Александр Плетнёв – Выход на «бис» (страница 17)
Данные сопровождения с поста РЛС транслировались в ходовую рубку и бесперебойно дублировались на сигнальный мостик – самолёт «вели», его ожидали. Опытный старшина, прильнув к резиновому налобнику бинокуляра, осторожно водил по горизонту, рассчитывая на объект в низком профиле.
– Долго он что-то. Обещали с минуты на минуту, – услышал Скопин, приметив, что вслед за ним на мостик выбрались ещё часть офицеров.
– …может, пройдёт мимо… не заметив?
«Ну, да уж…»
Серьёзно рассчитывать, что высокий, особенно в надстройке силуэт «Кондора» ускользнёт из внимания дотошного наблюдателя, когда видимость по горизонту оценивалась в среднем в десять километров… тут, в общем-то, и гадать не стоило.
«С минуту на минуту» витало в воздухе. В прямом смысле.
Радиометристы фиксировали, что самолёт «плутал» галсами. Мелочь вроде бы, но это давало повод думать, что «та сторона» небезупречна с точной пеленгацией, и разведчик имеет общее направление поиска, в сравнительно широком коридоре. Скорей всего это и давало ту небольшую отсрочку скорой развязки.
Расчёты стрельбовых РЛС контролировали ситуацию ещё с дальнего рубежа, оповестив подобающим: «Цель в зоне поражения». Левобортная башня АК-725 шевелила стволами, выбирая углы согласно исходным данным с поста управления. Команда на открытие огня, разумеется, купировалась особыми обоснованиями.
Отчёт по дистанции, высоте, пеленгу на цель уже вёлся непрерывно – слишком близко! Самолёт, продолжая оставаться невидимым в практически сплошном облачном покрове, ко всему отклонился в сторону, проходя мимо траверзом… в какой-то момент он, сменой эшелона, просто вдруг вывалился из серой пелены. Всего лишь в четырёх километрах. Совершил какие-то дёрганые манёвры с крыла на крыло, будто характеризуя реакцию экипажа на внезапное обнаружение корабля. И торопливо ушёл в облака, скрываясь.
Этих недолгих пары минут хватило, чтобы командир даже в простой бинокль сумел рассмотреть «красные кляксы» на фюзеляже и крыльях:
– Всё-таки…
– Вы понимаете что-нибудь? – вопрос адресовался, может, и не ему, но каперанг огрызнулся, впол-оборота к старпому:
– Ни рожна я не понимаю! Значит, не ошибался наш…
Митиков находился тут же на мостике…
– Юрий Иванович, – совершенно искренне поспешил обратиться Скопин к лётчику (видел он, каково тому далось проглотить небрежное неверие), – прошу извинить.
– Да ничего уж. Я даже сам погодя начал сомневаться.
– Так бывает: правда страдает на расстоянии, – совсем уж примирительно проговорил Андрей Геннадьевич, – как вы думаете, что смог увидеть разведчик? Я имею в виду что-нибудь идентифицирующее нас: флаг, надпись «Москва» на борту?..
– Если только в бинокль. И то не факт. Как-то он быстро уж… боялся под зенитки попасть?
– Вот и меня это напрягает.
Ухмылка мироздания
Штурман категорически отверг версию с «Баренцевым морем», аргументировав свою компетенцию простыми и исчерпывающими доказательствами.
Однако и самолёт с красными звёздами в этих далях был не галлюцинацией.
С приёмного поста доложили о перехвате короткого сообщения, на русском, выдав вольное предположение:
– Похоже, экипаж самолёта-разведчика, сообщил об обнаружении нас.
«Стало быть: и Митиков оказался прав, и штурманская БЧ – нет, не может ошибаться! Что же получается?.. – терзался в раздумьях капитан 1-го ранга Скопин, пытаясь найти хоть какое-то правдоподобное и разумное объяснение. – Блин, аж дым из головы – как так?.. откуда так?! Мать его так!»
Мозг цеплялся за привычные маркеры, из серии «неизвестные странички истории», уже начиная придумывать какую-то невероятную реальность, где Рузвельт «подарил» ленд-лизом Союзу пару артиллерийских кораблей и какой-нибудь авианосец из эскортной серии, которых дядюшка Сэм наклепал больше сотни. Вот их и гонят.
«Тогда почему не „Хеллкэт“[92] или любой другой штатный самолёт палубной авиации США? Что было бы практично и логично со всех сторон».
Группа фоторазведки успела произвести несколько кадров, ещё мокрые снимки легли на стол, исхитрившись на таком расстоянии дать относительно чёткие контуры планера и фюзеляжа. Судить по которым о типе самолёта было всё же гадательно, однако это явно была не лобастая звездообразным двигателем машина. Так что сейчас уж не верить старшему лейтенанту Митикову оснований не было.
– Як-3 или «9ДД» в морском варианте, базирующийся на авианосец, входящий в состав быстроходного соединения, – медленно проговаривал Геннадьич, чувствуя, как «червячок», который обычно «сомнений», грыз дырочку к каким-то совсем неожиданным предположениям. Что-то недоброе брезжило в голове, но он ещё надеялся втиснуть свои догадки хоть в какие-то реалистичные рамки.
«Наверняка найдутся объяснения или вскроется чья-то ошибка».
Честно, он желал любых объяснений: «Пусть сошёл бы с ума весь состав БЧ-1 и перевернулись в полярности все компасы, только бы… Чтоб меня! А про что там давеча пытался мне донести?..»
– А где этот лейтенант из РТР, что заходил на мостик?! Антипенко, по-моему. Дежурный, а ну-ка вызовите его ко мне…
И не стал дожидаться, пока отыщут, как выяснилось, сменившегося с вахты офицера, сам, на импульсе, отправился на командный пост связи, неосознанно, да и осознанно понимая – времени на инерцию нет.
Уже там, в приёмном радиоцентре, с ходу, с порога запросил:
– Так! Что необычного было в эфире? Всё… всё что касается обстановки в Атлантике! И вообще, об обстановке…
– Вот, – капитан-лейтенант, непосредственный начальник БЧ-4[93], точно ждал, подсовывая журнал, куда заносились все результаты радиоперехвата, пускаясь в комментарии, – мы всё списывали на неверный перевод. Но чехарда только накапливалась. А когда словили Совинформбюро голосом Левитана…
Выхватив, пробежав глазами по текстам, с отметками вещательных станций, большей частью из США и Британии, командир плюхнулся в кресло, натягивая наушники, решив сам послушать:
– Чаю нальёте?..
С первых же фраз, на первой же волне, стало понятно, что с исторической фактологией что-то не то.
Говорилось о подписании «сепаратной капитуляции» Германии перед лицом США и Великобритании; об отказе Советского Союза принять условия, выдвинутые западными членами Коалиции союзных государств; о коварстве Сталина, решившего захватить Европу… чего, разумеется, сговорившиеся Вашингтон и Лондон позволить не могли; об образовании «новой Коалиции стран свободных демократий», выступившей единым фронтом против надвигающейся с востока коммунистической угрозы.
«Только этого нам не хватало! Заблудшая реальность, где Вольф договорился с Даллесом?![94] С продолжением?! Сценарии которого, наверное, кошмаром мерещились Сталину с самых начал правления: страна в кольце врагов… и эпатажный Черчилль уже изливается речами о новом крестовом походе на большевицкую Россию?..»
Верньер настройки приёмника прыгнул на очередную вещательную частоту, заговорившую нью-йоркским радиоцентром: «…массированный налёт 8-й воздушной армии США по наземным объектам на занятых советскими частями территориях в Восточной Пруссии и Польше… Ожесточённые воздушные схватки с русскими истребителями в небе Дании и на границе с Голландией… Коалиционные войска: 1-я американская армия, британские, канадские, французские дивизии взломали оборону „красных“ в центральной Германии и продвигаются вперёд…»
Упоминалось о переходе вермахта и люфтваффе в полное подчинение Объединённому командованию «союзников» в интересах наступательных операций, и диктор без стеснения совершенно цинично списал тевтонцев, назвав «пушечным мясом под копытами и траками азиатских орд».
Слушать бравадные захлёбы англосаксонских ведущих, когда эмоциональная составляющая затмевала информационную, полностью ассоциируясь с языком врага, было донельзя противно.
Каперанг с досадой выругался – всё предстало гораздо хуже, чем он даже предполагал. Оказаться в таком раскладе во враждебных водах…
– Полностью враждебных, – завороженно пробормотал Андрей Геннадьевич. Взыграв запоздалым воображением: «Хороши бы мы были. Стакнулись бы случайным образом да в незнанке с каким-нибудь занюханным лёгким крейсерком под чужим флагом. Да так, что не отвертеться от встречи. И?.. Включили бы положенного дурака: „Мы-де русские, союзники, Сталин – Рузвельт – Черчилль, второй фронт, дружба-жвачка“. А они нам без разговоров в упор из всех стволов! Или „Либерейтор“ сверху бомбочку…»
– Мы угодили в самое пекло событий. Сейчас для любого встречного наш краснофлотский флаг точно лакмусовая бумажка немедленно загорланить в эфире: «Волки, ату их!»
Вспомнил о зажатой в руке кружке чаю. Выпил – вкус отсутствовал.
«Стоп! А как же Як-3?! И три… да, именно три корабля?! Не с ними ли связана заявленная в эфире британским каналом ВВС …блокирующая операция Флота метрополии в Атлантике против „красных“ рейдеров?»
В голове точно вспыхнуло озарением: «Твою ж мать!..» Вытащив из того сонма впитанной по жизни информации совсем уж какие-то неожиданные фантастические измышления… ненаучные, неподкреплённые обоснованной последовательностью и логикой. Отвергая…
«Да ну на хрен! Чушь. Абсурд. Гротеск реальности и альтернативных сочинений!»
Нет. Сама идея множащихся вероятностей бытия, в базисе всех уже случившихся лично с ним историй, не вызывала полного отторжения, в избитой формулировке «этого не может быть, потому что не может быть».