Александр Плотников – Суровые галсы (страница 25)
— Откуда ты добираешься? — спросила участливо.
— Псковские мы, — высморкавшись в тряпицу, ответила та. — Второй месяц по дорогам мыкаемся. Скорее хоть куда-нибудь приткнуться…
— Лет-то самой тебе сколько?
— С мая девятнадцатый пошел.
— Чего так рано замуж выскочила?
— Тятька с мамкой выдали.
— У самой что, головы на плечах не было?
Беженка виновато заморгала глазами.
— Муж твой где?
— Известно где — на фронте. С первых дней ушел.
— Ну ладно, — еще больше помягчела Дуня, — раздобуду вам электрическую грелку, пеленки сушить. Только смотрите мне, пароход не спалите!
Вернувшись из Сарапула, стали на зимовку в Аракчинском затоне.
Весна следующего, 1942 года выдалась вьюжной и затяжной. Волга вскрылась почти на две недели позже обычных сроков. И с первых дней чистой воды все исправные суда дружно вышли на линию, без довоенной раскачки.
Буксирный пароход «Тюлень» временно подчинили пароходству Волготанкер и вновь отправили на Каму выводить зазимовавшие там груженые нефтеналивные баржи. Сарапул миновали транзитом, однако Дуня, выкроив минутку, постояла возле борта, глядя на уплывающий за кормой маленький город.
«Как же ты приноровилась жить, девочка-мама? — думала грустно. — Сумеешь ли поднять на ноги несчастное свое дитя?..»
Из камского устья повели караван вниз по Волге к Сталинграду. За Камышином впервые увидели фашистский самолет. Он появился неожиданно со стороны солнца, в рубке «Тюленя» сперва не обратили на него внимания. Гультяева была подвахтенной и тоже отдыхала наверху.
— Гляньте, ероплан с крестами! — удивленно крикнул старик матрос Ермолаич, из бывших пенсионеров.
— Прозевали смерть свою, едрена мать! — хватаясь за рукоятки машинного телеграфа, озлился капитан Чащин.
Тень крылатого стервятника уже неслась по воде навстречу пароходу, потом, словно щебень на железную палубу, прогрохотала короткая очередь пулемета, взметнулись вверх щепки от деревянного буртика фальшборта. Самолет мелькнул, громыхнул и скрылся за горизонтом. Видно, не было у него боеприпасов или не захотел тратить их на что попало.
— Слава те, господи! — широко перекрестился Ермолаич.
Спустились из рубки на палубу поглядеть, не натворил ли беды нечаянный фашист. Но все оказалось в порядке, лишь в фальшборте, ближе к корме, зияли три рваных дыры от крупнокалиберных пуль.
— Вот, Дуняша, кончилась спокойная наша жизнь, — покачал головой Евграф Никодимович.
Глава шестнадцатая
МАРТЫНЫ ЧУЮТ ДОБЫЧУ
Антонину Шестопал срочно вызвали в штаб. Вернулась она на причал не одна, а с флагманским минером. Этого веселого старшего лейтенанта, которого не безобразил даже багровый шрам через всю левую щеку, хорошо знали на «Волгаре», несколько раз он проводил теоретические и практические занятия по минно-тральному делу. Анна Помешкина дважды сдавала ему зачет, с первого захода получить допуск к самостоятельной работе ей не удалось.
— Это он снаружи улыбчатый и добрый, а нутро у него каленое, — ворчала она после своего конфуза.
— Корабль к бою и походу приготовить! — скомандовала Антонина, взбежав по трапу.
— Куда пойдем? — спросила Рухлова. — Опять в извоз?
— Идем на заработки, девчата! — игриво воскликнул старлей.
Недавно вместе с получкой экипажу катера-тральщика начислили вознаграждение за ту самую донную мину, едва их не погубившую.
— Ишь как выгодно подрываться, — усмехнулась тогда Дуня Гультяева. — Кое-кто выкупался, жареную рыбу целую неделю ели, да еще такой куш отвалили…
Сейчас же она была довольна тем, что катер наконец-то посылают на первое настоящее дело.
— Горло где у вас можно промочить, товарищи военморы? — спросил флагманский минер. — Кричать сегодня много придется.
— В кубрике стоит бачок с кипяченой водой, — подсказала Шестопал.
Старший лейтенант спустился вниз и невольно рассмеялся, увидев на крышке медного лагуна большую куклу в цветастом сарафане. «Ну и ну! Вот это боевой корабль!» — покрутил он головой.
Утолив жажду, флагмин отправился на корму, где возле своего трального заведования возилась Помешкина.
— Около Шабельского сторожевик обнаружил мелкосидящую якорную мину, — сказал он Анне. — Нам с вами поручено провести в том районе контрольное траление. Глубины там небольшие — метров восемь-десять…
«Волгарь» шустро выскочил из ковша, повернул направо к восточному берегу Ейского лимана. Дул довольно крепкий южак, гнал перед собой мелкую, но злую бортовую волну. Катер шатало на ней, словно арбу на ухабистой дороге.
Флагманский минер инструктировал тральный расчет.
— Применим старый как мир способ обнаружения подводных опасностей, — говорил он впередсмотрящей Тамаре Чесалиной. — Им пользовались еще древние греки, когда проходили через мелководье. Вы ляжете на палубе, в носу, так, чтобы голова за форштевнем оказалась, и будете разглядывать камушки на дне. Вода нынче прозрачная, рогатый шарик можно издалека обнаружить. Устанут глаза, зажмурьтесь крепко на секундочку, потом снова открывайте. Это снимает напряжение. У нас, на Азовском море, такой способ обнаружения мин себя оправдал.
— Как же я улежу на такой трясучке?
— За островами станет тихо. Они нас прикроют от ветра.
— Хорошо, попробую превратиться в древнюю гречанку.
— Помните, на зачете вы перепутали предохранительную чеку патрона с боевой? — обратился флагмин к Помешкиной. — Что же будет, если допустить сейчас такую ошибку? Просто-напросто трал станет буксируемым, патрон при зацепе не сработает, минреп не перебьется, и мы потащим мину за собой. Она либо рванет в трале, либо выскочит, освободится. Хороший минер должен чеки на ощупь определять, особенно ночью…
Анна согласно кивала головой, мысленно благодаря судьбу за такого наставника. Стоило вообразить себя одну возле тральной лебедки, и сразу становилось не по себе.
— Здесь у нас, на мелководье, очень важно точно держать заданную глубину. Чуть прозевал, и начнешь ил пахать углубителями. Потому надо проверять, правильно ли наложена марка на оттяжках…
— Подходим к месту, товарищ старший лейтенант! — доложила Антонина Шестопал.
— Добро, старшина! Сейчас поднимусь на мостик, уточним все по карте и начнем работать!
Анна посмотрела ему вслед, отметив про себя, как по-будничному назвал он смертельно опасное боевое траление работой.
В памяти возник довоенный, гудящий денно и нощно порт, первый бригадир и дотошный учитель Василий Иванович Шалаев с его задорными лозунгами: «Приналяжем, братцы-астраханцы, не на купца-толстосума горбим, на свое рабоче-крестьянское государство!» Выматывались, бывало, так, что после кулями валились на землю, но разве можно сравнивать ту работу с теперешней? Тогда уставали руки-ноги, ломило натруженные плечи, а теперь стыло ноет усталая душа. Еще лежат на палубе крашенные суриком ходовые части трала, не раскручена бухта стального троса, а тайный страх уже подгрызает какой-то хрупкий стебелек в ее груди.
— По местам стоять, трал ставить! — послышался голос Шестопал. С мостика на корму вернулся флагмин.
— Ну что же, матросочки мои, помилуемся чуток с железяками! — сказал он, берясь за тяжелый углубитель.
Тамара Чесалина с Ганей Воловик пихнули в воду похожий на дельфина буй-отводитель. Анна взялась за рукоятку тральной лебедки.
Минут через семь постановку закончили, трос надраился, стрелка динамометра пришла на рабочую отметку шкалы.
— Галсы будут короткими, — предупредил Помешкину старший лейтенант, — следите, чтобы оттяжки не перехлестнулись на поворотах. Впрочем, я позагораю здесь, рядышком с вами.
Ганя вынесла ему полотняную раскладушку, флагмин присел лицом к солнцу, спиной к корме катера.
«Специально отвернулся, чтобы меня не смущать», — благодарно подумала Анна.
Белесая кильватерная струя за катером-тральщиком, тянувшаяся узеньким ручейком, теперь, при поставленном трале, растеклась неширокой речушкой. По краям ее плыли два красно-белых дельфина. Невесть откуда взялись несколько крупных чаек-мартынов и с криком закружились над буями-отводителями, словно предчувствуя добычу. Наверное, они принимали «Волгарь» за рыбацкое суденышко.
С правого борта, у входа в лиман, показался песчаный остров. Он прикрывал от ветра большой участок моря, образовав затишную полосу. Толчея сразу прекратилась, маленький корабль пошел ровно, плавно кренясь то на одну, то на другую сторону.
Распласталась на носовой палубе впередсмотрящая, нервно вглядывался с мостика в воду командир, не спускал глаз со шкалы динамометра на корме минер. Только старший лейтенант чувствовал себя как на прогулке, сидел расслабившись, блаженно прищурив глаза. Он единственный знал, что трал поставлен заранее, до точки обнаружения мины идти еще порядком. Да и вообще он сомневался в правдивости донесения. Столько раз уже принимали впопыхах за мины притопленные бочки, корзины и просто комья водорослей. У страха глаза велики, в этом он хорошо убедился. Если что и угрожало тральщику — это самолеты, да и то прошло время, когда фашистские летчики гуртом гонялись за каждым мотоботом. Но экипаж, и это было незыблемым принципом флагмина, не должен расслабляться даже на учебном тралении.
— До точки поворота полкабельтова! — доложила Шестопал.
— Есть! — откликнулся старший лейтенант. — Ворочайте самостоятельно!
После трех галсов он встал с раскладушки, не спеша размялся и только потом поднялся на мостик.