Александр Плетнёв – Выход на «бис» (страница 35)
– Если не чревато, – задумался кэп, отвлекаясь. – Тут, если только наши Ка-ПС… Ну да, для такого рода операций Ка-25 в спасательном варианте лучше не придумаешь.
Делая себе заметочку: «А у нас их… только один и ещё один. Переоборудовать ещё одного, что ли? Там делов – снять поисковую аппаратуру (облегчит килограммов на шестьсот) да смонтировать лебёдку, запасные есть. Так, не забыть…»
…возвращаясь к возникшим противоречиям:
– И всё же шмалять высокотехнологичными и дорогими ЗУР по поршневым самолётам – тут обменный курс не в нашу пользу! В ситуации массированного налёта, тогда цена сопоставима – прозевать хотя бы одно попадание 250-килограммовой бомбы в антенный пост нам дорого будет стоить, но…
– Нас проверяют, – неожиданно выдал догадку командир БЧ-7, – хотят оценить эффективность применения зенитных ракет.
– Думаете? – с сомнением переспросил каперанг. Пожимая плечами, мол, может, и так. – Смысл вообще его теперь сбивать, коли уж засветились. Впрочем, этот гад может нести бомбы или торпеду. Ладно… передайте, мы его сделаем. Пусть отзывают перехватчики. «Яку» покинуть сектор.
– Товарищ командир! – призвал старший группы управления ракетным оружием. – Уже можно бить. Мы сопровождаем и селектируем цели. Засветка «Либерейтора» заметно жирнее истребителя. Ошибки быть не может.
В сюжете разыгравшейся драмы не хватало благодарных зрителей. И так уж получилось, что заметавшийся на эшелонах разведчик оказался в одном просвете слоистых облаков с уходящим в размашистый круг «Яком».
Майор Алелюхин успел насладиться зрелищем момента попадания ракеты, коротким и неожиданным росчерком догнавшей, перечертившей курс четырёхмоторного самолёта оранжевой вспышкой непрямого поражения цели. «Либерейтор» загорелся, недолго успев протянуть, его неуклюже опрокинуло, заваливая на крыло, увлекая вниз.
Тем и закончилось.
Нет, конечно, не закончилось.
«Так и так англичане узнали место нахождения советской эскадры, – тревожно размышлял капитан первого ранга Скопин, – только теперь ценой потери двух самолётов. Но ведь второго быть-то не должно было!.. Хорошо, допустим, прилёт второго разведчика спровоцировала пропавшая без следа, а по факту что-то там откричавшая в эфире „Каталина“. А что, если и британский адмирал что-то выкинет вне ожиданий? Вопрос – что? Что ещё пойдёт не так?»
На штурманских картах казавшийся неторопливым «пунктир» всё более втягивал корабли в «воронку» сужающегося Датского пролива.
В плане перехода боевого соединения эскадренная скорость (назначенная) ориентировалась на самый тихоходный корабль.
Изначально самым тихоходным считался «Советский Союз».
Флагманский линкор, увившись распорядительными флажками, задал движение 25-узловым ходом. Оставляя себе резерв ещё на пару единиц… если потребуется поднять.
Поднять назначенный эскадренный ход допускалось. В экстренных случаях. Например, при отражении воздушного налёта… а кратковременно, возможно даже, более предельных величин.
Свои предельные величины навязывал и крейсер «Москва».
Собрав старших дивизионов и групп БЧ-5, Скопин чётко обозначил приоритеты их зоны ответственности:
– Темп! Нам придётся переть на полных оборотах, и очевидно долговременно. Не только при форсировании пролива. Боевое маневрирование на полном ходу при встрече с силами англичан неизбежно! Опять же, надвигающийся шторм – для нашей «коробки», с такой парусностью… на одной машине, сменяя эшелоны, не походишь. Нагрузка на ГЭУ будет немалой, посему потребуется ввести дополнительную офицерскую вахту. Озаботьтесь выделением людей… следить, чтобы не «сели» котлы, как и всё остальное в вашем хозяйстве.
– Радует хоть то, что забортная температура – наша. Низкая[134], – добавит командир уже в конце, отпуская ответственных офицеров.
Некоторую долю оптимизма придавал и тот факт (уж насколько Скопин помнил историю службы «Москвы»), что обе турбины крейсера отработали до самого конца карьеры без каких-то особых нареканий. Ко всему корабль к такому амбициозному проекту всё-таки готовили с особым тщанием, руководство СРЗ ручалось за проведённые работы по отладке машинно-котельных установок.
27 узлов, такую свою максимальную скорость указал Скопин адмиралу при составлении плана перехода, а по сути прорыва соединения к родным берегам. Увидев, кстати, кислые мины на лицах флагманских офицеров. Оправдывая не самые выдающиеся ходовые параметры тем, что противолодочному кораблю, у которого основное оружие вертолётная авиагруппа, высокая скорость особо требуется.
«В принципе, наверное, мы могли бы „выжать“ и двадцать восемь с половиной, как в лучшие времена крейсера на мерной миле госиспытаний, – вдогонку, уже сам на сам рассуждал каперанг, – правда, при этом там возникала такая тревожная вибрация на корму, что за последствия никто не ручался. Так что долговременный скоростной режим надо постараться избегать. А наши „честные“ 27 – узлов могут стать тормозом для эскадры. Но прежде всего для нас. Левченко, между прочим, из-за экономии топлива тоже всё время идти на полных ходах не может. Как бы того ни требовала сложившаяся ситуация неизбежного стечения обстоятельств. Обстоятельств, когда превосходящий в силах враг на хвосте. Тут уж простая логика загнанных облавой подразумевала… да банальное она подразумевала – бежать, огрызаться по возможности и бежать. Оторваться от линкоров Му́ра на как можно большее расстояние. Какие тут могут быть позитивы? И – будут ли?
Британский адмирал был вынужден завязать ночной бой, якобы полагаясь на бесспорное преимущество английских артиллерийских радаров новейших модификаций хорошо себя зарекомендовавших типов 281 и 279. Так вроде… Но наши-то РЛС лучше. Пусть в качестве средства артиллерийского наведения их использование и сомнительно.
Поднажать, суметь разорвать дистанцию на десяток лишних миль? – Мур догонит чуть позже, ближе к рассвету. И всё начнётся практически в дневное время суток. Здесь тоже проглядывался один сомнительный фактор – вдруг англичане по светлому смогут разобрать, что в составе „красной эскадры“ не два больших линкора типа „Советский Союз“, как они полагали, а один. А второй гораздо меньший линейный крейсер. Это запросто подвигнет британского адмирала, вопреки полученным в ходе боя повреждениям и потерям, продолжить погоню[135].
Соблазнительно вообще бы избежать встречи с канадским фрегатом, который будет патрулировать на северном выходе из пролива и сообщит о появлении русских. Тогда может получиться совсем неплохо – англичане до поры нас попросту потеряют.
Утопить как-то неожиданно этот „Ланарк“, что ли?.. Не дать ему выйти в эфир, забить передачу средствами РЭБ? Для этого надо, во-первых, быстро „считать“ характеристики его передатчиков. Ко всему интенсивная работа мощного излучения наверняка будет запеленгована и укажет на наш след. А уж если Мур всё же разберётся в ситуации и наконец-то нагонит советскую эскадру, то навяжет нам бой в самой невыгодной конфигурации – аккурат комбинированным ударом, навалившись всем скопом: три „Кинг Джорджа“, плюс быстроходный отряд контр-адмирала Гонта, а сверху палубные бомбёры-торпедоносцы с двух тяжёлых авианосцев. Вот тогда будет совсем весело! Нет. Драться надо ночью!»
Всё это они успели всесторонне обговорить с Левченко и его флагманскими офицерами, единодушно придя к мнению: уж как бы ни хотелось поймать другие шансы и удачу, лучше врага бить по частям. Коли так само сложилось.
Обсуждал он всё это и со своим походным штабом. Обратив внимание, как переглядывались подчинённые, когда разговор заходил о превосходстве британцев в силах. Нетрудно было догадаться, что ребята задавались вопросом: «Почему? Почему, имея в распоряжении такой весомый аргумент, как комплекс „Вихрь“ с ядерным зарядом, не использовать его против линейных сил противника, сняв эту угрозу кардинальным образом?» Однако видя, что командир данную тему даже не поднимает, сдержанно молчали. Явно догадываясь, что неспроста.
«Кондор» по-прежнему лидировал в авангарде, открыв гидроакустическую вахту.
Рассчитывать на мегаваттный энергетический потенциал ГАС «Орион» в максимальной дальности обнаружения субмарин полноценно не приходилось. Гидрология малых глубин (позиционно оптимальных для подлодок) вследствие естественных помех предштормящего моря была скверная.
Впрочем, многого и не требовалось. Операторы-акустики, работая в режиме активного зондирования, «брали» эхопоиском уверенные семь-восемь миль – ближнюю зону. Уверенно же гарантируя: «Мышь не проскочит!»
Среднюю и дальнюю зоны обеспечивали Ка-25. В плане поиска, как и уничтожения «дизелюх» пилоты «вертушек» тоже каких-то особых трудностей не видели. Работа штатная, по заведомо слабому противнику.
Проблемой был порывистый и коварный ветер, превращавший взлёты и посадки с пятачка на палубе в «цирк с конями».
Всякий раз для осуществления запуска вертолётных звеньев в воздух на мостике перекладывали руль, правя на ветер, чтобы свести к минимуму возникающие над полёткой завихрения. Теряя при этом, кстати, кабельтов общей дистанции относительно идущего следом флагманского линкора. Приходилось всякий раз накидывать узел, выравнивая заданный интервал. Довольно напряжённый и рваный ритм.