Александр Поворот Реки – Геометрия бытия. Наследие хаоса (страница 6)
«Хороший выбор. Боль — это энергия. Лабиринт примет её с благодарностью.»
Она что-то сказала на языке, который звучал как скрежет камня о металл. Фигура-кузнец подошла, взяла специальный инструмент — не молот, а нечто вроде щипцов, сделанных из того же светящегося материала.
Щипцы коснулись виска Лены. Она вздрогнула, но не отпрянула.
И началось.
Из её головы потянулись тонкие, светящиеся нити. Как паутина из света. Они вытягивались щипцами, собирались в клубок над горном. И по мере того, как нити выходили, Лена... менялась.
Не физически — её тело оставалось прежним. Но выражение лица. Оно становилось спокойнее. Как будто ушла не просто память, а груз.
Наконец процесс завершился. Светящийся клубок упал в горн, вспыхнул ярким пламенем и исчез.
Лена открыла глаза. Они были... чистыми. Без боли. Без страха. Почти детскими.
«Я.… не помню, что отдала, — сказала она. — Но мне легче.»
Хранительница положила руку ей на плечо: «Теперь ты под защитой мастерской. Ты будешь помогать. Наблюдать. Учиться. Со временем... может, станешь больше, чем человеком.»
Лена кивнула, как послушный ребёнок, и отошла к группе фигур-кузнецов. Те приняли её без возражений.
Маргарита смотрела на это с ужасом. Катя плакала, прикрыв рот рукой.
«А вы? — спросила Хранительница, поворачиваясь к оставшимся троим. — Решайтесь. Предложение действительно только сейчас.»
Анна посмотрела на Маргариту, на Катю. Потом на клетки с гибридами. На Лену, которая уже помогала фигуре-кузнецу держать заготовку.
«Мы идём дальше, — сказала она. — К центру.»
Хранительница вздохнула — человеческим вздохом, полным сожаления.
«Как хотите. Но запомните — когда решите вернуться, условия будут хуже. Лабиринт не любит, когда его добыча ускользает.»
Она махнула рукой. Одна из стен мастерской раздвинулась, открывая новый проход. Не коридор — туннель, низкий, тёмный, пахнущий сыростью и чем-то ещё... чем-то древним.
«Этот путь ведёт вглубь. Ближе к центру. Дальше — сами.»
Анна кивнула. Взяла Маргариту за руку. Та была холодной, дрожащей, но пальцы сжались в ответ.
«Катя, идём.»
Девочка (она всё ещё казалась девочкой, несмотря на возраст) кивнула, вытерла слёзы.
Они двинулись к туннелю. На пороге Анна обернулась. Посмотрела на Лену. Та стояла у горна, наблюдала за ними. На её лице не было ни сожаления, ни тоски. Только пустое любопытство.
«Прощай, — прошептала Анна. — Кем бы ты ни была.»
И они вошли в туннель.
Стены здесь были другими — не дышащими камнями, а чем-то вроде плоти. Тёплой, влажной, пульсирующей. И на поверхности виднелись... органы. Не человеческие. Чужеродные. Трубки, пузыри, что-то вроде клапанов, которые открывались и закрывались в ритме, отличном от дыхания стен.
«Это... это живое, — прошептала Катя. — Весь лабиринт... живой.»
«И мы внутри него, — добавила Маргарита. — Как паразиты. Или пища.»
Они шли, пригнувшись — потолок был низким. Свет исходил от самих стен — слабое, зеленоватое свечение, как у глубоководных существ. И звуки... звуки стали другими. Не стук, не пение. Биение. Глухое, мощное, как огромное сердце. Оно доносилось отовсюду, наполняя туннель вибрацией.
«Центр, — сказала Анна. — Мы приближаемся.»
«А что мы там найдём?» — спросила Катя. Её голос дрожал.
«Не знаю. Но что бы это ни было... оно управляет всем этим.»
Они шли долго. Время потеряло смысл. Может, минуты, может, часы. Но постепенно туннель начал расширяться. Потолок поднялся. И они вышли...
...в лёгкие.
Или то, что выглядело как лёгкие. Огромное пространство, заполненное структурами, похожими на альвеолы — миллионы пузырьков, соединённых проходами. И все они дышали. Синхронно. В такт тому самому биению.
А в центре этого «лёгочного» зала стояло...
Нет, не стояло. Висело.
Существо. Огромное, бесформенное, похожее на гигантский мозг, но с чертами женщины. Длинные, спутанные волосы (или что-то вроде волос) струились вниз, касаясь пола. Руки (десятки рук, сотни) росли из тела в беспорядке, некоторые человеческие, некоторые каменные, некоторые металлические. И лицо... лицо было множественным. Десятки лиц, наложенных друг на друга, как плохо совмещённые фотографии. Молодые, старые, красивые, изуродованные. И все они спали.
Это было Оно. Источник. Создательница.
И Она дышала. Каждый вдох заставлял пульсировать весь зал. Каждый выдох — по туннелям расходился тот самый сладковатый запах, который они чувствовали с самого начала.
«Боже... — выдохнула Маргарита. — Это...»
«Мать лабиринта, — закончила за неё Анна. — Та, что всё начала.»
Они стояли, не в силах двинуться. Ужас был слишком велик. Но вместе с ужасом пришло и понимание. Это не просто тюрьма. Это чрево. И они — не пленники, а.… зародыши. Или пища. Или и то, и другое.
Одно из лиц на Существе открыло глаза. Не все — одно. Молодое, красивое, с большими голубыми глазами. Оно посмотрело прямо на них. И заговорило. Голос был тихим, но он звучал не в ушах, а внутри черепа.
«Вы пришли... наконец-то...»
Анна попыталась ответить, но голос не слушался. Она мысленно спросила: Кто ты?
Лицо улыбнулось. Печальной, бесконечно усталой улыбкой.
«Я — Первая. Та, что не смогла забыть. Та, чья память оказалась слишком большой... и породила всё это.»
Забыть что?
«Боль. Потерю. Женственность в мире, который пытается её стереть. Я собрала всё это в себе... и не выдержала. Моё сознание разорвалось... и из обрывков вырос лабиринт. Чтобы другие не страдали так же. Чтобы их боль... стала частью чего-то большего.»
Маргарита, которая тоже, видимо, слышала голос, мысленно спросила: так это... убежище?
«Убежище? Тюрьма? Гробница? Всё вместе. Здесь боль становится архитектурой. Память — слугами. А я.… я сплю, и во сне управляю всем этим. Потому что бодрствовать... слишком больно.»
Катя упала на колени. Слёзы текли по её лицу.
«Я хочу домой», —мысленно сказала она.
Лицо на Существе посмотрело на неё с состраданием.
«Дом... это понятие. Его можно создать. Здесь. Из твоих воспоминаний. Хочешь? Я могу сделать для тебя комнату. Такую, какую ты помнишь. С кроватью, с окном, с игрушками. Ты будешь жить там. Вечно. И не будешь помнить ничего, кроме этого дома.»
Предложение было ужасающе заманчивым. Катя замерла, разрываясь.
Анна мысленно крикнула: нет! Это ложь!
«Не ложь, — ответил голос. — Просто... альтернатива. Вы можете остаться здесь. Стать частью сна. Или...»
Или?
«Или разбудить меня. И тогда лабиринт рухнет. И всё, что в нём есть — дерево, мастерская, коконы, слуги — исчезнет. И вы... вы вернётесь туда, откуда пришли. Но с памятью. Со всей болью. Со всем ужасом.»
Анна посмотрела на Маргариту. Та понимающе кивнула.
А если ты проснёшься... что будет с тобой?
Лицо на Существе исказилось гримасой боли.
«Я вспомню всё. Всю боль, которую собрала. Все жизни, которые поглотила. И, возможно... сойду с ума окончательно. Или умру. Или стану чем-то... ещё.»