Александр Поворот Реки – Невеста, проданная дракону (страница 4)

Ричард хмыкнул — звук, похожий на скрежет камня по стеклу. Но, к моему удивлению, он взял ложку. Неуклюже зажав ее между когтями, он зачерпнул кашу и отправил в рот.

Я затаила дыхание, прислушиваясь к вкусу магии в комнате.

В ту же секунду я почувствовала, как мерзкая приторность гнилых яблок резко съежилась, отступив перед свежестью имбиря и теплом. Паразит внутри Ричарда недовольно заворочался, но драконья магия (тот самый вкус хвои и шоколада) тут же заполнила освободившееся пространство, пульсируя ровнее и спокойнее.

Ричард замер. Его единственный человеческий глаз расширился. Он посмотрел на миску, потом перевел потрясенный взгляд на меня. Боль, которая постоянно сводила его лицо судорогой, на мгновение разгладилась.

— Что это? — тихо спросил он.

— Это, милорд, называется «завтрак», — я удовлетворенно улыбнулась и попробовала с ложки. — И это только начало. Правило номер один нашего нового совместного проживания: мы едим за столом. Правило номер два: вы перестаете меня пугать, потому что это не работает. И правило номер три...

Я выразительно посмотрела на огромные, заляпанные грязью окна кухни, сквозь которые едва пробивался свет.

— После еды мы идем искать тряпки и ведра. Вы, может, и Лорд-Разрушитель, но даже разрушителям нужен чистый пол. Добро пожаловать в новую реальность, дорогой муж.

Ричард Даймонд, проклятый монстр, наводящий ужас на королевство, обреченно посмотрел на свою миску с овсянкой, затем на меня, вооруженную деревянной ложкой.

— Боги, — пробормотал он, отправляя в пасть новую порцию. — Отец продал тебя мне за сто тысяч золотых. Но что-то мне подсказывает, что это меня продали в рабство.

Я лишь шире улыбнулась. Точка возврата была пройдена. Новые правила вступили в силу, и замок, казалось, удовлетворенно скрипнул половицами, принимая свою новую, прагматичную хозяйку.

Глава 3

Инвентаризация Драконьего Пика заняла у меня три дня, два сломанных ногтя и один серьезный разговор с профсоюзом местных привидений.

Выяснилось, что замок не просто зарос грязью. Он обзавелся собственной, совершенно неадекватной магической экосистемой, питавшейся эманациями проклятия Ричарда. И если с пылью можно было справиться с помощью тряпки и заклинания левитации (которое я заставила кастовать мужа, пригрозив оставить его без ужина), то с флорой пришлось договариваться дипломатически.

Мой дар оказался как нельзя кстати.

На четвертый день моего пребывания в статусе проклятой леди, я стояла посреди Малой гостиной, уперев руки в бока. На мне был повязан необъятный кожаный фартук кузнеца (найденный в подвалах), а в правой руке я сжимала пульверизатор с крепким раствором хозяйственного мыла и древесной золы.

— Итак, — громко сказала я, обращаясь к стенам. — Давайте расставим все точки над «i». Я здесь новая хозяйка. И я предпочитаю симбиоз, а не анархию.

Из-за портьеры робко высунулся толстый шипастый стебель плотоядного плюща. Игнациус (я решила дать ему имя, потому что на «Эй, убожество» он отзывался неохотно) щелкнул зубастыми листочками.

«Хозяйка пахнет... хлоркой и решимостью», — просвистел в моей голове шепоток с подоконника, где ютился бледный, вытянувшийся от недостатка света папоротник. — «Она ошпарила фикус в коридоре!»

— Фикус пытался откусить мне лодыжку, — парировала я, брызнув мыльной водой на подозрительно шевелящийся комок плесени в углу. Плесень обиженно зашипела и скукожилась. — Слушайте мою предвыборную программу. Вы, — я указала на Игнациуса, — перестаете жрать мебель и пугать меня из-за угла. Взамен я разрешаю вам охотиться на магических крыс-паразитов в подвале и дважды в неделю поливаю вас настоем на кровяной муке.

Игнациус заинтересованно изогнулся, образуя вопросительный знак. «Кровяная мука? Свежая?»

— Высшего сорта. Нашла в алхимической лаборатории. А вы, — я обвела строгим взглядом мелкие сорняки, пробивающиеся сквозь щели в паркете, — работаете моей информационной сетью. Если паразит лорда Даймонда начнет активничать, или в замке появится чужак — вы немедленно мне сообщаете. За это я не выкорчевываю вас, а пересаживаю в красивые глиняные горшки на южной террасе. Там много солнца.

В гостиной повисла тишина. Растения обдумывали условия. Для магических сорняков, привыкших питаться отчаянием и тленом, перспектива переехать на солнце и получать паек была сродни предложению переехать в королевский дворец.

«Мы согласны», — важно прошелестел старый сухой чертополох из камина. — «Но мы хотим слушать сплетни. Дракон рычит по ночам. Нам скучно».

— Сплетни обеспечу, — пообещала я. — А теперь, Игнациус, будь добр, сними вон ту паутину с люстры. Мне со стремянкой не достать.

Пока замок медленно, со скрипом и ворчанием, но подчинялся моим правилам, я взялась за главную проблему. За Ричарда.

Точнее, за то, что его убивало.

Поскольку классическая магия во мне бастовала, я превратила кухню в нечто среднее между аптекой и кондитерской. Мой дар позволял мне раскладывать проклятие на вкусовые ноты. Если паразит на вкус как гниющая медь и застарелая злоба, значит, бить по нему нужно антиподами.

К вечеру пятого дня я стояла у раскаленной плиты, помешивая варево в медном котелке. В кухне пахло так, словно здесь одновременно пекли яблочный пирог, сушили грозовые тучи и толкли гвоздику.

— Если ты пытаешься отравить меня, Элара, то хотя бы делай это без такого количества корицы, — раздался густой, рокочущий голос от дверей.

Я не вздрогнула. Ричард имел привычку подкрадываться бесшумно, несмотря на свои габариты. Он стоял, прислонившись неповрежденным плечом к косяку. На нем была свежая, хоть и изрядно помятая рубашка, которую я вчера оставила у его дверей. Его когтистая лапа нервно скребла по деревянной раме, оставляя глубокие борозды.

— Корица стимулирует кровообращение, милорд, — невозмутимо отозвалась я, снимая котелок с огня. — А еще она перебивает вкус корня горького солнцецвета, который я туда добавила. Садитесь. Будем проводить терапию.

Ричард мрачно прошел к столу и сел на свою скрипучую скамью. Он все еще выглядел пугающе: багровое свечение под чешуей то вспыхивало, то гасло, а правый глаз горел неровным пламенем. Но я уже научилась видеть за этой внешностью усталость. Он спал урывками, боясь потерять контроль во сне.

Я налила густую, золотисто-коричневую жидкость в огромную кружку и поставила перед ним.

— Пейте, пока горячее.

Он недоверчиво принюхался.

— Пахнет как рождественская ярмарка, на которую упала молния.

— Это комплимент моему кулинарному таланту. Пейте, Ричард.

Он вздохнул, осторожно обхватил кружку когтями — это требовало от него невероятной концентрации, чтобы не раздавить хрупкую глину — и сделал глоток.

Я замерла, активируя свой дар. Воздух вокруг нас мгновенно наполнился сенсорной отдачей.

Как только зелье коснулось его горла, вкус гнилых яблок (проклятия) взвился, зашипел, словно на него плеснули кислотой. Паразит внутри него забился в истерике. Но тепло корицы, солнечная яркость корня и свежесть озона (я добавила немного дождевой воды, собранной во время грозы) ударили по нему тяжелым ударом кувалды.

Ричард резко выдохнул. Из его пасти вырвалось облачко чистого, белого пара. Пламя в его глазу вдруг стабилизировалось, перестало дергаться и приобрело глубокий, янтарный оттенок.

— Что... — он сглотнул, глядя на свои руки. Чешуя на его правой руке слегка потускнела, перестав пульсировать болезненным багровым светом. — Что ты со мной делаешь, ведьма? У меня такое чувство, будто кто-то вымыл мне мозги изнутри горячей водой с мылом.

— Я же говорила. Уютный прагматизм. — Я самодовольно вытерла руки о фартук и села напротив, подперев щеку кулаком. — Ваша проблема в том, что вы столетиями пытались бороться с тьмой с помощью тьмы и ярости. А паразиту только этого и надо. Он питается вашим отчаянием. Мы же будем морить его голодом, закармливая вас светом, уютом и трехразовым питанием.

Ричард смотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

Его истинная магия — тот самый вкус горького шоколада, горячего янтаря и сосновой смолы — вдруг робко пробилась сквозь остатки проклятия. Она заполнила кухню, обволакивая меня, как теплый тяжелый плед. Мне вдруг стало так уютно, что захотелось свернуться калачиком прямо на жесткой скамейке.

— Ты невыносима, — хрипло констатировал дракон. Но в его голосе больше не было рычания.

— Я знаю, — я улыбнулась. — Допивайте.

Он послушно сделал еще несколько глотков. Тишина в кухне больше не была звенящей и напряженной. Она стала похожа на тишину в библиотеке, где каждый занят своим делом.

Вдруг Ричард нахмурился, глядя на мои руки, лежащие на столе.

Мои пальцы были стерты в кровь от бесконечной уборки, чистки котлов и выжимания тряпок. Один ноготь был сломан под корень, а на запястье красовался свежий ожог от строптивого утюга.

Он медленно, очень осторожно протянул свою здоровую, человеческую руку и накрыл мои ладони. Его кожа была сухой и обжигающе горячей.

Я вздрогнула, но не отстранилась.

— Ты сотрешь себя в порошок ради этого проклятого места, — тихо сказал он. — Тебе не нужно... тебе не обязательно делать все это самой. Элара.

В его словах было столько непривычной, неуклюжей заботы, что у меня предательски защипало в носу.

— Если я не буду этого делать, мы зарастем грязью, милорд. А я уже договорилась с Игнациусом о поставках свежих сплетен. Нам нужен чистый пол для танцев плотоядного плюща.