Александр Плеханов – Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942 (страница 45)

Массовый героизм проявляли многие части и подразделения войск НКВД. После 9 августа 1941 г. уполномоченный ОО НКВД 144 сд П.А. Мартынович сообщил Абакумову о том, что он ознакомился с положением в 612 сп 144 сд, занимавшим оборону на восточном берегу Днестра в районе Кушкова: «За период жестоких боев с 1 по 6 сентября, в которых полк потерял более 900 человек ранеными и убитыми, но не было ни одного случая сдачи в плен к противнику, не установлено ни одного случая трусости, паникерства. Дрались по-настоящему»[382]. Отстреливаясь до последнего патрона, последней гранаты, последнего удара в страшном рукопашном бою.

Сводный пограничный полк погранвойск НКВД с 22 июня по 20 июля без артиллерии, танков и самолетов проделал путь от Рава-Русской до Фастова, находясь в непрерывных боях. Уставшие бойцы, «спавшие без просыпа 20 часов», заявили, что если их по истечению суток не направят обратно на фронт, то они будут жаловаться И.В. Сталину[383].

На 17-й заставе Рава-Русского пограничного отряда, когда кончились боеприпасы, оставшиеся в живых пограничники во главе с лейтенантом Ф.В. Мориным с пением «Интернационала» бросились в последнюю штыковую атаку[384].

Через газеты, передачи радио, в личных беседах и на политинформациях чекистам становились известными героические подвиги бойцов и командиров. Так, контрразведчики узнали о подвиге нач. Рузского районного отдела НКВД Московской области лейтенанта ГБ, комиссара партизанского отряда С.И. Солнцева, в дальнейшем Героя Советского Союза. Он был застигнут с группой партизан в одной из землянок у Глубокого озера. В завязавшейся перестрелке ранен, схвачен немцами и казнен 20 ноября 1941 г. Его подвергли жестоким пыткам: отрубили два пальца на правой руке, проколи левую ногу штыком, обожгли огнем пальцы рук и ног, скальпировали череп. Но Сергей Иванович не выдал военную и государственную тайну и погиб смертью героя[385]. За свои подвиги сотрудники ОО награждались решениями командующих фронтами, членами Военных советов и нач. ОО НКВД фронтов. Только командующим войсками Западного фронта генералом армии Г.К. Жуковым и членом Военного совета этого фронта Хохловым были награждены орденом Красного Знамени сержант А.П. Михеев, мл. лейтенант Д.И. Проценко, мл. лейтенант С.П. Рипинский; орденом Красной Звезды: сержант М.А. Абашкин; медалью «За отвагу»: сержант В.А. Наумкин, лейтенант Я.З. Савельев, сержант Е.П. Шурупов, красноармеец В.М. Сыроежкин[386].

18 апреля 1942 г. в 9-й армии были награждены 11 оперативных работников, из них орденом Красного Знамени – четыре, орденом Красной Звезды – шесть, медалью «За Отвагу» – один, благодарность объявлена 18 чекистам. Среди представленных к правительственным наградам были фамилии Г.А. Новикова, П.И. Прядко, В.И. Колобова. В ноябре 1941 г. нач. 4-го отделения ОО НКВД 49-й армии лейтенант Г.А. Новиков в самые трудные минуты боя сумел повести за собой растерявшихся бойцов. Он четыре раза ходил в атаку, показывая пример героизма и мужества. С ноября 1941 г. он трижды направлялся в тыл противника, внедрился в 102-ю разведывательную группу германской военной разведки. Из собранных данных о штатном составе и агентах, подготовленных для заброски на советскую территорию, выявил методы работы разведгруппы, каналы переброски агентуры на нашу территорию, а также экипировку агентов. Доставил данные на 28 официальных сотрудников и 12 агентов германской разведки, а также 32 фотографии немецких шпионов. По его данным было арестовано 11 немецких шпионов[387].

Владимир Иосифович Колобов участвовал в Великой Отечественной войне с первого до ее последнего дня. На фронтах сражались еще три его брата, из которых два погибли. После окончания в 1940 г. Военно-политического пограничного училище им. К.Е. Ворошилова в Новом Петергофе продолжил службу в военной контрразведке. Первый день войны встретил в г. Петрозаводске. Под бомбежкой отправил на пароходе в тыл жену с годовалым сыном. В боевых действиях участвовал на Северном и Ленинградском фронтах. Лично захватил фашистского парашютиста-диверсанта, за что был награжден орденом Красной Звезды.

За мужество и верность долгу, проявленные в годы войны, несколько тысяч сотрудников органов и войск госбезопасности были награждены орденам и медалями СССР, а двадцать восемь чекистов удостоены звания Героя Советского Союза. Восьми из них это высокое звание было присвоено посмертно[388].

В борьбе с нацистскими спецслужбами отдали свои жизни тысячи сотрудников органов и войск НКВД. Вот имена некоторых павших героев:

– Вера Волошина, боец ОМСБОН, воевала в одном отряде с Зоей Космодемьянской. Прикрывая отход отряда, тяжело ранена и пленена. После зверских пыток повешена фашистами;

– Борис Галушкин – лейтенант ГБ, командир спецгрупп «Помощь» и «Артур», погиб в бою, Герой Советского Союза;

– Казимир Гапоненко – связной спецгруппы Кудри в оккупированном Киеве, погиб в застенках гестапо;

– Анфиса Горбунова – радистка спецгруппы «Вера», погибла в оккупированном Пскове;

– Никита Дронов – боец ОМСБОН, Герой Советского Союза, погиб в бою;

– Сергей Кингисепп – сын В.Э. Кингисеппа, в 1940 г. заместитель наркома госбезопасности Эстонии, погиб в бою с фашистскими захватчиками;

– Александр Кобер – связной в спецгруппе В.А. Лягина в оккупированном Николаеве, повешен фашистами;

– Елена Колесова – Герой Советского Союза, боец ОМСБОН, погибла в бою[389].

Героизм большинства сотрудников контрразведки, проявленный на войне, не мог служить оправданием растерянности, трусости и паники в ряде отделов и служб управлений НКВД и НКГБ, что свидетельствовало о серьезных недостатках в воспитании их сотрудников.

Известно, что война требует от людей предельного напряжения духовных и физических сил. Свое внешнее проявление она находит не только в виде беспримерных образцов великой жертвенности и самоотречения, в подвиге и мужестве. Тяжелейшие экстремальные условия начала войны обусловили еще и всплеск преступности, обнажили низменные проявления людей, нутро хапуг и казнокрадов, мошенников и аферистов, которые не прочь были нагреть руки на чужом горе. Поэтому борьба с преступностью, в том числе и с воинской, выступала как важнейшая задача особых отделов по обеспечению безопасности фронта и тыла.

С начала войны в состав войск НКВД и Красной армии влились сотни тысяч людей, среди которых были, конечно, не только стойкие, волевые и дисциплинированные люди. Но то, с чем можно мириться в мирное время, в годы войны угрожало самим основам государственного порядка. Паника, дезертирство, отказ от выполнения боевых приказов, неподчинение начальникам, самовольное оставление позиций, бесчинства по отношению к мирному населению способны были разрушить самый стойкий военный организм и дезорганизовать тыл. По существу, сотрудники органов безопасности своим поведением мало чем отличались от сотрудников других ведомств и партийных органов. Пожалуй, только в меньшем масштабе их постигла эта всеобщая беда, характерная особенно для первых недель и месяцев войны. Конечно, они небольшими группами или в одиночку были не в состоянии в условиях потери управления советскими органами власти и военным командованием, которые в большинстве своем не сумели покончить со всеобщей неразберихой, поддержать порядок и дисциплину в частях и подразделениях армии и флота. Тем не менее это не могло быть оправданием позорного поведения ряда из них. При малейшем нажиме противника в селах и городах создавалась паника, бежали толпы народа со своим имуществом на вокзалы. В некоторых областях сотрудники НКВД вместо того, чтобы навести и поддерживать элементарный порядок, сами вливались в толпу. В результате всякие жулики и проходимцы, пользуясь случаем, крали сотни тысяч государственных средств, бросали противнику государственное имущество и безнаказанно бежали в глубь страны.

9 августа 1941 г. к Берия из Орла обратился нач. ОО НКВД 20 армии бригадный комиссар армии Ф.В. Воистинов, мотивируя это тем, что вынужден написать ему лично, так как его сообщения с фронта в адрес ОО НКВД Западного направления «не возымели никакого действия». «Дело в том, – указал он, – что не могу понять, почему так, что некоторые работники нашего боевого органа НКВД вместо того, чтобы вместе с особыми органами НКВД среди населения действующей Красной армии на фронте вести борьбу с контрреволюцией, бросают свою работу и уходят в тыл, и контрреволюционеры среди местного населения проводят свою гнусную работу в пользу наших врагов, что я подтверждаю тем, что когда 20 армия действовала в районах Витебской и Смоленской областей, то из работников НКГБ и НКВД никого не осталось, и среди местного населения приходилось громить контрреволюционные силы особым органам, которые и так загружены борьбой с контрреволюцией, проникающей в Красную армию…»[390].

Письма аналогичного содержания шли в центр: ГКО, наркоматы и другие ведомства. Не по каждому из них принималось конкретное решение, прежде всего не позволяла быстро менявшаяся обстановка. Но иногда они заканчивались не только административными взысканиями, а судом военного трибунала и высшей мерой наказания.

Нач. ОО НКВД 8-й авиаэскадрилии лейтенант ГБ А.А. Лупандин во время боевых действий проявил трусость: в боевой обстановке симулировал болезнь, не руководил подчиненными.