Александр Плетнёв – Выход на «бис» (страница 33)

– Для военного вы слишком уж интеллигентны, – осторожно подметил учёный.

– Ну-ну, «интеллигент несчастный»[127], – с удовольствием вспомнил Скопин. – Нет, Док, в вашей версии вы меня не убедили…

– Я не убедил самого себя, – взгляд доктора наук поплыл, он машинально потеребил разложенные на командирском столе листы (скопированные из книги «Бис» важные текстовые моменты, помеченные черново «вопросиками» и «красными» обводами), мельком вчитался, как-то вдруг дёрнулся, забормотав что-то под нос, затем вытаращился на кэпа: – А если это как-то завязано на вас?! Неспроста же сошлось вот именно так: книга из вашего мира, и лично ваша, зачитанная до потрёпанности, взятая сюда, когда и вы сами тут…

– Спасибо, Док. Снимаю «шляпу Боярского». То есть теперь демиург – я.

– Не обязательно. Например, вы стали проводником идеи. Катализатором… или усилителем? Здесь вполне может сыграть синергетический эффект.

– Угу, если вы хотели, чтобы я спросил, «что такое синергетический эффект»? Да, я спрашиваю.

– Усиливающее действие двух или более факторов, существенно превосходящее простую сумму действий каждого из указанных факторов.

– А, так, ща переварю… ага, вразумил: типа засело у меня в голове сюжетом, так? Во время открытия портала-перехода создались определённые физические условия. Мироздание перетасовало колоду и… на тебе! Сюрприз… от горя ума и бедовых думок. Чепуха! Притянуто за уши. С такими загибами нас на Звезду КЭЦ[128] закинуть могло. Я как раз тогда перед всем делом, увидев у кого-то из вахтенных на пульте, взял полистать, ностальгируя детством… Но это так, к слову. Я выскажу свою версию. Можно?

Учёный только моргнул…

– Создать что-то силой воображения? Эдакая симуляция?..

– Тотальная симуляция! – подчёркнуто уточнил Док. – Целый мир!

– А по силе ли? Не думаю, не верю. Согласен, история вышла из-под пера автора, из его головы. Факт! Но! Ему просто было дано описать то, что уже есть: уже существующую альтернативную реальность, где у Союза к 1944 году имеется океанский флот, создались все возможности для постройки крупных кораблей (для этого, кстати, должны были быть весьма серьёзные предпосылки, в первую очередь технические), и где, соответственно, по-другому сложилась вся военно-политическая обстановка, приведшая к новой войне уже с бывшими союзниками. Каким образом было дано? Да хотя бы увидел во сне. Подглядел. Творческим озарением, сам того не понимая.

– Как Менделеев периодическую таблицу? Хм, похоже. Родом я из Нижнекамска, и, знаете, там у нас был один чудак…

– Оставим, Док, ваше нижнекамское детство, у нас тут иные камни… подводные. В рамках моей же версии. И они не дают мне покоя.

– ???

– Вот вы Менделеева помянули. Он же не увидел всю свою таблицу целиком, я полагаю? Однако наверняка поняв основные принципы – зависимость свойств элементов от заряда и атомной массы, сумел выстроить правильную систему. А если и наш автор увидел там в своих снах лишь фрагментарные кадры, а остальное дорисовал? Разумеется, сообразно логике. Но и сообразно своим желаниям.

– Поясните…

– Есть у меня немалые сомнения: а насколько мы можем доверять художественному «произволу»? Слишком уж всё хорошо сложилось для советской эскадры. Весь этот рейдерский поход авантюра. Как есть авантюра. Это ощущается даже в настроении повествования. Тут бы мне не путать прописанные факты и совпадения, но некоторые моменты за советскую сторону держатся на факторах случайных удач и общего везения. С погодой, например, с тем же британским тяжёлым крейсером, потопленным германской субмариной… Пока, до текущего момента, по тексту всё вроде бы сходится. Но дальше, когда по всем правилам и логике, согласно стратегической предопределённости, давление «союзников» только должно консолидированно усилиться, достигнув напряжения высших пределов… боюсь, автор тут попросту подыграл Левченко. И я не удивлён. В сюжетных потребностях альтернативного жанра – вполне нормальное патриотическое желание победить. Потому что в хороших историях «наши» всегда побеждают. А уж что там нас ждёт по-настоящему… хм, да, в тротиловом эквиваленте, бог весть. Этот поезд и без того мчится по вымышленным рельсам, а тут мы ещё по шпалам на своей дрезине, – увидев непонимающий взгляд, каперанг качнул головой. – Метафора.

– Творим историю, не ведая, что творим, – вздохнул учёный.

– Можно и так, – Скопин озабоченно отвлёкся на часы – с минуты на минуту его призовут на командный пункт. По всем расчётам (со всеми огрехами) краснофлотцев уж должны были поднатаскать в пользовании радиостанциями и уже наладить каналы связи.

Впереди был важный участок маршрута, близ Исландии. Нельзя было не считаться с тем положением, которое занимал этот скалистый остров, являясь узловым местом на линии трансатлантических коммуникаций.

– Пора закругляться, Док. Будет что нового в теориях, а лучше на практике, информируйте.

Проснулась трансляция: «Командиру просьба срочно прибыть…»

За иллюминатором вновь пророкотало движением вертолётов. Всё пока шло по распорядку, как планировалось.

Датским проливом

Заполучив в своё распоряжение корабль, специализирующийся на борьбе с субмаринами, командующий эскадрой вице-адмирал Левченко, тем не менее, не собирался отказываться от своих первоначальных решений. Возможно перестраховываясь, или же ещё по каким-то причинам…

Как бы там ни было, противолодочные операции при форсировании пролива решили проводить совместными силами: на «Чапаеве» дожидались своей очереди к подъёмникам бомбардировщики Су-6, в ангаре «Кондора» готовились к вылету экипажи Ка-25ПЛ.

Снаружи…

Назвать это «день» язык не поворачивался – не день, сплошные непрекращающиеся серые сумерки. Небо давило сверху плотными до черноты тучами, рвано клубящимися под порывистым ветром, который гнал увитые барашками волны, безбожно раскачивая корабли. Видимость по горизонту ограничивалась едва ли в десять километров. И кто бы поспорил, для кого сложней и опасней в таких погодных условиях взлетать, и особенно садиться на шаткую палубу: для монопланов лёгкого авианосца, сцепляя тонкие смычки крюка и троса аэрофинишёра… или для стрекозы-винтокрыла – поймать в зависании углы стабилизации. Однако если самолёты могли надеяться на обнаружение субмарины только в надводном положении, или же под перископом, что крайне сложно во взбаламученном море, то Ка-25, по крайней мере, способны были зависнуть с ГАС и качественно прослушать глубину.

Но прежде следовало разобраться с ожидаемой к прилёту «Каталиной». Для этой цели на полётной палубе авианосца грела двигатели пара «Як-третьих» из дежурного звена. Поднимать всю «четвёрку» адмирал из экономии авиационного топлива не разрешил, полагая, что на неуклюжую амфибию и двух хватит.

Ориентировку на перехват обеспечивал крейсер «Москва». Обладая дальностью обнаружения воздушных целей свыше трёхсот километров, было бы непростительно не засечь вражеский самолёт ещё на отдалённых подступах.

Время, когда летающая лодка канадских ВВС передаст сообщение о приближении советской эскадры к южному входу в Датский пролив, «вертелось» вокруг одиннадцати утра, по местному времени. Командир крейсера лично «держал руку на пульсе», заверив подчинённых – офицеров из группы ОНВО[129], что «цель» непременно появится. Сам же в своей уверенности подумывал о том, что…

«Вот наступает ещё одна „проверка по тексту“ – будет разведчик или нет? Хотя… с другой стороны, чтобы в небе близ Исландии, где базируется несколько мотивированных эскадрилий англосаксов, да не кружила хоть бы какая-нибудь одинокая крылатая лайба?.. Даже с тем, что погода практически нелётная?.. В то время как на театре такой там-тарарам – „русские рейдеры на коммуникациях“?! Странно бы было. А ещё… Ещё это экзамен… скажем, предварительный экзамен, перед Левченко. Как бы там убедительно ни выглядели наши доводы, на которые и сам адмирал и его окружение потрясённо покивали, всё же приняв нас за безумную данность, о полном доверии говорить не приходится. Хм, подозреваю, что он так легко согласился с нашей концепцией походного построения – ПКР впереди „головным“, только потому, что так удобней держать нас под прицелом».

– Товарищ командир, кажется, что-то есть, – прервал его мысли вахтенный.

Метка на экране радара по ожидаемому пеленгу появилась не раньше расчётного. Но и не позже. Объяснение этому находили самое простое: в состоянии затянутого низкими тучами неба воздушному разведчику неизбежно приходилось «ходить» ниже их кромки, опускаясь порой до ста пятидесяти метров над уровнем океана, только так экипаж мог адекватно и относительно беспрепятственно следить за водной поверхностью. Понятно, что самолёт до какой-то поры, пока не сблизился, оставался вне зоны видимости за радиогоризонтом.

В информационном центре крейсера группа АБУ[130] отслеживала элементы движения цели:

– Змейкой идёт, – после непродолжительного наблюдения констатировал оператор РЛС, – довёл галс… поворот на новый. Локальное патрулирование. По «доплеру» смещение общим вектором на нас.

С палубы концевого «Чапаева», довернувшего полурумбом на ветер, уже взлетали «яки».

Истребители проходили вдоль линии кильватерного построения, не торопясь с набором вы-соты…