Александр Подольский – Аконит, 2020 № 07-08 (цикл 2, оборот 3:4, февраль) (страница 59)
Была ещё одна история, ставшая легендой, которая произошла всего четыре года назад. Один рыбак забрёл в аббатство переночевать; его братии было свойственно спать в укромных местах на побережье, где они занимались своим промыслом. На следующее утро этот человек был найден блуждающим в глубоком смятении на берегу моря. Сначала он ничего не мог сказать, а позже, когда речь частично вернулась к нему, он бессвязно бормотал о песнях и молитвах, и о том, как что-то зеленоватое смотрело на него. Через два дня после того, как он частично выздоровел, он исчез. Когда была отправлена поисковая группа, он был найден мёртвым и ужасно изуродованным в том самом аббатстве. Из предметов, с помощью которых он был убит, ничего не было обнаружено. На теле мужчины были обнаружены любопытные следы, глубокие, словно оставленные когтями разрывы, а невероятная белизна заставила провести осмотр, показавший, что в теле бедняги не было ни капли крови — человек либо обильно истёк кровью, либо был осушён.
Все эти размышления вызывали лёгкую дрожь, и мистер Филлипс, внезапно возвращаясь к реальности, быстро подхватил другой кусочек угляи снова начал набросок, что, как казалось, на этот раз проходило несколько легче.
Мистер Филипс едва успел закончить рисунок, как Арнсли появился изнутри аббатства и подозвал художника к себе. С недовольной улыбкой мистер Филлипс встал и медленно прошёл через кусты к месту, где стоял Арнсли.
— Так, — спросил он, подойдя, — что случилось? — в его голосе прозвучала нотка раздражения, которая полностью ускользнула от Арнсли.
— Я наткнулся на надпись, друг мой, и мне стало интересно, сможете ли вы её прочитать. Я думаю, она на латыни, но настолько любопытной и старой, что я не уверен, правильно ли я её понимаю, — хотя мне кажется, я могу немного проникнуть в смысл этой надписи.
— О! — сказал мистер Филлипс слегка раздражённо.
— Просто следуй за мной, — сказал Арнсли. Он повернулся, вошёл в аббатство и быстро прошёл по коридору, параллельному монастырской аллее. — Это здесь, в коридоре, — сказал он через плечо мистеру Филлипсу и слегка обернулся, окинув взглядом художника в тусклом свете коридора.
— Продолжайте, — быстро сказал мистер Филлипс, думая о рисунке, который он собирался закончить.
— Кажется, это выбитона какой-то плите — так я и должен сказать, — продолжал Арнсли, будто не расслышав его. — И надпись почти уничтожена— вы ожидаете этого, не так ли? — Арнсли внезапно остановился. — Мы пришли.
Арнсли подошёл к прямоугольному камню, установленному, как смог определить художник, прямо в центре коридора. Мистер Филлипс наклонился, чтобы взглянуть на надпись, на которую Арнсли указал своей тростью.
— Что это? — спросил Арнсли через мгновение.
— Это латынь, конечно, — как вы и думали.
— Ну, она, кажется, указывает на то, что это место имеет римское начало, в конце концов, а?
Мистер Филлипс раздражённо хмыкнул; он вспомнил, что, несмотря на мнение авторитетов, Арнсли придерживался своей веры в то, что аббатство является продуктом римского вторжения.
— Даже если это здание было основано римлянами во время первого нашествия, надпись могла появиться здесь и много лет спустя. Насколько я могу судить, здесь написано
— О! Я считаю это лучшим объяснением, — сказал Арнсли, пожав плечами. — Мне сказали, что в Уоллингтоне есть священник, у которого находится старая газета об этом аббатстве, и он, кажется, думает так же, как и я. Однажды я отправился к нему, чтобы взглянуть на эту газету, но старика не было дома, а его перепуганная домработница не позволила незнакомцу шарить в бумагах священника. Его имя Ричардс, отец Ричардс; я думаю, вы могли бы получить от него немало материала, если бы захотели. Он специалист в области старых аббатств и соборов.
Мистер Филлипс поднял брови.
— Возможно, ваш отец должен знать что-то об аббатстве?
Арнсли покачал головой.
— Хотя он и назначен правительством хранителем аббатства, в его библиотеке нет ничего, относящегося к этому месту. И, как ни странно, он никогда не горел желанием обсуждать со мной аббатство. Время от времени он бросает несколько расплывчатых слов, фактов, но большую часть того, что я знаю, я узнал из разговоров с археологами, которые посещают его. Он довольно сильно цепляется за друидические истоки этого места, но когда однажды я высказал ему своё мнение на этот счёт, он довольно резко отверг его. Кроме того, он, кажется, полагает, что в этом месте что-то не так. Думаю, это вытекает из опыта, который он сам получил здесь.
Он был в этом месте однажды, охотясь поблизости. Придя сюда после наступления темноты, он клянётся, что слышал, как здесь кто-то поёт, и увидел в желтовато-сером призрачном свете процессию фигур в чёрных капюшонах. Он вспомнил всем известные истории о призрачных монахах, посещающих аббатство. Никто из нас не обращает никакого внимания на его историю; его фляга была совершенно пустой, когда он добрался до дома — а он обычно не в состоянии влить в себя так много.
Мистер Филлипс осторожно рассмеялся. Арнсли посмотрел на плиту.
— Как вы думаете, это что-нибудь значит? — спросил он. — Возможно, это относится к какой-то определённой вещи?
— Вздор, Арнсли. Вполне вероятно, что монахами и была сделана эта надпись. Я думаю, вы найдёте и другие, если осмотритесь.
Арнсли посмотрел на мистера Филлипса с улыбкой на лице.
— Странно, что вы сразу подумали об этом. Я тоже так думал, и попытался осмотреться, прежде чем позвать вас. Других надписей нет.
— Очень вероятно, — невозмутимо ответил мистер Филлипс. — Вы видите, что эта надпись почти уничтожена. Возможно, другим повезло меньше.
— Возможно, — неохотно уступил Арнсли, всё ещё не сводя взгляда с плиты.
Мистер Филипс пожал плечами и вышел из здания, направившись туда, где стоял его мольберт. Арнсли опустился на колени и начал осматривать плиту в мельчайших подробностях. Вопреки словам мистера Филлипса, он не верил, что надпись была помещена сюда просто в религиозном рвении, чтобы монахи, которые проходили по этому пути час за часом в давно ушедшие годы, склонив головы и шепча безмолвные молитвы, видели это вечное слово, а увидев, надеялись и стремились проникнуть сквозь завесу. Но более тщательный осмотр плиты ничего не дал.
Наконец он поднялся и, исполнившись внезапной надежды, осмотрелся вокруг в поисках какого-нибудь камня или старой изношенной скобы. Он внезапно подумал, что эта плита может скрывать какой-то секретный проход, давно забытый — возможно, сейчас уже совершенно непроходимый. Камень примерно в три раза больше его сжатого кулака, почти спрятанный в полумраке коридора, был наградой за его поиски. Недолго думая, он схватил его и начал колотить по плите. Через несколько секунд он остановился; усилия казались совершенно бесполезными. Ему показалось, что он услышал глухой звук из-за плиты, но не был уверен в этом;то, что так привлекло его внимание, было, во всяком случае, очень незначительным. Тогда он подумал, что камень должно быть очень толстый — настолько толстый, что удары его маленького орудия мало что дадут. Он встал и отбросил камень к стене коридора.
Через окно монастыря он увидел, как мистер Филлипс старательно чертит свой холст. Он начал жалеть, что они запланировали остаться здесь на ночь, чтобы дать художнику достаточно времени отдохнуть и на следующий день нанести последние штрихи на свою картину. Если бы только мистер Филлипс запротестовал против связки одеял! Арнсли не мог объяснить свои мысли, ведь именно он предложил остаться на ночь. Возможно, некая угроза в атмосфере угнетала Арнсли, — так, по крайней мере, заключил он, посмотрев на зловещие чёрные тучи, нависшие низко над горизонтом. С нетерпением вздохнув, он вышел, взял связки одеял и небольшой набор инструментов, которые они принесли, и отнёс их в аббатство. Он разместил их в углу одной из самых защищённых комнат инаправился к мистеру Филлипсу, который уже нарисовал задний план и теперь начал изображать монастырскую аллею, чего он не мог сделать полностью, потому что фон мог бы смешаться с её цветом по краям.
Был уже поздний вечер, когда мистер Филлипс отложил в сторону картину. Они с Арнсли слегка перекусили, после чего провели оставшийся час дневного света, бродя по аббатству и окружающему его лесу. Они решили лечь спать пораньше, чтобы покинуть аббатство до полудня следующего дня; следовательно, на западном горизонте всё ещё оставалась слабая красная линия, когда они разделись и закутались в свои одеяла.
Арнсли заснул почти сразу, но мистер Филлипс беспокойно ворочался ещё около часа. Он не мог избавиться от неприятного ощущения надвигающейся катастрофы, и страх проникал в него из тьмы беззвёздной ночи. Наконец он погрузился в состояние зыбкого сна. Ему снились бескрайние чёрные просторы, где жизнь была вечно окутана мраком. Он видел огромные чёрные пейзажи, где большие измождённые фигуры древних саксов, чьи жёсткие, жестокие лица блестели под капюшонами, выстраивались в боевые порядки подобно гигантским колоссам. Сквозь мрак проявились очертания; там было большое серое каменное здание, грубое, какое только могли сделать руки древних предков. И ряд за рядом фигуры в капюшонах маршировали триумфальной процессией вокруг каменного круга и исчезали в черноте неба. Там была огромная каменная колонна, с плоской вершины которой потоки красного цвета стекали в чёрные пасти, распахнувшиеся, чтобы принять их. Внезапно мелькнула белая вспышка, и мистер Филлипс увидел во сне огромную зелёную тварь, с трудом различимую на фоне неба, взбивающую воздух длинными красными щупальцами, с чьих присосок капала кровь, и разбрызгивающую её над стоящими на коленях фигурами молящихся поклонников. Появилась лёгкая дымка, упавшая, словно бархатный занавес, и снова появились одетые в чёрное фигуры, двигающиеся туда-сюда среди верующих, тут и там приказывая избранникам следовать за ними. Затем всё вновь исчезло, укрытое за сверкающей белизной, похожей на непроницаемый туман, бессильно кружившийся вокруг.