Александр Попов – ПСИХОЛОГИЯ ДОВЕРИЯ. От фундамента к свободе. (страница 2)
Теперь другая ситуация. Вы потеряли работу. Не из-за своей ошибки — сокращение, компания закрылась, форс-мажор.
Вариант А. «Это неприятно. Даже очень. Но я найду что-то другое. Мир не рухнул».
Вариант Б. «Это конец. Меня больше никуда не возьмут. Я никому не нужен. Всё было зря».
И последнее. Вам нужна помощь. Не экстренная, но важная — перевезти мебель, одолжить деньги на неделю, поговорить с ребёнком, который не слушается.
Вариант А. «Я попрошу. Скорее всего, мне помогут. А если нет — ничего страшного, найду другой выход».
Вариант Б. «Попросить — значит признать свою слабость. А слабость — это опасно. Лучше сам справлюсь, даже если будет тяжело».
Что вы выбрали? Преимущественно А или Б?
Если вы, как большинство людей, выбрали в каждой паре преимущественно А — поздравляю, вы живёте в мажорной тональности. Если преимущественно Б — ваша пьеса написана в миноре.
Но дело не в диагнозе. Дело в том, что эти реакции возникают раньше, чем вы успеваете подумать. Они не результат логического рассуждения «взвесил альтернативы, выбрал оптимальную». Они выскакивают из подвала психики, из того места, где слов ещё нет, а ощущения уже есть.
Эрик Эриксон посвятил этому подвалу всю свою жизнь.
Человек, который рискнул дополнить Фрейда
Эрик Эриксон родился в 1902 году и стал классиком при жизни. Он был психоаналитиком, как и его великий предшественник Зигмунд Фрейд. Но он решился на то, на что мало кто решался в то время: сказать Фрейду: «Ты не всё учёл».
Фрейд считал, что движущая сила развития человека — это сексуальные и агрессивные влечения. Либидо, Эрос и Танатос, борьба между желанием и запретом. Всё это важно, и Эриксон не спорил. Но он добавил: главное — это не влечения, а отношения человека с миром.
Ребёнок рождается не с набором инстинктов, которые ищут выхода. Он рождается с одним-единственным вопросом, который не умеет выговорить, но задаёт каждой клеткой своего тела:
Вот и всё. Никакой метафизики. Никаких сложных конструкций.
В первые полтора года жизни — Эриксон назвал эту стадию «базовое доверие против базового недоверия» — младенец не учится говорить, ходить или пользоваться горшком. Он учится ощущать мир как безопасный или опасный. И этот урок он выучивает до того, как научится думать.
Как младенец решает, добр ли мир
Представьте себе существо, которое не может сделать ничего. Ни добыть еду, ни согреться, ни перевернуться на другой бок, ни объяснить, что у него болит живот. Всё, что у него есть — это крик.
Если на крик приходят, если кормят, когда голоден, согревают, когда замёрз, берут на руки, когда страшно, — у ребёнка формируется базовое доверие. Глубинное, доречевое, вплавляющееся в нервную систему ощущение: «Мир — это место, где мне хорошо. Если мне станет плохо, придут и помогут».
Если ответ на крик — «нет», «подожди», «отойди», «заткнись», если помощь приходит нерегулярно, с задержками, с раздражением, с наказанием, — формируется базовое недоверие. Тоже глубинное, тоже доречевое: «Мир опасен. На него нельзя положиться. Нужно быть начеку. Расслабляться нельзя».
Обратите внимание на одну важную деталь. Ребёнок не выбирает. Он не сидит в кроватке и не рассуждает: «Хм, учитывая эмпирические данные о частоте материнских реакций и вариативности отцовского присутствия, я склоняюсь к гипотезе о доброжелательности мира». Нет.
Эти установки не обсуждаются. Они вплавляются. Они становятся фоном, на котором разворачивается вся дальнейшая жизнь. Как только вы научились ходить, вы не помните, как учились держать равновесие. Просто идёте. Так же и с доверием — вы не помните решения, но живёте в его тональности.
Две тональности: мажор и минор
Эриксон не говорил о музыке. Но метафора тональности помогает лучше всего.
Представьте, что ваша жизнь — это музыкальная пьеса. Не отдельные ноты, а целое произведение, которое длится десятилетия.
Мажорная тональность — это высокое базовое доверие. Даже печальные события в ней звучат как драма, а не как катастрофа. В конце пьесы есть надежда на разрешение. Человек в мажоре способен расслабляться, он не ждёт удара из-за каждого угла. Он легко вступает в отношения, потому что не боится, что его уничтожат. Он может выдерживать паузы и неопределённость — потому что верит, что «всё наладится». Ошибаясь, он не впадает в отчаяние — он верит, что сможет исправить.
Минорная тональность — это низкое базовое доверие. Даже радостные события окрашены тревогой: «Всё хорошо, но наверняка скоро случится что-то плохое». Человек в миноре постоянно напряжён, сканирует пространство на предмет угрозы. Ему трудно сближаться, потому что близость равна уязвимости, а уязвимость — это опасно. Он не выносит неопределённости — ему нужно знать, что будет через минуту, через час, через год. Ошибка для него — не опыт, а катастрофа, подтверждение того, что мир действительно враждебен.
Тональность не определяет каждую ноту. Вы можете быть мажорным человеком и пережить реальную трагедию — и это будет трагедия, а не конец света. Или вы можете быть минорным человеком и получить повышение на работе — и всё равно спать тревожно, потому что «завтра уволят».
Тональность — это фильтр, через который вы видите любую ситуацию.
Три примера из жизни, которые всё объясняют
Давайте вернёмся к опоздавшему партнёру, потере работы и просьбе о помощи. Теперь я расскажу, почему вы выбрали А или Б — и при чём тут младенец.
Ситуация с опозданием. Человек с высоким базовым доверием считывает неопределённость как «что-то случилось — это временно — он придёт — всё объяснит». Его нервная система не включает тревогу по умолчанию.
Человек с низким базовым доверием считывает ту же самую неопределённость как угрозу. Его мозг достраивает картину: «меня не уважают», «мной пренебрегают», «меня специально наказывают». Обратите внимание: ситуация одна и та же. Опоздание — это факт. Но интерпретация зависит от фундамента, а не от факта.
Ситуация с потерей работы. Мажорный человек теряет работу, но не теряет веру в себя и мир. Он злится, грустит, боится — но фоном идёт: «Я справлюсь». Минорный человек теряет работу и теряет всё. Потому что работа была не источником дохода, а доказательством того, что он «нормальный». Без неё он возвращается в исходное состояние полуторагодовалого младенца, которому никто не придёт на помощь.
Ситуация с просьбой о помощи. Мажорный человек просит легко, потому что не связывает просьбу с унижением. Его внутренний сценарий: «Попросить — скорее всего, помогут. А если нет — я переживу». Минорный человек не просит, потому что для него просьба — это признание слабости, а слабость в его картине мира смертельно опасна. Он выживал в одиночку — и продолжает выживать.
Великая иллюзия: почему одного фундамента недостаточно
Казалось бы, вот она — универсальная формула. Хочешь понять человека — посмотри, в мажоре он живёт или в миноре. И Эриксон на этом мог бы остановиться. Многие психологи на этом останавливаются.
Но жизнь, как всегда, сложнее.
Первая проблема. Базовое доверие не объясняет конкретные выборы. Человек с высоким базовым доверием в целом верит в доброту мира. Но это не значит, что он будет доверять любому мошеннику на улице. Он может быть открытым миру, но осторожным в деталях. А человек с низким базовым доверием может при этом безгранично доверять одному-единственному человеку — партнёру, гуру, лидеру — и быть совершенно слепым к его недостаткам.
Эриксон даёт нам фундамент, но не даёт инструментов для анализа конкретных отношений.
Вторая проблема. Базовое доверие, согласно теории, формируется в младенчестве и остаётся с нами навсегда. Но любой психотерапевт подтвердит: люди меняются. Травма во взрослом возрасте может разрушить доверие даже у того, кто родился в любви. А долгая терапия или счастливые отношения могут восстановить доверие у того, кто был брошен в детстве.
Эриксон не отрицает возможность изменений, но его теория не даёт ответа на вопрос: как именно происходит эта трансформация?
Третья проблема — самая главная. Эриксон не различает доверие к миру и доверие к себе. А это принципиально разные вещи.
Можно верить, что мир в целом добр, но при этом не верить в свои силы. Такой человек будет ждать, что его спасут, но не сможет действовать сам. Это инфантильное доверие — доверие ребёнка, который полагается на взрослого.
Можно не верить миру, но при этом абсолютно доверять себе. Такой человек выживет в любой среде — но ценой одиночества и гиперконтроля. Он не просит о помощи, не расслабляется, не пускает внутрь.
А можно верить и миру, и себе. И это — самая устойчивая и счастливая конфигурация. Но Эриксон описал только первый тип и частично второй. Он не дал нам языка, чтобы их различить.
Куда смотреть дальше
Итак, теория Эриксона — это первый, необходимый, но недостаточный шаг к пониманию психологии доверия.
Она даёт нам понимание, что доверие имеет глубинный, доречевой слой — тот самый подвал. Понимание, что фундамент закладывается в раннем детстве. Язык для описания базовой тональности личности.
Но она не даёт нам инструментов для анализа конкретных отношений. Не даёт понимания, как доверие и недоверие могут сосуществовать в одном человеке. И главное — не различает доверие к миру и доверие к себе.