Александр Подольский – Иллюзионист. Иногда искусство заставляет идти на преступление, а иногда преступление – это искусство… (страница 19)

Лицо Натальи вытянулось от удивления, она кивнула и, отправив венценосного брата к гостям, отвела следователя в кабинет.

– Очень прожорливые рыбки, – заметил Гордеев, постучав пальцами по стеклу аквариума, – у моего друга были такие. Им нельзя класть крупный декор. Они его заглатывают, думая, что это добыча, а потом не могу отрыгнуть.

– Откуда вы узнали о Луизе? – выпалила Наталья.

– Я знаю, что вы позвали ее, потому что чувствуете, что в доме творится что-то странное. И я вам верю, – кивнул Гордеев, – только что на моих глазах кто-то, кого я не смог увидеть, чуть не придушил вашу домработницу.

Наталья зажала рот ладонью и обессиленно рухнула на кушетку.

– Что?.. – простонала она, не сводя со следователя застывшего взгляда.

– Я не понимаю, что происходит, Наталья, но я не могу оставить вас с этим одну. Никто из родственников не поверит вам. Вы позволите мне помочь?

– Да, – кивнула она, вытирая слезы.

– Если произойдет что-то странное, опасное, чего нельзя объяснить, сообщите мне об этом сразу, – Гордеев вложил в ее дрожащую руку визитку.

Сев в машину, он первым делом открыл бардачок и, распечатав один из пластиковых пакетов, положил в него полотенце. Дело и впрямь закручивалось в далеко не простой узел. Гордеев засунул руку в подлокотник, нащупав помятую пачку «Собрания», и вытряхнул сигарету.

Конечно, вся прислуга могла быть в сговоре, но за всю свою практику Гордеев не мог припомнить у горничных столь убедительной актерской игры. Если гадалка затеяла этот спектакль, то точно решила довести его до конца. Конечно, в любой момент ее можно прижать и впаять доведение до самоубийства. Так было бы правильнее всего.

Гордеев снова пошарил в подлокотнике и, не найдя зажигалки, нехотя вернул сигарету обратно в пачку. В голове проносились десятки версий, реальными из которых можно было считать в лучшем случае две.

– Никому, кроме наследников, не была выгодна смерть этой несчастной старухи, – размышлял он вслух, сидя на своей кухне и разглядывая отчет о последних перемещениях погибшей.

Шестеро вписанных в завещание родственников, и без того настолько богатых, что могли бы легко обойтись и без наследства. Так кому из них понадобилось устраивать весь этот фарс с предсказаниями?

– Роза Михайловна… Отчего же вдруг вас начал мучить этот дурной сон?..

Время шло, телефон молчал. Гордеев открыл коробку лапши и продолжил рассматривать материалы дела. За последние два месяца Крылаева наведывалась еще по нескольким необычным для себя адресам. Два раза она заезжала в роддом, где работала ее знакомая. И один раз по странному адресу в Химки, где у ее окружения вряд ли могли оказаться друзья.

Смартфон завибрировал и медленно пополз к краю стола. Гордеев моментально поднял трубку.

– Похоже, ты не зря гонял нашу лабу, начальник, – ухмыльнулся Женя на том конце линии. – На полотенце мы нашли кое-что неожиданное. Я сейчас пришлю тебе отчет на почту.

– Срочно скидывай! У меня звонок на второй линии! – закричал Гордеев, услышав вибрацию входящего вызова.

– Сергей Борисович, – прошептала Наталья в трубку, голос ее дрожал. – Это случилось, снова.

– Успокойтесь. Объясните кратко, что произошло.

– Мы проснулись от криков. Садовник, у него приступ, он не может дышать. Скорая уже едет.

– Кто сейчас находится в доме?

– Только наша семья. Больше никого.

– Уже час ночи, он всегда оставался ночевать в вашем доме?

– Нет, я думала, что он уехал вечером, после поминок. Не знаю, зачем он вернулся. У него сильный приступ, кажется, он умирает.

– Наталья, послушайте меня, мне нужно осмотреть ваш дом, но так, чтобы об этом больше никто не узнал. После того как скорая уедет, отключите сигнализацию и оставьте заднюю дверь открытой. Когда все уснут, я войду в дом через кухню. Ждите меня там.

Гордеев припарковал машину за поворотом, чтобы не привлекать внимания. Огни скорой помощи уже удалились от особняка, и дом погрузился в темноту. Лишь редкие отблески света из окон напоминали, что в доме еще остались люди.

Он вышел из машины и направился к заднему двору. В воздухе стоял запах влаги и мокрой земли, на крыше едва слышно поскрипывал флигель. Гордеев аккуратно обошел знакомые кусты пионов, чье расположение он запомнил и, убедившись, что окна спален не выходят в эту часть сада, включил фонарь.

За кустами оказались четкие следы мужских кроссовок. Комья земли также виднелись на подоконнике у окна первого этажа. Его рама, как убедился Гордеев, была слегка приоткрыта. Он проследовал на кухню. Наталья уже ждала его там. Непривычно было видеть ее в ночной растянутой майке и домашних тапочках.

– Я хочу позвонить Луизе, – прошептала она, едва сдерживая всхлипывания. – Я боюсь, что это случится с детьми.

– Вначале мне необходимо осмотреть дом, – прошептал Гордеев. – Кто и где обнаружил садовника?

– Его нашел Нико, в мамином кабинете.

Они тихо проследовали через гостиную. Гордеев осторожно открыл дверь, помня, что она скрипит. Наталья включила настольную лампу, и в кабинете воцарился полумрак.

– Ваш муж не вернул картины, – прошептал следователь, освещая фонарем пустые прямоугольники на синих обоях.

– Нет. Я попросила его увезти их в нашу бывшую квартиру, она сейчас пустует. Так хотела бы мама.

– А остальные произведения искусства, похоже, не заинтересовали вашего садовника…

Гордеев осмотрел ковер и обнаружил крупицы свежей земли в проеме за шелестящими нитяными шторами с продолговатыми бусинами.

– Куда ведет эта лестница?

– Через башню сразу к спальням.

– Но сейчас в доме пустует только одна спальня, верно?

Они осторожно поднялись по скрипучей винтовой лестнице, стараясь никого не разбудить. Гордеев открыл дверь в комнату покойной, пропуская Наталью вперед. Внутри царил полумрак, и лишь слабые отблески уличных фонарей пробивались сквозь плотные шторы. Комната была отделана в темных тонах и обставлена старинной мебелью. Единственное, что было современным в этом интерьере, так это электронный тахометр на прикроватной тумбочке и кожаное массажное кресло у окна. Гордеев тихо прикрыл дверь и включил свет.

– Посмотрите, все ли здесь на своих местах, – попросил Гордеев, осматривая спальню.

Наталья кивнула и нерешительно стала изучать комнату. Осторожно выдвигала ящики комода, проверила, заперт ли сейф за картиной с серой лошадью, после чего подошла к столу с большим овальным зеркалом. За духами и баночками кремов стояла большая резная шкатулка. Она осторожно открыла ее и начала перебирать украшения. Вдруг ее лицо побледнело, и она резко выпрямилась.

– Колье… Его здесь нет! – воскликнула Наталья, сжимая пальцами края шкатулки.

– Вы уверены, что оно было здесь раньше? – Гордеев нахмурился и подошел ближе, чтобы рассмотреть содержимое шкатулки.

– Я сама вернула его на место, после того как в полиции нам отдали вещи из морга, – ответила она, едва сдерживая слезы. – Теперь оно пропало. То самое колье, что было на ней в мой день рождения.

– Наталья, думаю, я знаю, что происходит в вашем доме.

– Что?! – опешила она, чуть не вскрикнув.

– Мне нужно собрать доказательства. Сейчас идите спать и не сообщайте никому о пропаже. Я приеду утром с сотрудниками, и мне необходимо, чтобы вся ваша семья была в сборе.

Спустя семь часов, с наступлением рассвета, на модный поселок опустился туман с ближайших холмов. Густой, совсем осенний. Окутал красные дома, словно стараясь спрятать от солнца. Гордеев велел не включать мигалки. Две полицейских машины притаились в тишине утра, выдавая свое присутствие только светом дальних фар.

Следователь зашел на крыльцо под свод античных колонн и учтиво позвонил в дверь, прислушиваясь к возне внутри дома. Послышалось шарканье тапочек, и дверь распахнул Олег в махровом халате и с взъерошенными волосами.

– Какого черта вам опять нужно?!

– Доброе утро, – улыбнулся Гордеев, – боюсь, сегодня я привез вам неприятные новости. Позвольте войти.

– Нет, не позволю. Вы что, серьезно думаете, что можете являться сюда, когда вам вздумается? Да вы кто вообще такой? Кто вас уполномочил?!

– Олег… – в дверях показалась Наталья, выглядевшая еще более взволнованной, чем вчера, кажется у нее не получилось заснуть этой ночью. В руках она держала вскрытую пачку капсул, которыми собиралась заправить кофемашину. Наталья поспешила успокоить супруга. – Кое-что случилось, это я позвонила ему, – прошептала она.

– Позовите всех, кто сейчас в доме, в кабинет, – попросил Гордеев, – я подожду там, пока вы завариваете кофе.

Спустя пятнадцать минут все семейство Крылаевых расположилось вокруг письменного стола, словно для общего портрета, которого явно недоставало этому кабинету. Впрочем, их сегодняшний вид вряд ли подходил для такого мероприятия. Все были усталыми и раздраженными.

Нико вызывающе стучал по краям чашки, помешивая сахар в своем капучино. Ангелина, с белым полотенцем на голове, не успела накрасить глаза и выглядела так, словно внезапно простудилась. Олег молча сверлил следователя взглядом, а Наталья встала у окна рядом с сыном и племянником. Похоже, что ее тревога незримо передавалась им.

– Что ж, у меня для вас есть две новости. Определенно плохая и хорошая. Хотя не для всех из вас… – задумчиво добавил он.

– Бога ради, говорите прямо! – потребовал Нико.

– Должен сообщить, что вчера ночью ваш садовник попал в больницу после попытки украсть драгоценности из дома. А именно – колье с семью бриллиантами, принадлежавшее покойной Розе Михайловне. То самое, которое все вы видели на ней в день ее смерти. Он проник в дом со стороны сада через заранее открытое окно, которое не попадает в объективы камер, после чего забрал колье из шкатулки на столе Розы. Конечно, кража напрямую не относится к делу, но именно она поспособствовала сокрытию улики.