Александр Поуп – Поэмы (страница 72)

И в райских кущах изображена. Грешны иль с виду святы чаровницы — Со льстивой кистью хочется сразиться! Явитесь, краски все, на полотно! Как радуга, пусть расцветет оно. Пусть в туче будет поймана Селена,[135] Не то она исчезнет непременно. Лукава Руфа — и горящий взор Притягивает каждый метеор, И столь же не к лицу ее чтенье Локка,[136] Как дивной Сафо — свара или склока; А Сафо — даме ночи — в свой черед Наряд Авроры вряд ли подойдет: Так мошкара (с утра она ленива) К исходу дня становится игрива. А Силия! взгляд ласков, кроток, тих... Всегда за сирых, вечно за больных. Калисту мнит невинною девицей И говорит: будь нежен с ней, Симплиций.[137] Вдруг — бум! Она как бомба взорвалась. Тихоня-то! Неужто напилась? Но всякий видит: повод для атаки — Прыщ на носу (и вправду — видит всякий). Папиллия — с супругом, вхожим в свет, — Все тени ищет. "Жаль, что парка нет". Нашла его — но горе! В этом парке Трухлявые деревья-перестарки. Пестры подруги наши, как цветы. Не в пестроте ли — корень красоты? И даже деликатные изъяны Их пылким почитателям желанны. Калипсо покорить сумела всех. А что ей принесло такой успех? Не внешность же? Не ум? Не нрав кривляки? Ее ужимки? Потайные знаки? Уступки? Неуступчивость ее? Она очарование свое На ненависти нашей настояла — Иное чувство здесь бы не взыграло. Терпимостью Нарцисса хороша. Угодны ей и тело, и душа. Угоден и настойчивый паломник, И чуть в сторонке шествующий скромник. И нищему подаст она всегда, И вдовушку утешит иногда. Но не во грех ей вечные амуры — В них проявилась широта натуры. Но как, казня других, забыть о ней? Рабыня славы, пленница страстей, То день проводит за Святою Книгой, То день и ночь — за гнусною интригой; То похоть верх берет, то страх и стыд, То бога славит, то его хулит, — Язычествует на любовном ложе, Но христианкой в Дом вступает Божий. А вот еще одна — всегда хмельна, Вельможна, и вальяжна, и вольна, — Суха с супругом, как песок бесплодный, И все ж — поток! могучий, полноводный! Лишь плоть ее и кровь всему виной! — Не лобик же, высокий и крутой... — Хотя — как Моды истинное Эхо — С поэтами грешит она для смеха; Один пленил ей сердце, ум — второй: Великий Карл, Карл Первый, Карл Второй.