Александр Поуп – Поэмы (страница 30)

Что с гобелена старого глядит. Страшись судить почтенного глупца, Чье право быть тупицей до конца, Угодливого барда, если он За пустозвонство в званье возведен. Пускай сатирик истины твердит, А тот, кто книги посвящает, — льстит, Не больше верят в искренность его, Чем в одаренность или мастерство. Не будь судьей нелепости любой, Пускай глупец любуется собой: Как ни ругай — ну разве он поймет, Что сам он не поэт, а виршеплет? Жужжащие в дремоте дурачки, Они кружат лениво, как волчки, Споткнувшись, снова тащатся вперед — Так, сбившись, кляча исправляет ход. Какие толпы этих наглецов, Внимая лишь созвучиям слогов, Все продолжают сочинять стихи И напрягают скудные мозги, Чтоб каплю смысла выдавить из них! О рифмоплеты, вам ли делать стих! Да, ныне барды наглые пошли; Есть критики, что впрямь с ума сошли. Дурак набитый, уйму разных книг Он проглотил, но ни в одну не вник, Себе лишь внемлет, ведь его язык Его же уши поучать привык. Все он читал, — все, что читал, громил, Ни Драйдена, ни Дарфи не забыл.[63] Об авторах плетет он всякий вздор: Тот, мол, купил стихи, а этот — вор, "Лечебницу" и ту писал не Гарт.[64] Ему приятель — каждый новый бард, Чьи промахи готов он выявлять; Поэтам бы успеть их исправлять! Неудержим хлыщей таких напор, Не защищен от них не только двор Собора Павла, но и сам собор:[65] У алтаря найдут и даже тут Своею болтовней вас изведут. Всегда туда кидается дурак, Где ангел не решится сделать шаг. Серьезные не судят столь легко, В сужденьях не заходят далеко, С опаской молвят, лишь бы без греха; Но шумным ливнем хлынет чепуха — Все напрямик, все в лоб, ни вспять, ни вбок, Ну впрямь ревущий бешеный поток. Но где тот муж, кто может дать совет И, сам уча, ценить ученья свет? Кто злобы и пристрастия лишен, Ни слепо прав, ни тупо убежден, Воспитан, а не только просвещен, И хоть воспитан, откровенен он? Кто друга пожурит за ложный шаг, Врага похвалит, коль достоин враг — Отважности и честности союз? Кто с широтою сочетает вкус И знает не одну лишь мудрость книг, Но глубоко людскую жизнь постиг, Душою щедр, надменности лишен, И если хвалит, есть на то резон? Такими были критики; таким