Александр Полещук – Перемена мест (страница 2)

Характерная деталь испанского пейзажа – силуэты быков на возвышенностях. Железные монументы были расставлены вдоль оживлённых трасс ещё в шестидесятые годы. Говорят, рекламный ход придумал сам диктатор Франсиско Франко. Испания стала тогда открываться миру, и власти всячески старались создать у иностранцев благоприятное впечатление о стране. Быки, очевидно, намекали на корриду, но рекламировали для туристов другой национальный продукт – бренди «Осборне». Бренди этот весьма достойного вкуса, и на его этикетке по сей день красуется упитанный бычок.

Однако наступили иные времена, и рекламные животные потеряли былое назначение. Частично они были демонтированы и отвезены на переплавку, частично остались ржаветь в одиночестве. Чем-то знакомым повеяло от этой истории, и я стал сочувственно поглядывать на нелепых железных колоссов, брошенных за ненадобностью.

Самое большое удовольствие, которого лишены едущие по автострадам, – придорожные кафе. Разумеется, на автострадах построено много заправочных станций с барами, магазинчиками, ресторанчиками. Кафе же на «национальных дорогах» лишены внешнего блеска. Сидишь на тяжёлом высоком табурете у стойки, неторопливо попиваешь крепкий кафе соло из глиняной чашки и пытаешься распознать, чьи портреты удостоились чести быть напечатанными на этикетках многочисленных бутылок, выстроенных рядами на стеллаже.

В таком кафе следует обязательно попробовать солоноватый ламанчский сыр кесо манчехо или хамон – сырокопчёный окорок (его называют солёной ветчиной) с толстым ломтем хлеба. И тогда вдруг придёт в голову, что когда-то здесь находилась вента, где с потолка так же свисали коричневые окорока, и хозяин с таким же выдубленным солнцем и ветрами лицом, как у теперешнего, потешался над фантазиями Рыцаря Печального Образа…

Не выбирай мы время от времени «национальную дорогу», не пришлось бы увидеть, как появляются на горизонте маленькие городки. Всегда одинаково: сперва на фоне неба возникает колокольня, потом становятся видны крыши, мелькает за окном придорожное кафе, автомастерская, какая-нибудь местная фабричонка – а вот и улица с тесно поставленными домами, и машина, следуя курсом на колокольню, вкатывается на Пласа Майор – маленькую, но все же Главную площадь, которая есть в каждом уважающем себя испанском городе. На площади храм цвета тёмной охры, посвящённый скорее всего Деве Марии, в старинном доме аюнтамьенто – городская управа, рядом сувенирный магазин, вокруг площади пешеходная зона для пасео – вечернего променада.

Примерно то же самое встретится в следующем населённом пункте. Но удивительно: повторяемость городских видов не вызывает ощущения однообразия и скуки. Похожесть дорожных картин есть признак ненарушенного векового уклада, а не следствие стандарта. Новая культура не вытесняет старую, не уничтожает её, а дополняет – как новая автострада, проложенная в одном направлении с «национальной дорогой», оставляет в неприкосновенности её неповторимый колорит.

Полуденная сардана

Звуки оркестра мы услышали издалека. Выйдя на площадь, я увидел этот оркестр, состоящий в основном из духовых инструментов. Музыканты расположились на возвышенной площадке перед порталом готического Кафедрального собора. Пять или шесть хороводов, человек по двадцать-тридцать в каждом, сосредоточенно двигались под музыку, каждый вокруг сложенной в центре горки плащей и сумок. Как будто язычники вокруг священного дерева.

Барселонцы танцуют сардану лет пятьсот. Каждое воскресенье в полдень они приходят для этого на Кафедральную площадь.

Сардана – самый странный из виденных мной танец. Он исполняется только в Каталонии, где вообще много странного. Обычно люди танцуют, когда веселятся. При этом приветствуются всякие вольности: лихой прыжок, затейливое коленце, забавный жест, неожиданный крик. А здесь танцующие не улыбаются, не пытаются показать себя с лучшей стороны. Сардана похожа на ритуальное действо, подтверждающее принадлежность каждого участника к каталонскому сообществу. Сомкнутые руки, гордо поднятые над головами, неразрывный круг – всё это знаки единства, взаимопомощи, общей идеи. Часто к танцующим присоединяются туристы. Но что для туристов развлечение, то для каталонца имеет глубинный смысл, вряд ли понятный иностранцам.

Почти триста лет испанские короли, а после них каудильо Франко не жаловали каталонцев своими милостями. Да и за что было жаловать? Даже объединившись в Средневековье с другими испанскими землями во имя общей борьбы с маврами, каталонцы при каждом удобном случае подчёркивали свою особость. Гордились тем, что ещё в XIII веке в Каталонии возникли кортесы – представительный орган местной аристократии, церкви и городских сословий. Что здесь придумали женералитат – прообраз правительства. Что говорят они на каталанском языке – катала́. Кстати, когда Дон Кихот и его верный оруженосец Санчо Панса по пути в Барселону повстречали разбойников, их предводитель, как отмечает Сервантес, обратился к путникам именно по-каталански.

Гнев Мадрида обрушился на каталонцев после войны за Испанское наследство, потому что Каталония поддержала в ней австрийского эрцгерцога. Австрия и её союзники тогда проиграли войну, и 11 сентября 1714 года испанские войска вошли в Барселону. Парламент и правительство Каталонии были ликвидированы, а каталанский язык был запрещён к употреблению в судах, правительственных учреждениях и школах.

Позднее день 11 сентября был провозглашён Национальным днём Каталонии. Не день триумфа и славы, а день жестокого поражения – как напоминание о национальном унижении и цене свободы…

Каталонцы всё же сумели сохранить себя. Они разговаривали между собой на родном наречии, сооружали дома, похожие на маленькие крепости, танцевали сардану на сельских площадях, лакомились чёрным хлебом, политым оливковым маслом и натёртым чесноком и помидором. Они устраивали странные шествия кукол-великанов, драконов, чертей и других чудищ, разыгрывали сцены сражений христиан с сарацинами. По праздникам мужчины развлекались тем, что строили «замки». Самые крепкие становились в круг, крепко сцепившись руками, на плечи им становился другой круг поменьше, третий и так далее, пока нижние могли выдержать тяжесть, а потом на вершину пирамиды вскарабкивался «флюгер» – самый ловкий в округе мальчишка. Зачем они делали это? И почему делают до сих пор?..

Началом культурно-национального возрождения Каталонии считается вторая половина XIX века. Однако частичное возвращение автономии произошло только в начале 30-х годов, да и то ненадолго. Поражение республиканцев в гражданской войне положило конец притязаниям каталонцев на самоопределение и свободное развитие. Лишь в 1975 году, после смерти Франко, когда король Хуан Карлос I начал проводить демократические преобразования, каталонцам вернули былые вольности. Согласно действующей конституции, Каталония, наряду с другими историческими территориями страны, получила статус автономной области. Теперь здесь снова свой парламент и правительство, каталанскому языку придан статус официального, и культура каталонцев получила возможность свободного развития.

На горе Монжуик, откуда открывается захватывающий вид на Барселону, много замечательных сооружений. Среди них белоснежная скульптурная группа: мужчины и женщины танцуют сардану, вскинув сцепленные руки. Памятник каталонскому упрямству.

Район за Кафедральным собором на картах обозначается как Барри Готик, то есть Готический квартал. Барселонцы же называют его Яичным Желтком, считая, что это название точнее определяет его историческую роль. Помимо готических зданий, тут немало ощутимых следов более ранних эпох – Рима и вестготов. Яичный Желток – поистине зародыш Барселоны, животворящее ядро, на которое впоследствии слой за слоем нарастали новые кварталы, запечатлевая в камне движение времени.

Что ни шаг здесь – то знак истории: колонна римского храма, старинный дворец автономного каталонского правительства, ратуша, музей истории города.

Королевская площадь сумрачна и пустынна. Одинокий скрипач наигрывает Сарасате. По камням этой площади триумфально шествовал Христофор Колумб, чтобы положить к ногам их королевских величеств Фердинанда и Изабеллы открытый им Новый Свет. Рассказывают, что убранство дворцового зала, где проходил приём адмирала, составляли тогда два трона да резной комод. Королева распорядилась принести стул для героя дня – к зависти грандов и придворных, оставшихся стоять.

По иронии истории Барселона, столь пышно встретившая Колумба, через его открытие и пострадала. Она потеряла былое значение для Испании, поскольку основной поток товаров из колоний пошёл через южные порты страны. Тем не менее Колумб здесь почитаем. В центре площади Врата Мира, откуда открывается вид на гавань, стоит пятидесятиметровая колонна, увенчанная статуей великого мореплавателя. Колумб указывает на запад – туда, где находится открытая им Америка, по той же иронии истории названная не его именем

В стиле тапас

Наверное, Бенидорм – самый урбанизированный туристический центр Средиземноморского побережья Испании, даже в его названии слышится что-то индустриальное. Но как бы его ни называли – железобетонным символом Коста-Бланки или Манхэттеном Средиземноморья, он всё равно остаётся испанским городом, и его национальный колорит не могут истребить ни толпы туристов, ни стандартные башни гостиниц, охватывающие широкой дугой бухту. В исторической части бывшего рыбацкого городка есть и старинная церковь, и ратуша, и рынок, и крохотные площади с громкими названиями. А в кривоватых улочках, веером расходящихся от гавани, каждый вечер разыгрывается аттракцион – вечерний обход испанцами тапас-баров.