Александр Пономарёв – Темный пульсар (страница 24)

Натоптанная извилистая тропинка привела к узкому и длинному перешейку между аномальным селением и широким, будто перепаханным взрывами полем – ещё одной опасной территорией Зоны. На этом лугу концентрация всевозможных ловушек превышала все мыслимые пределы. Причём деструктивы меняли своё местоположение не от выброса к выбросу, а каждый божий день. Порой они даже наползали друг на друга, из-за чего тут регулярно гремели взрывы, а воздух гудел от треска электрических разрядов.

Первые выстрелы прогремели, когда мы дошли до середины «бутылочного горлышка». Длинная цепочка пулевых фонтанчиков взрыла тропку неподалеку от нас. Мой отряд сразу распластался на земле, а вот Косарь замешкался.

– Ложись! – крикнул я, но было уже поздно. Сухо, словно пастуший кнут, щёлкнул одиночный выстрел. Косарь со звёздчатой дыркой в забрале шлема упал навзничь. Бульбаш пополз было к кейсам, выпавшим из рук ассистента, но снова загрохотал чей-то автомат, пули защёлкали по тропе, и сталкер уткнулся лицом в землю.

Судя по ярким вспышкам дульного пламени, по нам стреляли с чердака стоящего на соседнем пригорке сарая. То ли стрелки оказались неопытными, то ли в руках у них был хлам, а не оружие, но их пули не долетали до нас. Хотя, возможно, дело было в том, что мы находились за пределами некоего «водораздела». Наш холм был выше соседнего, на котором стоял сарай, а мы залегли с обратной стороны вершины. Вот если б стрелки подождали, когда мы начнём спускаться, тогда нас всех положили бы, как в тире. А так они смогли убить только Косаря.

– Эх, «Винторез» бы сейчас, – сокрушённо прошептал Гиви. – Ну или хотя бы СВД.

– А ещё лучше РПГ, чтобы уж наверняка, – пробурчал Бульбаш. – Что делать-то будем, Колдун? Возвращаться?

– Куда? – повернул к нему голову Гиви. При этом он чуть приподнялся на локтях. На чердаке сразу отреагировали. Сверкнули вспышки, громыхнули выстрелы. Пули вгрызлись в землю, а один из свинцовых гостинцев с визгом срикошетил от лежащего с краю тропинки камня. Гиви прижался щекой к примятой траве: – Назад пути нет. Не салабон, должен знать. Дорога одна: прямо, – а без снайперки гадов не снять.

Бульбаш начал с ним о чём-то спорить. Я их не слушал, лихорадочно перебирая в уме возможные варианты спасения. Но как я ни пытался найти альтернативный выход из ситуации, другого варианта, кроме озвученного Гиви, в голову не приходило. Густая полоса кустарников шла от окраины «мёртвой деревни» почти до самого сарая. Не будь этой проклятой аномалии, я вполне мог бы добраться до него незамеченным, проникнуть внутрь и радикально решить проблему стрелков. Так же я мог бы пройти через поле деструктивов, используя как укрытие вывороченные с корнями деревья и бесформенные нагромождения земли – свидетельства невероятной силы бушующих здесь время от времени катаклизмов. Но от поля до холма было как минимум триста метров открытого пространства, где я стал бы для стрелков отличной мишенью.

Слева тихо щёлкнул «американец» Настёны, потом ещё раз и ещё. Парни сразу перестали спорить, а я скрипеть извилинами. Из окна сарая вывалилось тело в длиннополом кожаном плаще и шлёпнулось в растущие перед фундаментом кусты.

В ответ беспорядочно залаяли бандитские «калаши». Воздух наполнился свистом и жужжанием, треском расщепленной древесины, глухими ударами вонзающихся в землю пуль. Стреляли куда попало, больше для самоуспокоения, нежели с целью поразить противника.

– Молодец, Настюха! А теперь повтори то же самое, но вместе с ребятами, – громко прошептал я и пополз к лежащему на спине Косарю.

– Ты что задумал? – попытался ухватить меня за ногу Бульбаш.

– Увидишь. Прикройте меня, иначе до ночи тут лежать будем.

Гиви показал большой палец, что на языке жестов означает: «понял», хлопнул Бульбаша по плечу и вместе с Настей открыл огонь по сараю. Чуть позже затрещал бульбашевский «Абакан».

Я вскочил на ноги. Низко пригибаясь и держа «калаш» перед собой, рванул к полосе спасительного кустарника.

Моя команда стреляла не в пример лучше бандюков. Редкие пули выбивали кирпичную крошку из наружной стены и косяков. Большая часть свинцовых «маслин» влетала в тёмный проём окна, практически полностью подавив сопротивление. Мерзавцы, конечно, огрызались огнём, но поскольку они били из глубины помещения, наверняка лёжа на полу, то в основном палили в белый свет как в копеечку.

Автоматы моих защитников замолкли практически одновременно. Пока они перезаряжались, я преодолел последние пятьдесят метров, стреляя на ходу, и нырнул в кусты в тот момент, когда сзади снова загрохотали выстрелы. Прячась за зелёной стеной, я выдернул пустой магазин, перевернул и вставил полный в приёмную горловину. Коротко щёлкнул затвором, досылая патрон в патронник, сделал несколько глубоких вдохов, восстанавливая дыхание.

– Порядок! Я на месте! Иду к сараю, – прошептал я, осторожно двигаясь вдоль шелестящей листвой живой изгороди.

– Понял! Действуй без фанатизма, – прошипел в наушнике голос Бульбаша.

Чуть позже Настя добавила свои пять копеек:

– Будь осторожен. – И почти на грани слышимости шепнула: – Люблю!

«А вот это совсем другое дело, – приободрился я. – Да я ради Настюшки моей хоть к Саркофагу пойду. Хотя как раз там из-за неё я уже был пять лет назад. Лучше я для девочки моей возьму штурмом этот чёртов сарай».

Ребята по-прежнему прикрывали меня, но стреляли уже не так интенсивно, как раньше. Оно и понятно, патроны-то не волшебные, сами собой в подсумках не появляются.

Глядя во все глаза и внимательно вслушиваясь в шелест листвы и трескотню выстрелов, я дошёл до конца зелёной изгороди. Отсюда до сарая оставалось чуть больше десяти метров. Хозяйственная постройка стояла ко мне стеной без окон, без дверей. Поросшие мхом кирпичи выглядели уныло, равно как и потемневшая от времени шиферная крыша. Кое-где в волнистых листах кровли зияли огромные дыры.

Сквозь пробоины в крыше неплохо просматривалась часть чердачного помещения сарая. Прямо напротив меня, прижимаясь плечом к бревну-стропилине, стоял бандит в кожанке и стрелял по моим ребятам из укороченного «калаша». Прятались на чердаке и ещё несколько человек, но все они были вне видимости. Я мог легко снять парня в кожане прицельным выстрелом, но тогда демаскировал бы себя, и вся операция пошла бы прахом.

На всякий случай я зарядил подствольный гранатомёт, поставил его на предохранитель и, стараясь не шуметь, побежал к сараю. Разделяющую кусты и постройку травяную лужайку удалось преодолеть без проблем. Прижимаясь спиной к холодной стене, я осторожно выглянул из-за угла. Дощатые ворота были распахнуты. Из них торчал наполовину остов древней сеялки. Спущенные колёса по середину обода вросли в землю, чёрные шланги растрескавшихся семяпроводов повисли дохлыми змеями. Рядом со старой сельхозтехникой, почти упираясь радиаторной решёткой в рыжую от ржавчины раму, стоял «ГАЗ» без фар и с выбитыми стёклами кабины. На досках кузова с остатками зелёной облупившейся краски виднелись глубокие борозды – следы чьих-то когтей. Прямо посередине часть левого борта отсутствовала. Судя по неровному краю выемки, кусок доски просто откусили и, похоже, это сделал тот же монстр, что точил когти о кузов грузовика.

От угла здания до машины было не больше двух метров. Я скользнул к грузовику, под его прикрытием добрался до сеялки и прошмыгнул между ней и полотнищем ворот в сарай.

В строении царил прохладный сумрак. Справа, метрах в десяти от меня, темнели какие-то ящики и фанерные короба. Левее угадывались очертания колёсного трактора – по-видимому, того самого, что когда-то таскал сеялку по полям. Сквозь широкие щели в потолке на земляной пол падали лучи рассеянного света из чердачного окна, и всякий раз, когда бандиты перешагивали с доски на доску, сыпалась труха.

Всего я насчитал четверых. Один по-прежнему отирался около стропилины, двое прижимались к кирпичному фронтону по краям квадратного окна, ещё один копошился прямо по центру чердака. Справа от входа в сарай, почти вплотную к стене, стояла наклонная деревянная лестница. Сначала я хотел подняться по ней и перестрелять подонков, но когда услыхал, как один из них крикнул: «Чинарь, где труба? Достали меня эти уроды!» – решил действовать. Сначала короткой очередью прострелил пол под Чинарём, которым оказался тот самый жлоб у стропилины. Бандит взвыл, повалился на доски и заверещал: «Пацаны! Я «маслину» схватил, пацаны!»

Главный (для себя я решил, что это тот, кто требовал оружие у Чинаря) отскочил в сторону и стал стрелять по мне. Пули защёлкали по сеялке, высекая искры у меня над головой. Я ушёл перекатом в угол, присел на колено, нажал на спусковой крючок. Автомат задёргался, выплёвывая свинец в клубах сизого дыма. Пробитые доски затрещали, сверху брызнула щепа, в крыше прибавилось дырок.

Над головой заскрипело, струйки трухи посыпались на пол, выдавая перемещение главаря. Я тоже не сидел на месте: перебежал в тень от ящиков и затаился. Отсюда мне было не видно бандитов, но и я для них оставался незамеченным. Стрелять с этой позиции означало впустую тратить патроны. Гораздо привлекательнее в тактическом плане выглядело место за трактором.

Короткая очередь в потолок – туда, где по моим прикидкам находился главарь банды, – отвлекла от меня внимание. Услышав отборный мат, я понял, что не попал в противника, но напугал его изрядно. Пока главнюк приходил в себя, я успел переместиться за трактор. Присел у переднего колеса – так, чтобы вражеские пули, в случае чего, застряли в движке.