Александр Поуп – Поэмы (страница 28)

Еще прекрасней ясный лик его — И снова дня наступит торжество. Восславь же первым славные дела; Нужна ли тех, кто медлит, похвала? Стихи живут недолго в наши дни, Пусть будут своевременны они. Тем лучшим временам пришел конец, Когда века переживал мудрец; Посмертной славы нет, увы, давно, Лет шестьдесят — вот все, что нам дано; Язык отцов для нас уж устарел, И Драйдена ждет Чосера удел.[59] Так, если мысль у мастера ясна И кисть его искусна и точна — Прекрасный новый мир творят мазки, И ждет Природа лишь его руки; Передает все краски сочный цвет И мягко сочетает тень и свет; Когда же образ, сотворенный им, Пред взорами предстал совсем живым Подводят краски, их недолог век, И нет шедевра — выцвел и поблек! Но зависть побороть не в силах тот, Кто больше обещает, чем дает. Бахвалится юнец своим умом — А где его тщеславие потом? Так радостно раскрывшийся бутон На смерть весною ранней обречен. В чем состоит злосчастного вина? Бедняга, как неверная жена, Тревогой платит за восторг стократ, Чем больше даст, тем большего хотят; Он всем не в состоянье угодить, Иным же только может досадить; И честь свою ему не отстоять; Невеж способен он лишь испугать, Кто ж поумнее, те его бегут, Его честит дурак и губит плут. Невежество всегда являлось злом, Как бы не стало знание врагом! Встарь награждался лучший изо всех, Тех славили, кто с ним делил успех; Хоть получал триумф лишь генерал, Но он солдат венками поощрял. А ныне кто Парнас ни покорит, Столкнуть с него другого норовит; Признанья жаждут множество писак, Казаться хочет умником дурак; И с грустью вижу я, глядя вокруг: Плохой поэт всегда неважный друг. Как низко смертных заставляет пасть, Как мучает святая к славе страсть! Так жаждать славы! В кой же это век Был так унижен словом человек? А надо ум с добром бы совмещать, Грешить как люди и как Бог прощать. Но даже дух возвышенный порой Снедаем недовольством и хандрой; Так пусть же гнев он изольет на зло, Что вред неизмеримый принесло, Хоть и опасно делать это в век, Когда за смелость платит человек. Нельзя простить бесстыдство никому — Ни дурню, ни блестящему уму; Не может циник вдохновенным быть,