Александр Поворот Реки – Геометрия бытия. Наследие хаоса (страница 9)

Волков остановился перед аркой и тяжело вздохнул:— Ну вот мы и пришли к последнему испытанию...

Катя посмотрела на арку:— Это выход?

Волков покачал головой:— Это портал-ловушка последнего шанса для тех немногих пленников Скульптора Реальности, кто смог сохранить достаточно разума для активации аварийного протокола эвакуации сознания...

Он повернулся к ним лицом:— Слушайте внимательно: когда вы пройдёте через арку, вы окажетесь дома... ну или там, где вас подобрал лабиринт изначально: ваши квартиры, улицы города... Но есть цена за этот билет домой...

Он посмотрел каждой из них прямо в глаза:— Арка сотрёт все воспоминания о том времени между входом сюда и выходом наружу... кроме самых ярких эмоциональных отпечатков — страхов или травм... И самое главное: она сотрёт память обо мне и об этом разговоре...

Мария нахмурилась:— Зачем нам забывать? Почему мы не можем помнить об опасности?Волков горько усмехнулся:— Потому что знание о существовании таких вещей меняет человека навсегда... делает его уязвимым для других аномалий... привлекает внимание существ похуже этого Скульптора... Организации вроде моей называют это «информационной гигиеной». Лучше вам считать это просто страшным сном или галлюцинацией от газа...

Он достал маленький блокнот и ручку из кармана:— Но я дам вам кое-что взамен...Он быстро написал что-то на листке бумаги и вырвал его:— Когда вы проснётесь дома через несколько секунд внешнего времени после того как вас «похитил» лабиринт (а он всегда возвращает тела почти мгновенно), найдите этот адрес...Он протянул листок Кате:— Там живёт человек по имени Иван Петрович Сидоров... скажите ему кодовую фразу: «Геометрия должна быть свободной»...Катя взяла листок дрожащими руками:— И что тогда?Волков надел своё устройство обратно на плечо:— Тогда он объяснит вам больше... если сочтёт нужным... если решит, что вы достаточно сильны духом для правды...

Внезапно пол под ногами завибрировал сильнее прежнего. Стены зала начали покрываться знакомыми геометрическими узорами — лабиринт восстанавливался после воздействия подавителя реальности гораздо быстрее ожидаемого времени!

Волков побледнел:— Чёрт! Он адаптировался! У нас меньше минуты!

Он подтолкнул их к арке:— Идите! Немедленно! Не оглядывайтесь!

Женщины переглянулись последний раз — взгляд полный ужаса перед неизвестностью будущего и облегчения от спасения из прошлого — и шагнули сквозь чёрный проём арки одна за другой: сначала Катя с листком бумаги в руке, затем поддерживаемая Анной Мария...Последней шла Анна Волков положил руку ей на плечо перед тем как она исчезла во тьме портала:— Береги свой рассудок девочка То что ты видела там внутри кристалла Оно оставило след Не доверяй своим глазам И никогда больше не пытайся решать уравнения высшей математики во сне

Анна кивнула последний раз посмотрела ему в глаза полные вековой усталости человека, который видел слишком много невозможного И шагнула сквозь арку

Волков остался один посреди зала, который уже полностью покрылся пульсирующими узорами, Скульптор Реальности возвращал себе контроль над пространством. Охотник поднял своё устройство черноты готовясь к последней битве

Женщины оказались лежащими на холодном мокром асфальте посреди ночной улицы своего родного города. Шел мелкий осенний дождь. Тишину нарушал только шум далекого шоссе. Они лежали рядом друг с другом словно выброшенные куклы, но живые.

Катя открыла глаза первая. Небо над ней было обычным городским небом, затянутым тучами, подсвеченными оранжевым светом уличных фонарей Никакой невозможной геометрии Никакого фиолетового света. Только реальность.

Она села чувствуя боль во всем теле как после тяжелой болезни. Рядом застонала Мария потом села Анна. Они смотрели друг на друга ничего не понимая.

Где они были? Что произошло?

В памяти остались лишь обрывки кошмарного сна Лабиринты. Коридоры. Страх. Но детали ускользали как песок сквозь пальцы.

Катя сунула руку в карман куртки чтобы согреться пальцы наткнулись на что-то твердое. Она достала это. Это был сложенный вдвое листок бумаги Тот самый который дал им странный человек.

Она развернула его дрожащими пальцами. На нем неровным почерком было написан адрес.

«Ул Лесная дом 13 кв 42».

И чуть ниже приписка другим цветом карандаша почти стершаяся от времени, но все еще читаемая.

«Геометрия должна быть свободной»

Катя посмотрела на своих подруг. Они выглядели растерянными, но целыми Живыми.

Она спрятала листок обратно в карман. Встала помогла подняться остальным. Они стояли посреди пустой улицы мокрые грязные, но живые. Домой, идти было недалеко всего пара кварталов.

Но когда Катя подняла глаза чтобы посмотреть на номер дома напротив того места, где они очнулись она замерла.

На стене здания красовалась огромная трещина, которая складывалась в идеальный равносторонний треугольник. Треугольник мигнул один раз словно подмигивая ей. И исчез, оставив после себя лишь обычную трещину в штукатурке старого дома.

Но Катя знала. Она все помнила. По крайней мере достаточно чтобы понять. Их спасение было лишь отсрочкой. Игра только начиналась.

Катя крепко сжимала мокрый листок бумаги в кармане куртки всю дорогу домой стараясь не смотреть Анне в глаза. В них все еще оставалось что-то чужое тот самый отблеск фиолетового света, который она видела перед тем, как шагнуть через арку.

Дома она заперла дверь на все замки задвинула засов, которым никогда не пользовалась. Подошла к зеркалу в прихожей. В отражении за ее спиной мелькнула тень. Тень человека с устройством из меди и стекла. Но когда она резко обернулась там никого не было. Только старые обои да скрип половиц.

Она достала листок Развернула Адрес казался знакомым. Где-то на окраине города Лесная улица. Но вот номер дома 13 кв 42 Это имя Иван Петрович Сидоров И фраза код

«Геометрия должна быть свободной»

Что это значит? Внезапно зеркало позади нее пошло рябью. Как вода в гладкой поверхности проступили знакомые невозможные углы. Коридоры. Лабиринт. Он звал ее обратно.

Но самое страшное было другое. Из глубины зеркальной глади проступило лицо. Не ее отражение А лицо мужчины Волкова. Но его губы не шевелились. Голос прозвучал прямо у нее в голове. Тихий шепот, пробивающийся сквозь помехи реальности.

«Ты думаешь что спаслась? Арка стирает память о пути, но она не может стереть то, что уже стало частью тебя. Ты изменилась Катя. Твой разум теперь настроен на частоту иных измерений они найдут тебя. Они всегда находят носителей метки А я.…» Изображение пошло помехами Лицо Волкова исказилось гримасой боли, он смотрел куда-то мимо нее. За ее спину.

«Я больше не могу удерживать пузырь Поторопись Найди Сидорова Скажи ему фразу. Он знает, что делать иначе...» Зеркало взорвалось тишиной. Черная поверхность снова стала обычным стеклом. Катя коснулась его пальцем. Холодное. Целое. Никаких трещин.

Она обернулась. Сердце билось где-то в горле. В комнате ничего не изменилось. Но она знала Зеркало говорило правду Игра не окончена Она просто перешла на новый уровень.

И где-то там далеко за гранью привычного мира Скульптор Реальности уже чуял ее новый запах. Запах измененного сознания готовясь сплести новый узор, предназначенный специально для нее одной.

Часть 4. Метка и Тень.

Следующие три дня Катя жила в состоянии лихорадочного, прерывистого бодрствования. Сон стал не убежищем, а полем боя. Стоило ей закрыть глаза, как стены её квартиры начинали течь, превращаясь в холодный, влажный камень лабиринта. Геометрические узоры проступали сквозь обои, складываясь в спирали, которые вращались в обратную сторону, вызывая тошноту и головокружение.

Она видела его. Не в зеркалах — она завесила их все старыми простынями, — а в отражениях оконных стёкол, в полированной поверхности чайника, даже в лужах на асфальте по дороге на работу. Сергей Петрович Волков. Он больше не улыбался усталой, всезнающей улыбкой спасителя. Его лицо было бледным, осунувшимся, а глаза, казалось, смотрели не на неё, а сквозь неё, в какую-то точку за гранью реальности.

«Ты думаешь, что спаслась? Арка стирает память о пути, но она не может стереть то, что уже стало частью тебя».

Его голос был не звуком, а вибрацией в костях. Катя просыпалась с криком, зажав рот рукой, чтобы не разбудить соседей. Её кожа стала гиперчувствительной. Прикосновение ткани одежды ощущалось как трение наждачной бумаги. Мир казался слишком ярким, слишком громким и абсолютно неправильным.

На четвёртый день она позвонила Марии.

— Нам нужно встретиться, — голос Кати дрожал. — Это насчёт... того места.

Мария помолчала. Катя слышала её дыхание в трубке.— Я надеялась, что ты не позвонишь. Я надеялась, что это был просто коллективный психоз. Дежавю.— Ты тоже видишь сны?— Не сны. Видения наяву. Вчера я смотрела на график продаж на мониторе, и цифры начали складываться... не в суммы. В уравнения. Я поняла их смысл. Это была формула сворачивания трёхмерного пространства в точку.

Они договорились встретиться в старом парке на окраине города. Место было безлюдным и серым под низким ноябрьским небом. Мария пришла первой. Она выглядела измождённой, под глазами залегли глубокие тени.— А Анна? — спросила Катя, оглядываясь по сторонам.

Мария покачала головой:— Я звонила ей. Она не берёт трубку. Я заезжала к ней домой. Её там нет. Дверь опечатана какой-то странной полицией... или людьми в штатском. Они сказали, что она «проходит курс реабилитации после нервного срыва».