Александр Пономарёв – Четвертое уравнение (страница 38)
Часть III. Есть цель – нет преград
Глава 15. Попытка номер два
И хотя на этот раз путешествие во времени прошло без нервов, Андрей все равно удивленно посмотрел по сторонам. В голове не укладывалось, как можно в одно мгновение переместиться из Москвы в Припять более чем двадцатилетней давности. Было в этом что-то нерационально-мистическое, тесно связанное с потусторонними силами. Андрей непроизвольно принюхался. Почему-то казалось, воздух непременно должен пахнуть серой. Но, сколько бы он ни сопел носом, ожидания не оправдались.
– Болван! – в сердцах обругал себя Андрей и уверенно зашагал по изрытому трещинами асфальту.
То ли он слишком быстро шел, то ли Семченко где-то подзадержался, но в этот раз Андрей оказался на перекрестке раньше патрульного автомобиля.
Анатолий отвлекся, прикуривая сигарету, увидел внезапно вышедшего из-за кустов незнакомца и чертыхнулся. Внедорожник визгливо заскрипел тормозами и лихо вильнул в сторону. За ним по асфальту тянулись длинные черные полосы. Из окна высунулась вихрастая голова. Анатолий выплюнул зажженную сигарету и злобно рявкнул:
– Ты кто, на хрен, такой?!
Андрей опешил. События развивались вроде бы по тому же сценарию, но с вариациями. Если в прошлый раз Семченко был сама доброта, то сегодня он как с цепи сорвался. Впрочем, Андрей быстро сообразил, что сам во всем виноват, и мысленно поблагодарил водителя. На его месте он бы наверняка вылез из машины и надавал тумаков любителю эффектного появления на дороге.
– Журналист. Хочу снять документальный фильм о сотрудниках электростанции. Люди должны знать в лицо героев нашего времени.
– Допустим, ты действительно журналист. – Голос Семченко немного смягчился, но взгляд остался настороженным. – Только я одного не пойму: ты как здесь оказался?
Андрей просунул большой палец под ремень висящей на плече видеокамеры и застенчиво улыбнулся.
– Отлить захотелось.
– Чего? – Лицо Семченко удивленно вытянулось, рот приоткрылся, глаза стали круглыми, как пятаки.
Не давая водителю прийти в себя, Андрей зачастил, как пулемет:
– Я на автобусе вместе с сотрудниками первой смены на станцию ехал. Утром в гостинице много кофе выпил, по дороге растрясло. Думал, дотерплю, но нет. Пришлось водителя упрашивать, чтобы где-нибудь по пути высадил. Он сначала ни в какую, говорит, рейс по минутам расписан, но я сказал, мне для съемок надо выйти. Типа интересные виды нашел. Освещение сейчас подходящее, в другой раз так красиво снять не получится. Только тогда он остановился, но предупредил, что ждать не будет и мне придется самому топать до станции. Меня, кстати, Андреем зовут.
– Анатолий, – буркнул Семченко, но руки, как в прошлый раз, не подал.
Андрей списал это на проявление недавнего стресса и снова растянул губы в улыбке:
– До станции не подкинешь? Пешком идти долго, а у меня времени в обрез. Начальство командировку выписало на два дня, а материала велело наснимать – недели не хватит.
– Садись, куда тебя девать, – проворчал Семченко. Он хоть и не припомнил, чтобы кто-то из начальства упоминал о предстоящем визите журналиста на ЧАЭС, видеокамера и уверенный тон Андрея убедительно подействовали на него.
Воронцов благодарно кивнул. Придерживая рукой камеру, обогнул спереди тарахтящий «уазик», сел на кресло рядом с водителем и хлопнул дверью:
– Поехали!
Семченко покосился на пассажира, но ничего не сказал. В два захода развернул неповоротливый внедорожник и покатил в обратном направлении по дороге, больше похожей на широкую просеку в лесу.
– Курить будешь? – Анатолий достал из бардачка помятую пачку сигарет.
Андрей помотал головой:
– Бросил.
– Молодец, не то что я. Столько раз пытался, ни черта не получается.
Семченко вытащил зубами сигарету из пачки. Щелкнул зажигалкой, глубоко затянулся, выпустил дым из ноздрей.
Андрей сунул руку в карман куртки. Коробочки с мятными драже не было. Видимо, оставил дома или обронил в лаборатории отчима. Может, поэтому события развиваются не совсем по тому сценарию?
– Хочешь, я тебе стихи почитаю? – неожиданно предложил Семченко, держа одну руку на руле, а другой поднося сигаретный фильтр к губам. – Сам написал сегодня утром. Правда, они немного грустные. Настроение у меня такое, видимо.
– Хочу, – кивнул Андрей и подумал: «Очередное отличие. Интересно, сколько их еще будет?»
Анатолий затянулся, деликатно выдохнул дым в открытое окно и, глядя на дорогу, завыл нараспев:
– Да, дружище, – Андрей цыкнул зубом и покачал головой. – С твоей хандрой без бутылки не разберешься.
– Есть что предложить? – усмехнулся Семченко, снова затянулся и стряхнул пепел с наполовину выкуренной сигареты на пол кабины.
– С собой нет, но могу купить. Правда, я пас, мне репортаж делать надо.
– Ну так и я по утрам не пью. – Анатолий в три затяжки дотянул сигарету до фильтра, выбросил окурок в окно и поинтересовался: – Вечером пропустим по рюмашке-другой?
– Почему нет?
– Значит, договорились. После работы увидимся, и ты покупаешь водку, как обещал. Я приеду за тобой на станцию. Не вздумай обманывать.
Андрей сделал честные глаза и прижал руку к груди:
– Да ни в жисть! Не поверишь, сам хочу расслабиться в приятной компании.
В предвкушении дармовой выпивки Семченко повеселел и весь остаток пути травил анекдоты. Андрей удивленно посмотрел в окно, когда «УАЗ» проезжал мимо городской комендатуры, но ничего не сказал. Лишь сделал в уме еще одну зарубку, намереваясь по возвращении выяснить у отчима, знал ли тот о расхождениях во время последующих визитов в прошлое? Если знал, почему не предупредил заранее?
Анатолий затормозил перед воротами с табличкой: «Стой! Запретная зона. Проход строго по пропускам» и постучал по центру руля основанием ладони. «Уазик» требовательно загудел. Из будки КПП выглянул молоденький прыщавый солдат, увидел внедорожник патрульной службы и снова скрылся в неказистом помещении. Пару мгновений спустя сварганенные из частокола труб створки медленно поползли в стороны, глухо лязгая приводными цепями.
Семченко не стал ждать, когда ворота полностью откроются, и направил машину в постепенно растущее пространство между створками. «УАЗ» медленно вкатился на охраняемую территорию, взял курс на серую громаду Саркофага, но на полпути свернул в сторону и остановился подле выкрашенного в белый цвет большого строения с высокой трубой над плоской крышей и вытянутыми в длину окнами. По огромной красной цифре «3» на стене здания Андрей догадался, что это третий энергоблок атомной электростанции.
Семченко выключил передачу, повернулся к Андрею и протянул руку ладонью вверх:
– Вечером жди меня здесь. Я подъеду часам к шести.
– Заметано. – Андрей хлопнул по водительской ладони и показал большой палец: – Стихи у тебя вот такие. Молоток!
Анатолий расцвел от похвалы. В глазах появился счастливый блеск, щеки заалели румянцем.
– У меня и песни свои есть, – радостно сказал он. – Вечером спою, если хочешь.
– Само собой, какое застолье без песен.
Андрей подмигнул Семченко, выбрался из машины и захлопнул дверь. Подождал, когда «уазик», перхая двигателем и трескуче кашляя глушителем, развернется, и помахал рукой на прощанье. В ответ задние фонари внедорожника трижды вспыхнули красным.
Андрей повернулся спиной к едущей в сторону ворот машине и закатил глаза к небу. Водитель утомил его болтовней, как и в прошлый раз. Какое счастье, что он его больше не увидит. «Если все пройдет как надо», – ехидно заметил внутренний голос.
Из-за угла соседнего с третьим энергоблоком здания вышел человек в синей спецодежде и зашагал к стойкам проходящего высоко над землей трубопровода. С каждой секундой он удалялся от Андрея.
– Подождите, пожалуйста!
Незнакомец оглянулся, увидел машущего рукой Андрея и повернулся к нему лицом. Андрей благодарно кивнул и подбежал к мужчине, прижимая к себе видеокамеру.
– Здравствуйте! Я журналист, приехал снимать видеорепортаж о сотрудниках атомной электростанции. Вы не могли бы дать интервью?
Начальник караула капитан Цибуля пил чай без сахара. Штатный доктор давно рекомендовал отказаться от сладкого, но Цибуля все это время пропускал его советы мимо ушей. Как он сам не раз говорил, отказаться от чая со сгущенкой и его фирменными «полосатыми» бутербродами, когда он густо намазанный вареньем или медом хлеб накрывал толстенным ломтем масла и все это щедро посыпал сахаром, для него было равносильно смерти.
И все же Цибуле пришлось пойти на попятную. Недавний медосмотр едва не закончился для него увольнением. Капитан вышел за установленный работодателем верхний порог массы тела на двадцать килограммов и по объему талии больше соответствовал женщине на последних сроках беременности, нежели в меру упитанному мужчине.
– Вот что, голубчик, – сказал доктор, заполняя карточку медосмотра, – с такими результатами я не могу допустить вас к работе.
– Как не можете? Почему? – Цибуля подался вперед. Стул под ним пронзительно скрипнул, словно кошке наступили на хвост.
– Потому что вы безобразно располнели. А если с вами что-то случится при исполнении? Вдруг вы за нарушителем погонитесь и вас удар хватит? Кто за это отвечать будет?