Александр Пономарёв – Тяжелый пепел (страница 55)

– Ты хорошо поработал, Большой, – мысленно сказал я дирижеру, когда мы остановились напротив друг друга. – Не спеши уходить из лагеря. Возможно, твои запасы увеличатся еще на несколько ходячих консервов.

– Мне и этого надолго хватит, – проскрипел вслух дирижер.

– Верно. Только люди недаром говорят: запас карман не тянет. Ты же ничего не теряешь, Большой. Тебе всего-то надо немного подождать, пока все окончательно не прояснится.

– Мне здесь неуютно. Я чувствую опасность. – Дирижер показал рукой на бункер: – Она там. Раньше было хуже. Сейчас терпимо.

– Знаю, – кивнул я и мотнул головой в сторону валяющегося на асфальте искореженного обломка. – Я взорвал антенну ретранслятора. Больше здесь ни тебе, ни нам ничего не грозит. Ну так как? Подождешь?

Дирижер развернулся и потопал к своему стаду, но перед этим в моей голове прозвучал его размеренный голос:

– Хорошо.

– Ну вот и поговорили.

Я тоже повернулся и зашагал к ждущим меня в проулке сталкерам и Насте.

– Среди зомбарей нет ни Пехова, ни моих парней, – объявил Дантист, как только я приблизился к ним.

– Думаешь, он в бункере?

– А где ж ему еще быть? Небось, прячется у себя в кабинете, гнида, – криво усмехнулся Дантист.

Индус ударил кулаком по раскрытой ладони.

– Значит, надо выкурить его оттуда – и дело с концом, – сказал он и посмотрел на меня: – Ну что, Колдун, пошли в бункер, выключим этот чертов ретранслятор. Спорим, он в кабинете Пехова стоит.

Мы посмотрели на него, как на сумасшедшего.

– А что вы на меня уставились? – удивился сталкер. – Думаете, у Колдуна одного мозги набекрень съехали? – Он усмехнулся, заметив, как вытянулись лица Дантиста и Насти (я постарался сохранить невозмутимость, не зная, как реагировать на его реплику): – Да шучу я, шучу. У меня свежая «лазурь» с собой, причем не одна, а целых три. – Он похлопал по прицепленному к поясу контейнеру для артефактов.

Против такого аргумента мне было нечего возразить.

– Ну хорошо, пойдем вдвоем. Настя, ты с Дантистом останешься на площади.

– Вот еще, – фыркнул Дантист. – Я ей в няньки не нанимался. К тому же, если дверь заперта, вам без меня ее не открыть. Это раз. – Сталкер направил на меня указательный палец. – И вообще, там могут быть мои парни. И если с ними что-то не так, я должен с этим разобраться. – Он поднял вверх большой палец и губами изобразил звук выстрела.

– Что ты сказал?! – Я кивнул на перетаптывающихся с ноги на ногу зомби. – Хочешь, чтобы ты и Настя стали одними из них?

Настя положила ладошку на мое плечо:

– Да не волнуйся ты так. Артефакт защитит меня от пси-излучения. Ты ведь поделишься со мной, Индус?

– Само собой, – кивнул сталкер и полез в переноску на поясе за артефактами. Одну из слабо светящихся светло-голубым глобул он отдал Насте, а вторую протянул Дантисту.

– Вот именно, – поддакнул тот, забирая подарок из рук Индуса. – «Лазурь» есть, так чего зря панику наводить.

Я оглянулся назад и несколько секунд с сомнением смотрел на серую громаду бункера посреди просторной площади. Потом повернулся к Насте, взял ее за руку.

– Пообещай, если почувствуешь себя плохо: голова там закружится, тошнота к горлу подкатит или в глазах задвоится, ты немедленно выйдешь из бункера.

– Обещаю, – с серьезным видом кивнула Настя, привстала на носочки и чмокнула меня в щеку.

– Началось, – шутливо простонал Дантист, закатывая глаза к небу. Индус же ограничился печальным вздохом, словно говоря: может, хватит уже романтическими глупостями заниматься?

Как Дантист и предполагал, дверь в бункер оказалась запрета. Электронный замок грозно смотрел на нас красным глазком индикатора.

– А я что говорил, – не без самодовольства в голосе произнес Дантист. – Сказал же, без меня вам туда не пройти.

– Ну так и открывай, чего зря время терять? – сердито пробурчал я.

– Один момент. – Дантист посмотрел на толпу зомби. На его лице появилась хищная улыбка: – А-а, вот ты где!

Он резво зашагал к умрунам в белых халатах. (Те, как и в прошлой жизни, держались особняком от зомбарей в сталкерских комбинезонах.) Бывшие ученые взволнованно забормотали, бестолково толкаясь в попытках разойтись в стороны.

Дирижер угрожающе выставил перед собой руку с направленной на Дантиста раскрытой ладонью.

– Не надо, Большой, – мысленно попросил я. – Он не сделает им ничего плохого.

На самом деле я не знал, с чего вдруг Дантист рванул к зомби и опасался, что ситуация в любую секунду может выйти из-под контроля. Краем глаза я заметил движение сбоку от себя и посмотрел в ту сторону. Настя вскинула автомат, целясь в голову дирижеру.

– Доверься мне, – прошептал я, положив ладонь на ствол ее «американца». – Все будет хорошо.

Настя скосила глаза в мою сторону. И хотя в ее взгляде сквозило сомнение, она все же медленно опустила оружие.

Дирижер стоял к нам вполоборота и все видел. Он тоже пошел на уступки. Его правая рука расслабленно повисла вдоль тела.

«Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути», – ни с того, ни с сего вспомнил я слова старой песни и глянул на Индуса. Тот поразил меня своей выдержкой. Стоя с чуть согнутой в колене правой ногой, он всем видом излучал прямо-таки буддийское спокойствие. Как будто заранее знал, что вся эта неожиданно возникшая неприятность благополучно разрешится.

Тем временем Дантист ледоколом вклинился в толпу зомбарей в халатах. Бесцеремонно распихивая их локтями, он добрался до зомбяка с глубокими залысинами на выпуклом лбу и рыжим клинышком козлиной бородки. Вытянул вперед руку и рванул на себя висящую на груди зомбаря белую пластиковую карточку. От резкого рывка хиленький карабинчик на узкой ленточке в желтую и синюю полоски сломался. Сталкер поднял над головой руку с зажатым в пальцах магнитным пропуском, издал победный клич и потопал обратно к бункеру.

– Ты в следующий раз предупреждай, что хочешь сделать, – прошипел я, стоило ему приблизиться ко мне.

– Да ладно тебе, – легкомысленно отмахнулся Дантист и приложил магнитную карточку к приемной пластине замка.

Глазок индикатора мигнул и вместо красного стал зеленым. Где-то в глубинах запорного механизма раздался приглушенный щелчок. Массивная дверь с тихим шипением плавно скрылась в недрах наклонной стены.

Волна спертого, пахнущего затхлостью и плесенью воздуха выкатилась из подсвеченных мигающим светом аварийных ламп глубин бункера. Прежде чем перешагнуть порог, мы надели противогазы и включили закрепленные по бокам стеклянных масок фонари. Яркие лучи пронзили пульсирующую багровым тьму. Белые круги зашарили по стенам и потолку узкого коридора.

Звонко стуча подошвами берцев по стальным плитам пола, Дантист первым вошел в бункер. Немного погодя мы с Настей проследовали за ним. Замыкал процессию Индус.

Изнутри бункер представлял собой запутанную сеть узких проходов к лабораториям и кабинетам сотрудников, чьи имена и фамилии были указаны черными буквами на прикрученных к дверям табличках из отполированной до блеска латуни. Не будь с нами Дантиста, мы наверняка долго плутали бы здесь впотьмах, а так он нас быстрехонько вывел к кабинету Артемона.

Дверь оказалась заперта, но это не стало помехой. Дантист прикладом разбил стекло, просунул руку внутрь, отпер замок и распахнул дверь.

В просторном кабинете было даже темнее, чем в коридоре, из-за отсутствия аварийного освещения. Лучи фонариков заметались по сторонам. Светлые пятна выхватывали из темноты фрагменты офисной мебели и спинки стульев. Скользили по крашенным бежевой краской стенам, отражались в стеклах картин, заползали на полированные дверцы шкафов и снова прыгали на стены.

По диагонали от двери в кабинет, напротив стены с напоминающим кратер вулкана отверстием, стоял огромный стол. Посреди стола возвышался ретранслятор. По форме и размерам он напоминал кинескопный телевизор и тускло мигал крохотными лампочками. Из дыры в стене к ретранслятору тянулись похожие на грибницу белые пушистые нити. Они плотно оплели сам прибор, столешницу и неподвижно сидящую в кресле худощавую человеческую фигуру.

– Это что за хрень? – глухо пробубнил Дантист, делая шаг по направлению к столу.

– Близко не подходи, – предупредил я его, держа странную фигуру на прицеле.

Сталкер сделал успокаивающий жест рукой, типа не дрейфь, все под контролем, он не вчера родился, знает, что делает, и зря рисковать не собирается.

Медленно ступая на чуть согнутых ногах, Дантист продвинулся на полметра вперед и замер, глядя на сидящего в кресле человека. Свет его фонарика упал тому на лицо, высвечивая живые, полные муки глаза и вросшие в его кожу гифы «грибницы». Похоже, непонятное образование использовало человеческое тело в качестве источника питательных веществ, не давая тому умереть.

– Пехов, сучье отродье, мать твою! Что ж ты за сволочь такая, а?! Даже сдохнуть нормально не можешь! – в сердцах выругался Дантист и спустил курок.

В пронзенной лучами фонариков темноте сверкнула яркая вспышка дульного пламени. Трескучее эхо короткой очереди заметалось по кабинету. Потом понеслось прочь, постепенно затухая в коридорах бункера. Из разбитой пулями головы Пехова на «фурункул» в стене брызнула кровь, осколки черепных костей и выбитые мозги.

Кабинет тотчас наполнился переходящими в шипение пронзительными визгами. Видимо, «грибница» обладала зачатками разума, иначе как объяснить, что ее нити пришли в движение. Обвивая ножки стола, они достигли пола и быстро поползли к нам, извиваясь как змеи и сверкая в свете фонарей алмазной россыпью выступивших на кончиках волосков мельчайших капелек.