясь изобразить угрозу.

— Даже не думай, — предупредила я, проходя мимо. — До завтрака я не веду переговоров с террористами. И вообще, тебе не хватает азота, поэтому ты такой вялый. Найду золу — подкормлю.

Плющ удивленно замер, а затем, словно побитая собака, потянулся следом, держась на почтительном расстоянии. Кажется, я обзавелась питомцем.

Кухня нашлась по запаху застоявшейся воды и въевшейся в стены копоти. Помещение было размером с бальный зал в столице. Огромные медные котлы висели на крюках, покрытые зеленоватой патиной, а в колоссальном очаге можно было целиком зажарить быка. К моему огромному облегчению, магия стазиса здесь работала исправно: в кладовой, за тяжелой дверью, обнаружились мешки с крупой, бочонки с медом, сушеные травы и даже корзины с корнеплодами, которые выглядели так, словно их собрали вчера.

— Вот он, уютный прагматизм, — пробормотала я, выуживая из мешка горсть овса.

Оставалась одна проблема — огонь. Кресала я не нашла, а моя собственная магия годилась только на то, чтобы определить, что сушеная мята в пучке слева отчаянно горчит от старости.

Я уже собиралась идти на поиски углей в главный зал, когда за моей спиной раздался тяжелый, скрежещущий звук шагов.

В дверях стоял Ричард.

При дневном свете его мутация выглядела еще более пугающей, чем в полумраке. Чешуя на правой стороне лица и тела не просто блестела — она едва заметно пульсировала, словно под ней перекатывалась магма. Обломанные рога выглядели так, будто причиняли ему постоянную боль. Он горбился, опираясь на когтистую лапу, тяжело дышал и смотрел на меня своим пылающим драконьим глазом с нескрываемым мрачным ожиданием.

Он ждал, что при свете солнца я наконец-то сломаюсь. Закричу. Убегу.

Мой дар немедленно отозвался. Воздух наполнился вкусом пепла, едкой кислотой страха (его собственного, не моего) и уже знакомой, омерзительной сладостью гнилых яблок — так «пахла» темная магия паразита, терзающего его ядро. Но сквозь эту завесу я уловила еще кое-что. Легкий укол удивления. И.… голод.

— Доброе утро, милорд, — я деловито смахнула пыль с ближайшего стола и выложила на него крупу. — Вы как раз вовремя.

Дракон шумно втянул воздух.

— Ты сняла платье, — хрипло констатировал он, явно сбитый с толку. Его взгляд скользнул по моей безразмерной рубахе и засученным рукавам. — И надела мою старую сорочку.

— Ваше платье было несовместимо с выживанием, — парировала я. — К тому же, я собираюсь готовить, а шелк плохо отстирывается от сажи. Будьте добры, дыхните вон туда.

Я указала деревянной ложкой на холодный очаг.

Ричард опешил. Он даже моргнул своим пылающим глазом.

— Ты... просишь меня... разжечь тебе печь? — В его рокочущем голосе прорезались истерические нотки. — Девочка, я — Лорд-Разрушитель! Мое пламя плавит гранит! Если я выдохну огонь, от этой кухни останется только воронка!

Я скептически вздернула бровь, скрестила руки на груди и, прищурившись, посмотрела на него.

— Лорд-Разрушитель, значит? — протянула я. — А мне кажется, вы просто боитесь, что не сможете проконтролировать силу. Паразит сожрал вашу уверенность, верно? Он шепчет вам, что вы — неконтролируемый монстр. Но ведь это ваш огонь, Ричард. Не его. Ваш. И если вы не можете разжечь банальную печь, не спалив дом, то как вы планируете выжить?

Мои слова ударили его хлестче пощечины. Чешуя на его груди угрожающе заалела, температура в кухне мгновенно подскочила градусов на десять. Он зарычал — глубоким, вибрирующим звуком, от которого задрожали медные котлы. Плотоядный плющ, прятавшийся за дверью, в ужасе втянулся в щель под плинтусом.

Я не сдвинулась с места. Только крепче сжала деревянную ложку.

«Он не тронет», — подсказал мне мой дар, ощутив вкус его ярости. Эта ярость была защитной, как панцирь черепахи. В ней не было желания убивать.

Ричард шагнул ко мне. Его массивное тело нависло надо мной, отрезая свет.

— Ты играешь с огнем, Элара, — прорычал он прямо мне в лицо.

— Я пытаюсь сварить овсянку, Ричард, — невозмутимо ответила я, глядя прямо в его человеческий глаз. — Огонь — это инструмент. А вы — не ваше проклятие. Докажите это. Очаг. Там.

Мы смотрели друг на друга долгих десять секунд. Это было первое настоящее противостояние. Проверка на прочность. Я понимала: если сейчас отступлю, если покажу страх — он победит. Запрется в своей раковине из вины и ярости, и паразит в итоге доест его разум.

Но я стояла. А он... сдался.

С тяжелым, почти обиженным вздохом дракон отвернулся от меня. Он подошел к очагу, небрежно швырнул туда несколько массивных поленьев прямо своей когтистой лапой и, чуть приоткрыв пасть, выдохнул.

Это не было ревущее адское пламя. Это была тонкая, ювелирно точная струйка теплого, золотистого огня, которая лизнула сухое дерево и мгновенно разожгла идеальный костер. Никакого взрыва. Никакой расплавленной меди. Запахло смолой и сухим жаром.

— Великолепно, — искренне похвалила я, подтаскивая к огню небольшой котелок с водой. — Видите? Никаких воронок. Вы прекрасно контролируете себя, когда не пытаетесь впечатлить публику своим трагическим образом.

Он не ответил, только тяжело опустился на массивную деревянную скамью у стены, которая скрипнула под его весом. Он смотрел на меня так, будто я была самым непостижимым существом в его жизни.

Я быстро засыпала крупу в закипающую воду. Затем, повинуясь интуиции своего дара, потянулась к пучкам сушеных трав. Паразит на вкус был гнилостным и тяжелым. Значит, его нужно было сбалансировать чем-то легким, звонким и острым. Я бросила в котелок щепотку сушеной перечной мяты, немного тимьяна и растертый в пальцах сухой корень имбиря. В воздухе тут же поплыл пряный, бодрящий аромат.

Когда каша была готова, я щедро сдобрила ее медом из бочонка, налила в две самые большие глиняные миски, которые нашла, и поставила одну из них прямо перед Ричардом. Рядом положила ложку.

— Ешьте, — скомандовала я, усаживаясь напротив со своей порцией.

Он недоверчиво посмотрел на дымящуюся кашу, потом на ложку (явно слишком маленькую для его когтей), а затем на меня.

— Драконы не едят овсянку.

— Этот конкретный дракон ест то, что дает ему его законная жена. Потому что, если он не будет питаться нормально, у него не будет сил бороться с паразитом. И да, я добавила туда мяту и имбирь. Моя магия говорит, что вашему солитерчику это очень не понравится.