Александр Плеханов – Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942 (страница 76)

УОО НКВД обращало внимание на улучшение информации. В частности, указывалось не то, чтобы ОО не только регистрировали факты провала операции и понесенные частями потери, но и проводили чекистские мероприятия и по каждому факту срыва операций проводили расследование, поручив это ответственным оперативным работникам.

Издержки информационной работы советских спецслужб наносили вред оперативной работе, потому что мешали быстрому пресечению вражеской деятельности, ликвидации вскрытых недочетов в боевых действиях Красной армии. Вот почему 10 июля 1941 г. Михеев и нач. секретариата 3-го Управления НКО СССР, бригадный комиссар Петров направили нач. отделов фронтов и армий, нач. отдела Западного фронта майору ГБ Бегма указание, в котором отметили, что «своевременная и точная оперативная информация в военное время приобретает исключительно важное значение; от этого зависит немедленное пресечение вражеской деятельности подучетного элемента и устранение всех недочетов в обеспечении успехов Красной армии на фронтах борьбы с фашистскими захватчиками». Поэтому было приказано:

«1). Ввести в действие прилагаемый при этом табель срочных донесений[637] на военное время.

2) Информацией связь поддерживать снизу вверх, обязав начальников органов при передислоцировании частей и соединений, искать и обязательно устанавливать связь с вышестоящим органом 3-го Управления;

3) 3-м отделам армий с 3-ми отделами фронтов, а последним с 3-м Управлением НКО поддерживать связь ежедневно, путем эстафет, даже при удалении указанных органов друг от друга на расстоянии до 500 км, выделяя для этого специальные машины (мотоциклы) и оперативный состав, обеспечивающий доставку оперативной информации. Кроме того, имеющиеся остальные средства связи (шифр, самолет, фельдсвязь НКВД и связь командования).

4) Начальникам 3-х отделений дивизий информационные материалы доставлять ежедневно в 3-и отделы корпусов, а последним в 3-и отделы армий, специально выделенными посыльными, или оперсоставом»[638].

В последующих документах руководителям ОО было предложено: связь сверху вниз осуществлять только для оказания практической помощи и в других случаях оперативной необходимости вышестоящего органа 3-го Управления. В тех же случаях, когда командование потеряло связь с вышестоящим командиром соединения, нач. 3-х отделов, отделений обязательно должны добиться установления связи с вышестоящим органом 3-го Управления НКО.

Руководители ОО нацеливали своих подчиненных на более активное решение возникавших проблем. 30 октября 1941 г. зам. нач. ОО НКВД Западного фронта майор ГБ Королев и нач. 3 отделения ОО НКВД Западного фронта капитан ГБ Митрофанов писали нач. ОО НКВД 33-й армии, ст. лейтенанту ГБ Иващенко: «По вашим докладным запискам о недочетах в боевых действиях и политико-моральном состоянии личного состава 1-й ГМСД от 26 октября 1941 г. нами информированы начальник УОО НКВД СССР Абакумов и Военный совет фронта. Одновременно следует указать, что из докладных записок видно, что со стороны ОО армии мер по устранению отдельных недочетов, имеющих место в дивизии, не проводится… Так, в дивизии до сего времени разведка сил и замыслов противника не организована. Данные, добываемые разведкой, крайне скудны и неточны. Вследствие чего дивизия в боевых операциях с противником несет большие потери в личном составе и материальной части, ОО армии следовало немедленно этим вопросом заняться, выявить все имевшиеся недостатки в организации разведки, которые через командование дивизии или ВС армии устранить, а виновников привлечь к ответственности… предлагаю мероприятия по устранению отдельных недостатков, имеющих место в дивизии, проводить на месте немедленно»[639].

К постановке информации ОО НКВД предъявлялись высокие требования. Какой она должна быть, можно судить по обобщенной справке, составленной авторами на основе анализа приказов и распоряжений зам. наркома внутренних дел СССР, нач. УОО НКВД Абакумова, нач. ОО НКВД Южного фронта, майора ГБ Зеленина, зам. нач. ОО НКВД Западного фронта, майора ГБ Королева и майора ГБ Шилина, нач. 2-го отделения ОО этого же фронта, ст. лейтенанта ГБ Рыбакова и др.

1. Информация должна давать полный анализ обстановки на том или ином участке фронта, в частях и соединениях Красной армии. В докладных записках о недочетах в боевых действиях и политико-моральном состоянии личного состава данные, добываемые разведкой, должны быть полными и точными.

2. Информация должна носить предупредительный характер. Объемистые докладные записки с анализом боевых действий армий, дивизий или полков за прошлое время, повторяющих события и факты, давно известные командованию, не нужны. Информация особых отделов должны базироваться на таком материале, который помогает командованию предупреждать серьезные недочеты в частях и соединениях.

3. Информация предназначена для глубокого изучения причин негативных явлений, чтобы правильно освещать командовании и Центру события, порождавшие измену Родине, дезертирство и членовредительство. Командование и Центр на основе информации военной контрразведки должны иметь возможность делать соответствующие выводы и намечать мероприятия по пресечению преступлений. Поэтому в докладных записках и специальных сообщениях следует подробно излагать материалы о совершенных преступлениях с указанием фамилий преступников, времени совершения преступления, характере преступления, результатах расследования и принятых мерах.

4. Информация должна быть целеустремленной и конкретной, нельзя в одном документе писать обо всем. Такая информация является некачественной и не дает возможности использовать ее командованием фронта и руководством УОО НКВД СССР. В ней должен содержаться один вопрос или ряд аналогичных вопросов, связанных друг с другом.

5. В информации недопустимо искажение фактов и очковтирательство. Несвоевременные и непроверенные данные о войсках вводят в заблуждение командование и Военные советы. По каждому выявленному факту ложных донесений со стороны немедленно информировать командование для принятия соответствующих мер, привлекая в отдельных случаях виновных к уголовной ответственности.

28 марта 1942 г. зам. нач. ОО НКВД Западного фронта, майор ГБ Шилин обратил внимание нач. ОО НКВД армий на факты очковтирательства со стороны командиров ряда разведывательных подразделений: «Идя на разведку, заданий не выполняют, а по возвращении докладывают командованию ложные сведения как о своих действиях, так и о противнике». Арестованный ОО НКВД 50 армии старшина разведывательной роты Попов на допросе показал, что у разведчиков моторазведроты не было ни одного честно выполненного боевого задания. Они проявляют трусость, при первом выстреле противника поворачивает обратно, не выполняя задания. Какой-либо контроль со стороны командира и комиссара роты и помощника начальника штаба по разведке за выполнением боевого задания отсутствует, сведения, сообщенные разведчиками, «не проверяются, и все верится на слово». В штабе 22-й армии оперативный отдел не знал точного положения войск, и, давая явно несвоевременные и непроверенные данные о войсках, тем вводил в заблуждение командование и Военный совет, а Военсовет, не проверяя этих данных, доносил их командованию фронта. Кроме этого, в сложной обстановке оперативный отдел не давал боевых приказов, а ограничивался частными распоряжениями, а если иногда и давал приказы, то с большим опозданием, и до частей и совета эти приказы доходили на 2-й или 3-й день. Так, 3 октября 1941 г., в 6 часов утра, командующий приказал произвести перегруппировку частей армии с целью их отвода на новые рубежи. Боевой приказ был подписан только в 17 часов.

Отметим, что в информировании руководства страны крайне важное значение имело взаимодействие всех силовых структур. С 4 июля 1941 г. по просьбе нач. Разведывательного управления Генштаба Красной армии, генерал-лейтенанта Ф.И. Голикова Л.П. Берия отдал распоряжение Меркулову направлять ему имевшиеся в НКВД материалы и обзоры по оснащению, вооружению и экипировке захваченных германских парашютистов и найденных у них кодов, шифров, данных для работы по радио и т. д., особо представлять образцы радиостанции немецких парашютных отрядов.

Эффективность чекистской информации во многом зависела и от взаимоотношений с командным и политическим составом армии и флота. Они не всегда были простыми. Многие военачальники не хотели «выносить сор из избы», умалчивая отдельные факты поведения свои подчиненных и другие негативные явления. Нач. ОО НКВД Карельского фронта, ст. майор ГБ Гладков 17 ноября 1941 г. счел необходимым поставить вопрос перед командованием ВВС Карельского фронта о мерах воздействия на командование 5 БАО за игнорирование сообщения уполномоченного ОО НКВД о невозможности посылки на фронт бывшего красноармейца Бояковского, который впоследствии перешел на сторону врага. Один из членов Военного совета фронта (подпись на документе неразборчива) 19 ноября 1941 г. написал резолюцию:

«Командующему ВВС фронта.

Это большое безобразие. Внушите вашим подчиненным, что ОО для этого и существует, чтобы предупреждать такие факты, какие указаны в спецзаписке, и надо к этому прислушиваться, а не игнорировать. Наложите взыскание на виновника в посылке на фронт этой сволочи»[640].