Александр Плетнёв – Выход на «бис» (страница 50)

Так что нынешний молчаливый посыл старпома остался без комментариев. Затевать споры о правильности принятого тактического решения и о каких-то альтернативах сейчас, на пике боевого напряжения было явно не к месту.

Отжиг факела сошедшей ракеты лизнул отсветом в ходовую рубку, установки «Шторма» начали методичный отстрел ЗУРов.

Через семь пусков и три минуты все три британских крейсера горели с той или иной степенью интенсивности.

Звучали доклады и текущие репитеры по приоритетам БЧ-2, слышался детализирующий голосовой радиообмен с КП Москаленко. «Кронштадт» уже сцепился с британскими крейсерами первыми пристрелочными выстрелами.

– Эсминцы справа, – подтвердили на вахте поступающие с БИЦ данные, – цели в зоне уверенного поражения.

Пытаться отыскать их визуально в оптику – не настолько ещё рассвело, но согласно показаниям радиометристов, за три… нет, уже за семь минут, «прыгнули» они вперёд на сближении заметно.

Фокстерьеры

Локационный контакт с кораблями противника был установлен и поддерживался поисковым радаром эсминца «Виджилент», выдвинутого дозором на правом траверзе.

Выполняя распоряжение командующего, контр-адмирал Гонт[173] не спешил форсировать события, наблюдая со стороны зарницы завязавшегося в отдалении артиллерийского боя. Сомкнутый строй британского соединения точно гончей стаей скользил на пределе радиогоризонта, дожидаясь своего часа для выхода на атакующий рубеж – напряжённый продолжительный бег в преддверии броска. И он последовал…

Собственно, то, что русские увлеклись линкорами Му́ра, растянув свой боевой порядок, предопределило тактическое решение. Разобравшись с тем, кто и где ему противостоит, Гонт сориентировался с выбором цели, и первая мысль – связать боем линейный корабль[174], тогда как эсминцы разделаются с более лёгкой добычей – авианосцем, была отвергнута: «Такого попробуй свяжи… надолго ли?..» – заходящий с фланга линкор поневоле оттягивал на себя внимание и мог совсем сорвать атаку.

Четвёртая метка на радаре, отбежавшая дальше к «норду», и вовсе не была удостоена вниманием.

«Слишком далеко, да и на хорошем ходу… для судна снабжения даже слишком хорошем».

Контр-адмирал решил действовать избирательно и наверняка.

– Цель линкор! Уложим все яйца в одну корзину, – объявил он на ходовом мостике, более чем уверенный – уклониться от торпедного залпа пяти эсминцев и трёх крейсеров, заходящих с разных ракурсов, будет практически невозможно! И лишь молил, чтобы Мур ещё подержал второго, не отпускал с дуэльной привязки.

На мачту «Норфолка» взлетел флажный приказ, продублированный световыми сигналами:

– По эскадре: атаковать, имея следующее построение…

Соединение разбивалось на два отряда: забежавшие вперёд эсминцы, приземисто присевшие на корму, стелющиеся низкими профилями в перекатах океанских волн, распараллелив свои кильватеры охватом в атакующем веере… и попридержанные крейсера́, размыкающие строй пеленга, с тяжёлым «Норфолком» в качестве лидера.

Им всем нужно было чуть больше четверти часа, чтобы выйти на устойчивую пятимильную дистанцию торпедного пуска, вырвав ещё милю-две для гарантированного поражения.

Британские орудия пока молчали, Гонт не хотел демонстрировать себя раньше уверенного сближения, выгадывая несколько лишних минут и пару лишних тысяч ярдов без огневого противодействия. Обоснованно полагая, что большие калибры тяжёлого корабля противника на бо́льшей дистанции имеют неоспоримые преимущества по кучности и точности. К тому же он втайне надеялся, что русские не лучшим образом мониторят окружающую остановку. Впрочем, вполне осознавая – встречный бросок вражеского линкора не предполагал иной трактовки, нежели реакция на новую угрозу. Открытия огня можно было ждать с минуты на минуту.

Но начал не линкор, а соотнесённый на вторые роли авианосец.

– Сэр! Взгляните!

То, чего не могли точно идентифицировать с сигнальных мостиков Му́ра – прямой источник ракетных пусков… (по ряду объективных причин: удалённость, дождевые шквалы, угол обзора, а покинувший строй «Кондор», по сути, маячил на заднем плане, производя пуски через голову линейных кораблей Левченко)… с позиции Гонта, имевшего разделённых дистанцией русских под другим углом, определилось без труда.

– Сэр! – вновь привлёк внимание вперёд-смотрящий матрос.

С правого траверза, с пеленга скрытого за темнотой вражеского авианосца, в небо вскинулось световым мазком, побежав по восходящей – за дальностью показавшись несерьёзными и неторопливыми…

Несерьёзность вдруг обернулась неожиданным результатом – приближающийся трассер выжелтил факелом в ночи́, на мостике «Норфолка» не успели и глазом моргнуть, как реактивный снаряд настиг крейсер, полыхнув пламенем где-то позади в миделе. Скользящий удар под острым углом не реализовал свой кинетический потенциал и 25 мм бортовой стали отделались вмятиной с небольшой прорехой выше ватерлинии. Об этом контр-адмиралу доложат после, сейчас же…

– А сколько до него? – едва успел он задаться – стрельба калибрами авианосца на такой дистанции не могла быть столь прицельной и точной, – когда вторая ракета врезалась в основание передней надстройки прямо под ходовым мостиком.

Сразу была нарушена обратная связь с некоторыми боевыми постами, прорываясь с перебоями, что предполагало надежду на устранение проблемы, однако едкий дым разгоревшегося пожара поднимался вверх, заволакивая обзор, не позволяя адекватно вести управление боем. Минутой погодя доложили, что попадание пришлось прямо в щель боевой рубки, разнеся там всё что можно, убив двух вахтенных.

Не очень набожный Гонт перекрестился – в преддверии сражения он намеренно перебрался на открытую площадку ходового мостика, откуда в ночном бою лучший обзор.

Обстрел ракетами продолжался. Сигнальная вахта левого крыла мостика доложила, что также дважды прилетело и в крейсер «Юриалес», идущий ближайшим мателотом.

«Русские нашли какой-то алгоритмы и пристрелялись? – решил поначалу Гонт. Однако мысли о специальной системе наведения, конечно, преобладали. – Немцы успели что-то подобное применить[175], но будь я проклят – неужели и большевики додумались до подобных фокусов?..»

Сейчас некогда было гадать, становилось понятным, что всё тактическое построение нарушилось буквально с первых же минут: слева, уступом позади, горел «Юриалес», беспрестанно куда-то паля, затеяв серию уклонений. Каким-то там ударам подвергся и второй лёгкий крейсер, имея по виду совсем небольшое возгорание, он вдруг потерей управления вильнул на курсе, отправляясь в отдельное плавание.

Едва на английских кораблях разгорелись первые пожары, из «тени» объявился линкор большевиков, опоясавшись огнями стрельбы от носа до кормы – то есть, без «пошутил», задействовав всю свою артиллерию. Вокруг «Норфолка» заплясало от всплесков, пара особо близко упавших снарядов сотрясли корабль, засыпав палубу градом осколков.

Встречно зашевелились носовые башни, выдав первые ответные залпы.

Все они лихорадочно, а правильней – быстро и наученно обрабатывали данные, вводя цель в сектор огня, открывая этот самый огонь, попадая, промазывая, внося корректировку… им некогда было задумываться о встречной угрозе, им некогда было бояться, даже когда к грохоту пальбы собственных орудий разрывом ухающей кувалды припечатывало в ответ. Лишь кто-то, может, особо восприимчивый реагировал иначе, вздрагивая или морщась, потому что это звучало иначе. Но не более.

– Сэр, – пробивался сквозь рёв орудий голос командира корабля коммандера Лоубенда[176], – как бы не пришлось перебраться в кормовую рубку управления. Коль скоро локализовать повреждения не удастся. Отсюда невозможно работать.

Гонт не ответил, уцепившись за планширь (крейсер тащило на коордонате уклонения), во все глаза вбирая представшую картину встречного боя: впереди по фронту контрастная в зарницах частящей пальбы мозаика резких и бледных силуэтов, мечущихся теней, в небе размытые в дожде гирлянды осветительных снарядов, чертящих нисходящие угасающие дорожки. Вскинув бинокль, он сумел сквозь клочья дыма разглядеть: тот, кто так удачно отстрелялся по его крейсерам, передав эстафету линейному кораблю, принялся за эсминцы. Преуспев и здесь.

Сейчас видом со стороны, на тёмном фоне неба, можно было вполне чётко отследить тонкий штрих полетевшей по дуге реактивной кометы, нашедшей на поверхности океана свою цель – на чёрной линии горизонта появилась ещё одна кострящая точка. Как минимум три эсминца уже подверглись удару, если судить по возникшим на их борту пожарам. Кто-то там даже отчаянно строчил из зенитных автоматов, сводя видимые трассеры в воображаемые линии пересечений с падающими ракетами… очевидно, реквием по Фау-1, которые иногда удавалось сбивать.

Торпедная атака в условиях жёсткого противодействия сильного противника всегда строится на элементах риска, отвергая осторожность в угоду смертельной эффективности. Сейчас слово «смертельно» в равной степени было применимо и к экипажам крейсеров, и уж во всяком случае, это прекрасно понимали командиры и личный состав маломерок эсминцев. Даже отсюда было видно, что им, упорно идущим вперёд, приходится претерпевать. Контр-адмирал очень надеялся, что там справятся с пожарами и, очевидно, с какими-то повреждениями. Что они доведут дело до конца, прежде чем…