Александр Пономарёв – Четвертое уравнение (страница 37)
«Круговерть» смачно всхлипнула, как потревоженная трясина, и закружила изоргов над продавленной воздействием деструктива землей. Твари барахтались, как перевернутые брюхом кверху черепахи, рычали, выли, скулили и взвизгивали, не понимая, что происходит. Их все быстрее кружило в воздухе и все выше поднимало над землей. Неожиданно крики и вопли изоргов заглушил нарастающий гул, будто где-то включили электродвигатель и он начал набирать обороты. Сильно запахло озоном, а потом бахнуло так, словно пальнули из корабельной пушки, аж задрожали окна на первом этаже исследовательского центра, и разрядившийся деструктив брызнул во все стороны багряным фонтаном из костей и окровавленных ошметков.
Богомолов рвал и метал. Он был в бешенстве и не мог припомнить, когда в последний раз испытывал столь сильные чувства злости и отчаяния. Мало того, что авантюра стоила почти половины его малочисленного отряда пусть и невероятно живучих, но все же смертных изоргов, так еще и результаты оказались не те, на какие он рассчитывал. Он так надеялся захватить в плен и подчинить себе военсталов из этого временн
Брызгая слюной, он ругал выстроившихся перед ним в ряд и поникших головами изоргов с перепачканными чужой кровью руками и рылами. Богомолов крыл их последними словами, а они переминались с ноги на ногу, пыхтели, щелкали челюстями, причмокивали и облизывались, как сытые и довольные жизнью коты. Изорги не чувствовали за собой вины. Приказ выполнен. Перепуганные насмерть ученые – пусть и не все, а лишь жалкая кучка уцелевших во время беспощадного, как стихийное бедствие, налета, – заперты в домиках для персонала, а малочисленные защитники научного лагеря уничтожены подчистую, и трупы их наполовину обглоданы. Последнее не входило в поставленное боссом задание, но как тут удержаться и не вонзить зубы в аппетитную плоть, когда от азарта погони закипает кровь, а источаемый жертвами запах страха щекочет ноздри, туманит разум и застилает алым глаза. К тому же хозяин все равно даст добро, так какая разница, когда утолять непреходящий голод: в момент охоты на слабых, но таких вкусных человеков или часом-другим позже?
– Куда он мог подеваться, черт побери?! Он же не иголка в стоге сена, в конце-то концов! Ничего не можете толком сделать! – рявкнул Богомолов и продолжил чихвостить изоргов на чем свет стоит, пока не выдохся.
Перед тем, как накинуться с бранью на кровожадных тварей, он лично осмотрел тела убитых ими ученых и не нашел среди них профессора. Была у него мысль, что Шарова сожрали, но, во-первых, изорги не успели обглодать ни один труп до костей, а во-вторых, они терзали только тела стрелявших в них военсталов, а ученым сворачивали шею или выпускали кишки. Наконец он махнул рукой и недовольно бросил:
– Пошли вон отсюда, тупицы безмозглые! Видеть вас не хочу!
Изорги разбрелись по территории лагеря кто куда. Одни отправились доедать частично истерзанные тела военных сталкеров, другие забились в укромные уголки и погрузились в чуткий сон.
– Все надо делать самому, – сердито буркнул Игорь Михайлович и посмотрел по сторонам. Случайно брошенный взгляд на одну из мачт системы пассивной защиты натолкнул на мысль: а не проверить ли записи с камер видеонаблюдения? Их тут столько понатыкано – шагу нельзя ступить незамеченным. Если у профессора нет при себе шапки-невидимки, он стопроцентно его найдет.
Игорь Михайлович размашисто зашагал к главному корпусу научного лагеря, размышляя о том, что будет, если не оправдаются надежды на видеозапись. Профессору с его мозгами ничего не стоит заново построить трансмиттер, и тогда одному черту известно, чем все закончится. А еще он опасен тем, что одновременно двух Шаровых не может быть на белом свете. Есть только один, тот самый, чье тело сейчас стало оболочкой для величайшего махинатора всех времен и народов Игоря Михайловича Богомолова. Только этот Шаров имеет право невозбранно ходить по земле. Второй должен навсегда исчезнуть, но не умереть, а стать интеллектуальным рабом своего двойника.
– Твое место в подземной лаборатории, и я тебя туда упеку, – пообещал Игорь Михайлович, входя в просторное фойе исследовательского центра. Через несколько минут он стоял возле входа в серверную и смотрел, как под приложенной к настенному сканеру ладонью скользит узкая полоска зеленого света.
– Доступ разрешен, – раздался под потолком приятный женский голос, и отливающая металлическим блеском дверь плавно скользнула в сторону.
В серверной было шумно от гудящих вентиляторов. Богомолов прошел к столу с установленными на нем полукругом тремя большими мониторами, сел в кресло и подвинул ближе к себе клавиатуру. Сам он не особо разбирался в компьютерах, но в текущей ситуации это не имело значения. В его нынешнем теле мирно уживалось несколько сознаний, в том числе и двух профессоров: Шарова и Карташова. В зависимости от стоящей перед ним задачи, он мог вывести любое из этих сознаний незначительным усилием воли. В текущей ситуации он решил: будет оптимально, если Шаров поможет найти сам себя.
Богомолов закрыл глаза и сосредоточился. Когда он снова поднял веки, выражение его глаз изменилось. Хищный блеск исчез. Вместо него появился флер задумчивости, свойственный взгляду как умных, так и глубоко погруженных в себя людей.
Кнопки защелкали под кончиками скользящих по клавиатуре пальцев. Игорь Михайлович не собирался последовательно просматривать записи с каждой камеры. На это ушло бы слишком много времени и сил. В его случае – непозволительная роскошь и бессмысленная трата ресурсов. Он хотел использовать имеющиеся в его распоряжении возможности с максимальной эффективностью. Поэтому он сперва нашел в базе данных исследовательского центра личное дело Шарова и скопировал из него фотографию, а потом загрузил ее в программу распознавания лиц и стал ждать.
Первое время Богомолов неотрывно смотрел в разбитый на десятки небольших квадратов монитор. Когда же голова заболела от непрерывного мелькания черно-белых картинок, он закрыл глаза, откинулся на спинку кресла и незаметно для себя уснул.
Из состояния дремы его вывел похожий на писк мыши звук. Игорь Михайлович встрепенулся, потер руками слегка опухшее спросонья лицо и посмотрел в монитор. Программа отобрала из множества записей те, на которых был замечен Шаров и вывела их на экран в виде трех горизонтально расположенных прямоугольников со статичными картинками внутри.
Богомолов протянул руку к столу и запустил воспроизведение первой записи. Профессор что-то искал в сейфе у себя в кабинете. Вскоре Игорь Михайлович узнал, что именно. Шаров где-то добыл невероятно редкий артефакт и хранил его под замком. А еще в сейфе лежала флешка – видимо, с очень ценной информацией, потому что профессор обрадовался, когда просмотрел ее содержимое в ноутбуке.
– Ничего, скоро я узнаю, что ты там увидел, – пообещал Богомолов и включил запись с другой камеры. Здесь не было ничего интересного: Шаров шел по коридору, спускался по лестнице в фойе и следовал к выходу во внутренний двор исследовательского центра. Богомолов прокрутил ролик на ускоренной перемотке и перешел к последней записи. Ее он просмотрел дважды – второй раз в замедленном режиме. При нормальной скорости он просто не смог понять, почему вдруг перед профессором появилась полупрозрачная сфера, и только при замедленном просмотре увидел, как Шаров бросает в аномалию тот самый артефакт из сейфа.
– Хана тебе, голубчик! – радостно захохотал Богомолов. Он покинул серверную, сгорая от желания как можно скорее вернуться в родное время, заполучить ценный артефакт и наконец-то узнать, что было на той флешке из сейфа.
Игорь Михайлович вышел на улицу и мысленно подозвал к себе изоргов. Вскоре вся немногочисленная свита сидела возле его ног и преданно смотрела в глаза хозяина, ожидая новых приказов.
Богомолов не мог воспользоваться стационарным трансмиттером, поскольку сам уничтожил его в прошлый визит сюда, но это и не требовалось. Он расстегнул поясную сумку, достал из нее внешне похожий на большую консервную банку предмет. Откинул верхнюю крышку первого работающего прототипа переносной машины времени. Понажимал кнопки, вводя необходимые параметры. Снова закрыл крышку, аккуратно поставил «консерву» на землю, отошел на шаг назад и стал ждать.
Несколько мгновений ничего не происходило, но вот компактный трансмиттер завибрировал. Над ним появился широкий веер голубоватых лучей. Сквозь него виднелись как будто подернутые дымкой полукруглый металлический ангар и часть массивной опоры спутниковой тарелки.
Богомолов вытянул руку по направлению к низко гудящему, как трансформатор ЛЭП, порталу. Изорги послушно запрыгали на четвереньках к пробою в незримой ткани пространства-времени, исчезая в нем один за другим.
Игорь Михайлович последним шагнул в портал. Из сотканного голубоватыми лучами конуса высунулась его рука, схватила «консерву» и скрылась из виду.