Александр Подольский – Аконит, 2020 № 07-08 (цикл 2, оборот 3:4, февраль) (страница 58)
Они были не слишком далеко — три внушительные фигуры, будто гигантские поганки, выросшие под деревьями. Один из циклопов ткнул в меня острой палкой, но я поймал его за тонкое запястье и встряхнул: крашеная голова свалилась с его плеч, и разоблачённый Фелтон, моргая, вернулся к жизни.
— Что случилось, сэр?.. Что такое? Что мы вообще тут делаем, сэр?
Другие два циклопа слонялись среди деревьев. Я поймал ближайшего за руку, пока он шёл за своим сородичем, скинул его фальшивую голову, и Бредбери начал плакать.
— Что, во имя всех святых, сэр?.. Эй, Фелтон, на тебя же ничего нет! Что мы делаем в лесу?
Я притащил их обоих на свет костра, и передал в руки Роджера, который был занят сортировкой одежды для своей группы мальчиков.
— Ба, Фелтон и Бредбери! — сказал он. — Что ж, это хороший улов, Джеймс.
— Есть ещё один в лесу, — сказал я. — Сейчас приведу его.
— Но все пропавшие мальчишки здесь. Я уже сделал перекличку. Ты должен помочь мне довести их обратно до школы. Заппингера надо будет нести.
Было уже раннее утро, когда мы отвели всех беглецов к школе и в их спальни. Послали за доктором, а тем временем Роджер, жена Роджера Памела и Молли Себайн караулили у их кроватей.
Я сказал Роджеру о том, что меня смутило, и добавил:
— Я уверен, что один из них убежал в лес.
— Но мы проверили их всех, Джеймс. Ни одного не пропало… О, поскорей бы уже доктор прибыл. Полагаю, что это было что-то вроде самовнушения, как выразился бы ты, разновидность массовой истерии или истерически вызванный гипноз. — И он устало добавил: — Я думаю, что был также пойман в него. Знаешь, пока мы отводили их обратно, я… я на самом деле думал, что язва на шее Уинтерборна была глазом. Он брёл в одиночестве и с закрытыми глазами, и на мгновение я вообразил, что он глядит на меня из своей глотки. Абсурд. Но это была изматывающая ночка.
— Хочешь, чтобы я остался здесь на страже?
— Нет. Здесь и так хватает сторожей. Думаю, доктор Холлидей будет с минуты на минуту. Иди лучше сам немного вздремни.
— Я пойду в парк, — ответил я, — посмотреть, не осталось ли чего-то, что мы упустили там. И я захватил бы твой пистолет, если ты разрешишь.
Пока я шёл через парк, воздух был очень душен. Буря, что задерживалась неделями, наконец-то приближалась. Гром прокатывался через лес, и вспышки молний, казалось, заставляли деревья выпрыгивать мне навстречу. Однако на востоке небо становилось бледнее.
Моя экскурсия с оружием, подобно предыдущей у Роджера, потерпела неудачу. Один раз мне показалось, что я услышал резкий крик из купы деревьев в центре парка, но, когда приблизился, там не было ничего особенного. И затем, после долгой кавалькады громовых раскатов и фантастических каракулей молний на севере я подумал, что слышу крики циклопа из леса. К тому времени, как я достиг опушки леса, темнота сгинула, и мне более не нужен был фонарик. Я прочесал рощу по расширяющейся спирали, начав от поляны с костром, и после двадцати минут я наткнулся на фетиш-циклопа.
Он был сжат до своего обычного размера, лёжа среди кустов ежевики на границе леса. Я поднял его и понёс ко всё ещё горящему огню. Он пытался цепляться к моей руке своими зубами, но я стряхнул его и затем метнул в тлеющее сердце костра. Поднялся дикий сноп искр, и раздался резкий вопль. Фетиш несколько мгновений корчился посреди раскалённых добела углей, и я взял одно из деревянных копий, чтобы пихнуть его обратно, если ему удастся выбраться из костра. Вскоре всё было кончено. Я глядел, как он горел, пока не превратился в ослепительно мерцающую окалину, и я потыкал в неё копьём, пока она не превратилась в пепел.
Я вернулся в школьное здание прямо перед тем, как разразился ливень. Несколько гигантских капель упали на меня, пока я бежал через лужайку, и, пока я входил через боковую дверь, с неба обрушился ревущий потоп.
В холле я встретил доктора Холлидея, спускающегося по лестнице с Роджером Эдлингтоном.
— Удивительно! — говорил доктор. — Они пропали прямо-таки чудесным образом. Ни одной отметины не осталось, за исключением того бедняги, что прикусил себе язык, и я не поверю, что у него были какие-то вздутия вообще, так ведь?.. Удивительно всё-таки, на что способны современные медикаменты.
Никто из мальчиков, вовлечённых в это дело, не помнили ничего из той ночи. Я должен был бы вообразить, что подобно Роджеру, был пойман в ловушку массового гипноза — если бы позднейшие события не предоставили постскриптум к этой истории. Во время войны наше транспортное судно было торпедировано посреди Атлантики, и выжившие были доставлены в зловонный портовый посёлок на побережье Западной Африки, чтобы дождаться прибытия другого конвойного судна. Я провёл несколько дней там, и во время своего пребывания посетил местный музей. В углу сделанного под стиль мадам Тюссо[14] «Зала этнологии» высился мрачный и внушительный оригинал джу-джу фетиша Уинтерборна. Отпечатанная карточка у его стоп объясняла, что эта гальюнная фигура потерпевшего крушение парусного корабля была многими столетиями ранее родовым божеством народа Валупа. Валупа, о чём мне сообщил сосед по барной стойке, были некогда печально известными каннибалами. И ещё:
— Возможно, — добавил он, — они остаются ими и поныне. Мой друг, полисмен, занимался одним делом до войны. В нём фигурировал колдун-знахарь Валупа…
Так я вновь услышал о рейде, в ходе которого был найден джу-джу Уинтерборна. Детали этого рейда и находок в хижине колдуна вполне достаточны, чтобы придать достоверности моей истории. Но я, пожалуй, опущу их. Это едва ли подходящая история для барной комнаты.
Те, кто ищут
~
Those Who Seek
~
Мистер Джейсон Филлипс не собирался идти в то аббатство, но когда молодой Арнсли узнал, что он художник, вынужден был отправиться туда — иного выхода не было. Сначала он мягко протестовал; ему ещё предстояло закончить роспись замка, и он пообещал себе несколько свободных дней, чтобы побродить по поместью лорда Левереджа, отца Арнсли. Но его возражения были отвергнуты взмахом руки, и потому мистер Филлипс оказался в это октябрьское утро перед своим мольбертом, мрачно глядя на руины аббатства, которые так захватили внимание юного Арнсли.
Оно было очень старым, как и многие другие аббатства, которые мистер Филлипс имел удовольствие видеть. Тем не менее, мистер Филлипс сразу заметил, что здание довольно хорошо сохранилось для своего возраста, — оно, как сказал Арнсли, относится ко времени римского вторжения, пусть некоторые и говорили о более ранних временах. Второй и третий этажи здания почти исчезли; только несколько опор вздымались в воздух тут и там. Но первый этаж, скрытый по большей части густым пологом виноградников и кустарников, на удивление хорошо сохранился. Сквозь кустарники можно было видеть глубоко посаженные окна, по направлению к монастырской аллее была расположена огромная дверь, которая настолько увлекла воображение художника, что он решил нарисовать аббатство так, чтобы можно было видеть аллею и дверь.
Мистер Филлипс начал рисовать углём. Он сделал несколько пробных мазков и стёр их. После минуты изучения он повторил процесс. Было что-то в виде этой монастырской аллеи, что ускользало от мистера Филлипса. Он отвернулся от холста и молча посмотрел на аббатство, затем снова попробовал рисовать углём, на этот раз с большей точностью. Через некоторое время он отложил свой уголь. Похоже, он не мог нарисовать аббатство так, как видел его — было ощущение, будто кто-то другой направляет его руку. Мистер Филлипс чувствовал себя словно не в своей тарелке.
Возможно, причиной была мрачная история аббатства, которой Арнсли развлекал его по пути наверх, добавляя свои мысли к тому, что уже знал. О постройке аббатства было мало что известно. Самая ранняя дата — 477 г. н. э., как сказал лорд Левередж, именно тогда аббатство отобрали у кельтов саксы. Лорд Левередж предполагал, что кельты первыми возвели аббатство как храм поклонения друидам, и недавние открытия в этой местности ничего не обнаружили, чтобы опровергнуть эту теорию. Действительно, некоторые из ведущих авторитетов были согласны с лордом Левереджем, и в последующей истории этого места данный момент подчёркивался вне всяких сомнений. В истории аббатства был разрыв в триста лет. В 777 г. аббатство вновь появилось в современной истории. Известен странный случай таинственного исчезновения группы датчан, которые осаждали это место, в то время ещё бывшее храмом. Мистер Филлипс вспомнил, что он читал о старых бардах, которые пели об этой легенде. Возможно, это был первый из инцидентов, которые и принесли аббатству зловещую репутацию. Другой случай произошёл в 1537 году, во времена Генриха VIII, когда на храм, тогда уже аббатство, напала группа наёмников Реформации Его Величества. Аббатство в то время было незанятым, но странные необъяснимые слухи передавались после от поколения к поколению, намекая на ужасные вещи, которые происходили там во время набега. Арнсли вспомнил газетные сообщения о «тёмных людях» аббатства, призраках давно умерших монахов, которые маршировали по монастырской аллее, потрясая своими чётками и читая свои требники. В результате аббатство приобрело репутацию места, населённого привидениями.