Александр Плетнёв – Выход на «бис» (страница 34)
– Всё не насмотрятся, – ворчливо и понимающе подмечал кэп, выглядывая в боковые иллюминаторы ходового мостика на проносящиеся с воем один за другим краснозвёздные монопланы. Лица пилотов за остеклением фонарей выдавали любопытство, косясь на проплывающий под крылом крейсер.
Уходящие вперёд по курсу эскадры «яки» быстро истончались в узкие силуэты, сохраняя меж собой тесный интервал – крылом к крылу, чтобы в любом случае поддерживать меж собой визуальный контакт – выход на цель предполагал полёт «вслепую», когда противник мог укрываться в облаках. Лучшей тренировки – отработать информационное и боевое взаимодействие с постами наведения и целеуказания крейсера, как перехват вполне себе уязвимого самолёта-одиночки, для пилотов не придумаешь. Особенно если знать, что впереди ждут серьёзные драки с превосходящими силами двух тяжёлых авианосцев англичан.
Отягощаться лишним звеном в цепочке радиокоманд – непосредственно через диспетчера-контролёра «Чапаева» или КП флагманского линкора, никто по разумению смысла не видел. Там лишь внимательно слушали эфир, не вмешиваясь. Управление полётом велось напрямую с командного пункта «Москвы».
Для боевых расчётов крейсера вывести истребители на где-то идущего в облаках разведчика особой сложности не представляло. Электронно-вычислительный комплекс корабля обрабатывал данные РЛС по пяти координатам: курсовой угол, дальность, высота, курс и скорость цели, по тем же параметрам обеспечивая автоматизированное наведение перехватчиков.
Рации у пилотов стояли на приём, радиомолчание «нарушал» оператор, выдавая указание на пеленг, дистанцию и эшелон.
– Растрезвоним в эфире, на коротких волнах, – слушая его бубнёж, обронил Скопин.
– По всем признакам прохождение радиосигналов скверное, – осторожно парировал командир БЧ-7, находящийся тут же на ГКП, – может статься, до Исландии дойдут лишь обрывки.
– Может статься, – выделил недовольно кэп, – на патрульной лоханке тоже могут гонять шкалу на приём, слушая в широком спектре.
Траектория выхода на цель «рисовалась» из соображений потребности пилотов атаковать противника с хвостового ракурса, так им было удобней, привычней, без оглядки на оборонительное вооружение вражеского самолёта. Опять же, бортовая РЛС «Каталины» «смотрела» вперёд.
В боевом информационном центре на планшете воздушной обстановки выводили две линии: плавные галсы разведчика и «кривую погони» перехватчиков, уже подходивших к рубежу атаки. На экране РЛС засечки цели и пары истребителей, слившихся в единую метку, неотвратимо сближались. Скорость схождения варьировала в пределах ста пятидесяти километров в час.
– Цель – 600 метров впереди, эшелоном ниже на сто, – поневоле заводился напряжением оператор, диктуя в эфир данные, – сближение! Сближение 500 метров! Четыреста! Он перед вами!
Пилот «Каталины», вынужденный держаться под сплошным ковром нависающих облаков, поджимался к самой их нижней кромке, стараясь выдерживать насколько можно высотный обзор.
Преследователи же догоняли ста метрами выше, тем самым оказываясь практически полностью скрытыми в пелене. Ведущий пары гвардии майор Алексей Алелюхин[131], прекрасно понимая опасность нарваться на встречные трассеры стрелков задней полусферы, полностью положившись на команды наводчика – «слепой полёт», рассчитывал на внезапность, уверенный, что более крупную машину он всяко заметил первым.
Тёмное размытое пятно впереди появилось враз, стремительно обретая очертания! Чуть клюнув носом, пробив облачный слой, «яки» выскочили на идущий низом двухмоторный самолёт.
Алелюхин, в доли секунды оценивший вывод его пары как идеальный, в доли же секунды углядев «королевские»[132] круги опознавательных знаков, наконец, нарушая радиомолчание, гаркнул ведомому: «Атака!», с ходу открывая огонь из всего бортового оружия.
От распластанной крыльями летающей лодки посыпались куски обшивки фюзеляжа, сверкнуло крошевом остекления блистера стрелка, правый двигатель на крыле-парасоле вспыхнул, пустив тонкий шлейф дыма.
Одновременно в тесной паре ударил ведомый, добавив…
«Яки» пронеслись выше, расходясь в разные стороны. Однако ответного огня лётчики не заметили – внезапность была достигнута полная.
Уже оглядываясь на вираже нужного, не нужного, второго захода, гвардии майор с удовлетворением констатировал бесповоротно валящийся вниз вражеский самолёт, не успевший толком разгореться от полученных повреждений… так и рухнувший в воду тучей брызг.
Они ещё прошлись над местом падения, подтвердив в подбитом двухмоторную летающую лодку типа PBY американского производства[133] (амфибия, имея свой заведомый запас плавучести, тонула медленно), в том числе доложив, что видят что-то похожее на спасательный плотик.
С флагмана промолчали. Отвлекать тот же «Кронштадт» с генерального курса, вынуждая делать крюк, чтобы подобрать кого-то с воды, сейчас, когда эскадра спешила на прорыв узостей пролива, Левченко посчитал категорически неприемлемым. Только топливо жечь. И никто на мостике флагмана по этому поводу даже и словом не обмолвился – на войне как на войне.
Прослушивая радио в широком диапазоне, служба перехвата успела зафиксировать экспрессивный, оборванный на короткой ноте в момент атаки выход в эфир – череда очевидно кодовых цифр. Сомнений, что это могло означать, не было. Оставалось гадать, успел ли попавший под удар экипаж «Каталины» передать что-то полноценное.
И видимо, что да… успел.
«Яки» уже возвращались на авианосец, когда с поста РЛС «Москвы» сообщили о приближении нового гостя – воздушной цели с пеленга на Исландию.
И ранее, и погодя в ближайшее время советская эскадра не прошла мимо Исландии незамеченной. Опираясь на десяток радиолокационных станций, аэродромы берегового командования и патрульный флот, «союзники» плотно контролировали окружающее водное и воздушное пространство… если бы не всё та же дурная погода, нарушившая не только нормальную работу радиотехнических средств, но расстроившая всю связность пеленгаторной сети в данном районе. Распространение радиоволн в неоднородной, насыщенной влагой среде дождевых, а порой и снежных шквалов было крайне отвратительным и ухудшалось пропорционально расстоянию.
Вместе с тем от операторов дежурных расчётов не укрылась достаточно интенсивная активность неустановленных РЛС. Кроме всего прочего, удалось уловить неоднократный подозрительного происхождения выход в эфир на коротких волнах. Помехи мешали разобрать что-либо определённое, а выявленные азимуты радиоперехвата дали группу почти параллельных линий, поскольку принявшие сигналы станции были расположенными слишком близко друг к другу… точки схождения оказались очень приблизительными, не исключалась и ошибка при обработке данных. Необходимы были уточнения – взять азимут с кардинально другого направления, например с контрольной точки авиабазы Нарсарсуак в Гренландии, принадлежащей вооружённым силам США.
Связаться с американцами по каким-то причинам, возможно метеорологическим, не удалось.
Короткий сигнал патрульной «Каталины» канадской эскадрильи, принятый не в самом лучшем виде, в том числе вследствие атмосферных помех, не подлежал однозначной трактовке. Интонации радиста, к сожалению, лишь констатировали что-то чрезвычайное, возможно, что-то произошедшее с гидросамолётом. Кстати, вполне допускающее катастрофу по навигационным причинам… приходилось учитывать всё ухудшающиеся метеоусловия.
Канадцы были упорны. В небе у них оставался ещё противолодочный «Либерейтор», ведущий секторальное патрулирование к юго-востоку от Исландии. Непогода вынудила экипаж прервать миссию и возвращаться на аэродром. Самолёт буквально оказался под рукой – к ориентировочному месту, где по всем расчётам оборвалась связь с «Каталиной», ему было полчаса лёту. С берега распорядились провести осмотр указанного места, не забыв предупредить о подозрительном исчезновении летающей лодки.
Пилоты четырёхмоторной машины осторожно держались в облаках, где, полагаясь на бортовые радары, рассчитывали оставаться незамеченными, пока не прояснят обстановку. И вовремя обнаружили опасность – чужие истребители выскочили на чистый участок неба, попав в поле зрения стрелков оборонительных пулемётов, немедленно открывших интенсивный ответный огонь, вынудив тех отвернуть.
На выходе из атаки один из вражеских самолётов получил несколько пулевых попаданий в плоскость и хвостовое оперение.
– Пилоты передают – это четырёхмоторный Б-24 «Либерейтор». Атаковали неудачно, один из «яков» повреждён. Возвращается. Противник ушёл в облака, контакт потерян.
– И что? Истребитель не завалит бомбер? – раздосадованно завёлся Скопин. Сам же пытаясь прояснить позиции, листая брошюру с силуэтами и таблицами ТТХ самолётов противника (с ним поделились на линкоре). – Так, В-24 «Liberator», до десяти пулемётов в обороне, включая крупнокалиберные… э-э-э, да, не поспоришь, серьёзный аргумент. Да и четыре движка – попробуй такого в одиночку. Что ж, пусть поднимают ещё пару перехватчиков. Наведём снова.
– Как я понял, – старший радиотехнической группы, сам того не ожидая, оппонировал за соседей, – на палубе «Чапаева» как раз подготовили к вылету Су-6. А тут ещё срочно надо принять подбитый «Як». Всё это, видимо, мешает немедленному взлёту дежурного звена. Истребители, конечно, справятся, но противник настороже и огрызается серьёзно. Можно потерять по глупости и машину… а то и пилота. Катапультный гидро Бе-4 в такую волну посадить на воду проблематично…