Александр Поворот Реки – Невеста, проданная дракону (страница 2)

— Вы не чудовище, Ричард Даймонд, — произнесла я, глядя, как от моего прикосновения багровое свечение под его чешуей начинает менять цвет, становясь бледно-золотым. Вкус гнилых яблок на моем языке сменился резкой, свежей нотой перечной мяты. — Вы просто больны. И я думаю... нет, я знаю. Я знаю, как это вырезать.

Драконий лорд замер, его дыхание сбилось. В огромном темном зале повисла звенящая тишина, прерываемая лишь треском углей в камине.

Мой отец продал меня как кусок мяса, чтобы избавиться от долгов и никчемной дочери. Но он совершил роковую ошибку. Он продал единственного в мире человека, способного починить сломанного дракона. И теперь, впервые в жизни, я не собиралась сдаваться.

Глава 2

Ричард отшатнулся так резко, словно это не моя ладонь коснулась его груди, а раскаленное клеймо. Когтистая лапа с оглушительным скрежетом проехалась по каменным плитам, высекая сноп оранжевых искр.

Я машинально посмотрела на свои пальцы. Не обгорели. Даже не покраснели. Наоборот, впервые за этот бесконечный, промерзший насквозь день мне стало по-настоящему тепло. Вкус ржавчины и гнилых яблок на моем языке — вкус его проклятия — дрогнул, отступил на миллиметр, обнажив то, что пряталось под ним. Что-то терпкое, горячее и смолистое. Как хвоя, брошенная в камин.

— Ты… ты в своем уме?! — прорычал лорд Даймонд.

Его человеческий глаз расширился от шока, а тот, что полыхал огнем, сузился до вертикальной щели. Он возвышался надо мной — гора мышц, черной чешуи и ярости, готовая обрушиться и раздавить. Нормальная леди на моем месте уже упала бы в элегантный обморок. Желательно, на что-нибудь мягкое.

Но мягким в этом зале был только толстый слой вековой пыли на полу. Да и в обмороки я падать не умела — этому учили старшую сестру, а мне в свое время выдали садовые ножницы и отправили стричь розовые кусты, чтобы не мозолила глаза гостям.

Поэтому я сделала то, что делала всегда, когда сталкивалась с проблемой, которую не могла решить паникой. Я включила режим завхоза.

Мои колени предательски дрожали под тяжелым шелком свадебного платья, но я заставила себя сделать глубокий вдох. Сунула руку в бездонный карман, пришитый к нижней юбке (единственная моя модификация этого нелепого наряда), и вытащила потертый блокнот в кожаной обложке и огрызок угольного карандаша.

— В абсолютно здравом, милорд, — ровным тоном ответила я, открывая чистую страницу. — В отличие от моей семьи, которая не удосужилась собрать нормальный анамнез перед подписанием контракта. Итак. Пункт седьмой нашего брачного договора гласит: «в горе и в радости, в здравии и в болезни». Поскольку стадию здравия мы очевидным образом проскочили, давайте проясним детали вашей болезни.

Ричард Даймонд замер. Если бы у драконов могла отвиснуть челюсть, его когтистая пасть сейчас коснулась бы пола.

— Что ты несешь, женщина? — выдохнул он вместе с облачком сизого дыма. Дым пах серой и горелым мясом.

Я поморщилась и помахала блокнотом перед лицом, разгоняя смрад.

— Попрошу не дымить мне в лицо. У меня чувствительная слизистая, а нам с вами, судя по всему, предстоит долгий разговор. — Я послюнявила кончик карандаша. — Итак. Ваш магический солитер — этот паразит, который вас сжирает. Его активность зависит от фаз луны? Или, может, приступы неконтролируемой ярости и спонтанной мутации случаются по вторникам?

Из горла лорда вырвался звук, подозрительно похожий на звук закипающего чайника, у которого намертво заклинило свисток.

— Я не болен! — рявкнул он, делая шаг ко мне. Жар от его тела ударил в меня, как из открытой печи. — Я проклят! Я чудовище! Я разрываю людей на куски и пью их кровь! Я сжег половину королевской гвардии!

— Потрясающе, — я быстро застрочила в блокноте. — А питание у вас сбалансированное, или вы перебиваетесь случайными гвардейцами? Потому что, если вы питаетесь исключительно сырым мясом и собственным отчаянием, совершенно неудивительно, что ваша аура на вкус как компостная яма.

Дракон моргнул. Пламя в его правом глазу на секунду погасло от чистого, незамутненного абсурда происходящего, сменившись растерянностью.

— На вкус как... что?

— Компостная яма, милорд. С нотками застарелой депрессии. — Я решительно захлопнула блокнот. Холод замка наконец пробрался сквозь шок, и меня затрясло. Не от страха, а от банального сквозняка. Платье, рассчитанное на пышные формы Изольды, болталось на мне колоколом, пропуская ледяной воздух к самым ребрам.

Игнорируя застывшего в ступоре монстра, я обошла его по дуге и направилась к исполинскому камину. В нем едва тлели угли, погребенные под горой серой золы.

— Вы, наверное, со своей чешуей и внутренним огнем этого не чувствуете, но здесь зверски холодно, — пробормотала я, протягивая озябшие, перепачканные сажей руки к слабым красным огонькам. — А еще здесь невыносимо грязно. Моя магия может и «бесполезная», как говорил батюшка, но я совершенно четко ощущаю, как ваш паразит упивается этой атмосферой. Тлен, пыль, паутина, отсутствие проветривания. Вы сами создали ему идеальный инкубатор. Мы будем это лечить.

— Лечить? — голос Ричарда внезапно сел. Он медленно повернулся ко мне. Его массивное перепончатое крыло с тихим шорохом волочилось по полу. В его тоне больше не было рычания хищника, только тяжелое, глухое раздражение человека, к которому в дом вломился коммивояжер. — Девочка. Ты глухая? Или слабоумная? Я сказал: я опасен. Мое присутствие убивает.

— Меня пока не убило, — резонно заметила я, пытаясь расковырять угли носком изящной, но совершенно непрактичной туфельки. — Зато меня точно убьет воспаление легких, если мы не разожжем этот камин. У вас есть дрова? Или вы предпочитаете дышать огнем на мебель? Судя по осколкам стульев в углу, второе.

В углу, около груды переломанного дерева, что-то подозрительно зашуршало. Я прищурилась. В полумраке, цепляясь за трещины в камне, пульсировал толстый стебель темно-бордового плюща. Его листья напоминали разинутые пасти с мелкими шипами.

«Свежее мясо…» — прошипел тоненький, скрежещущий голосок в моей голове. — «Хрустящие косточки…»

Плющ медленно потянулся ко мне, выделяя каплю едкой слюны, которая прожгла дыру в каменном полу.

Ричард напрягся, его когтистая лапа дернулась — он явно собирался испепелить растение, но я опередила его.

— А ну стоять! — рявкнула я на плющ тоном, которым отчитывала садовников за неправильную обрезку гортензий. — Ты себя в зеркало видел, убожество? Листья поникли, тургор нулевой, на стеблях магическая тля. Будешь ко мне лезть — я не поленюсь, найду кипяток и ошпарю тебе корни. А если будешь вести себя прилично, завтра полью тебя настойкой из костной муки. Усек?

Плющ замер в воздухе. Листья-пасти растерянно захлопнулись. «С костной мукой?..» — недоверчиво пискнул он.

— С ней самой. А теперь брысь в угол и не отсвечивай. У меня был тяжелый день.

Растение обиженно зашуршало, втянуло щупальца и слилось с тенями.

Я отряхнула руки и снова повернулась к своему законному супругу. Ричард Даймонд стоял посреди зала, напоминая монумент разрушенным надеждам. Он хотел быть Ужасом Летящим на Крыльях Ночи, трагической фигурой, одиноким монстром в проклятом замке. А вместо этого получил жену-завхоза, которая строит плотоядные сорняки и жалуется на сквозняки.

— Ты ненормальная, — наконец постановил он. Это прозвучало почти жалобно.

— Я прагматичная, милорд. — Я улыбнулась, хотя губы слушались плохо от холода. — Вы думали, отец отправит вам свою любимицу Изольду? Девочку, чья магия сияет, как солнце, и которая падает в обморок от вида дождевого червя? Нет. Вам прислали бракованный товар. Элару-сорняк. Ту, кого не жалко пустить в расход ради погашения долгов.

Его человеческий глаз вспыхнул странной смесью гнева и понимания. Он уловил горечь в моем голосе, как бы тщательно я ни пыталась скрыть ее за иронией.

— Если ты знаешь, зачем тебя прислали, почему не бежишь? — тихо спросил он. Жар вокруг него немного спал, перестал быть обжигающим и стал... просто теплым. Как от большой печи зимним вечером.

— Потому что мне некуда бежать, — честно ответила я. — И потому что я никогда не оставляю работу недоделанной. Вы, милорд Даймонд — моя работа. Мой билет в свободу от семьи Вейн. И мы начнем ваше лечение завтра с утра. С генеральной уборки и диеты.

Я подобрала нелепые юбки, которые уже успели стать серыми от золы по подолу.

— А сейчас я хотела бы принять горизонтальное положение. Где здесь спальни, которые еще не рухнули и не заросли плотоядными лозами?

Ричард смотрел на меня так долго, что я начала бояться, не перегнула ли палку. В конце концов, в нем действительно было больше дракона, чем человека. Одно движение его лапы — и моя прагматичность разлетится по залу кровавыми ошметками.

Но затем он тяжело вздохнул. Из его ноздрей вырвалось крошечное облачко пара, уже без запаха серы.

— Второй этаж, восточное крыло. Третья дверь направо, — хрипло бросил он, отворачиваясь и пряча свое обезображенное лицо в тенях под лестницей. — Там есть камин, который растапливается сам. И.… не суйся в западное крыло. Пол провалился, и там живут призраки старой стражи. Они не любят гостей.

Это была не угроза. Это было предупреждение. Забота, завернутая в грубость, словно наждачная бумага вокруг куска теплого хлеба.