Как на пиру бранил гурман Геллавий
(Невиданным изыскам к вящей славе)
Хозяйский стол, хозяйское вино,
А дома кушал просо и пшено, —
Так нынче поступает Филомеда,
Изысканности чувств уча соседа,
Возвышенности в малом и большом,
А дома — соглашаясь с дураком.
А Флавия? Не столько богомольна,
Как всеотзывчива и своевольна.
Небесной манны попусту не ждет —
"За жизнь сполна" — сполна, увы, и пьет.
И вдруг: желает смерти — и кинжала
Лукреции! О, как бедняжка пала!
Кто надломил неколебимый дух —
Неверный друг или супруг-евнух?
Несчастная! духовные услады
Не принесли обещанной отрады.
Несчастная! ведь бросилась сама
На острие неженского ума,
На острие несбыточной затеи, —
И умерла от жажды жить полнее.
Все это были умницы. А вот
Жена Симона счет другой начнет:
Ослиный нрав, ослиная повадка...
Другая — для себя самой загадка,
Которая разгадана дружком...
У третьей есть дела с духовником...
Хотелось бы надеяться четвертой,
Что руки не дойдут до дам у черта,
А пятая, грустна и весела,
Как эпиграмма, по рукам пошла,
Томясь на дню, зато ночами всеми
Весьма привольно коротая время.
У дам и недоумков общий дар —
Не замечать осмысленный удар.
Но умолкает хор многоголосый
Всех женщин пред великою Атоссой!
Едва ли не с рождения она
Решила: миру — вечная война, —
И тучу стрел в стан грешников пустила,
Где самое себя не поместила, —
Из скромности, должно быть. Хочет муть
Не вылить, а взболтать, да и сболтнуть!
Ей шестьдесят, но возраст — не помеха.
Мир для Атоссы — бранная потеха.
С младых ногтей до старческих морщин
В ее душе бушует гнев один,
И ярость — ум последний побеждает,
Когда она, стеня, скандал рождает.
Кто с ней порвет — тому дорога в ад!
Кто водится с ней — тот смелей стократ!
Она всегда ведет себя ужасно:
Когда оскорблена, когда согласна —
И даже влюблена. Ее любовь
Ей в винный уксус сбраживает кровь.
Чужой не терпит власти. Равновесья
Не вынесла б. Всегда, ко всем — со спесью.
Унизь ее — и не простит вовек.
Ей помоги, несчастный человек, —
И отомстит... Умри, тогда, пожалуй,
Воздвигнет храм, до срока обветшалый.
Вчера супруг почил. Сегодня он
В подделке завещанья обвинен
И наречен презрительно "холопом".
