Александр Плеханов – Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942 (страница 140)

Несмотря на успехи в борьбе с агентурой противника в городе и успешные действия РДГ, все же исход битвы под Москвой решали части и соединения Красной армии.

В кровопролитном сражении Красная армия несла больше потери. Именно такой ценой и жесткими приказами еще удавалось сдерживать рвущегося к столице врага. Так, 22 октября 1941 г., в 4.45, командующий Западным фронтом, генерал армии Жуков приказал командующему 43-й армией Голубеву:

«…1. Отходить с занимаемого рубежа до 23.10 еще раз категорически запрещаю.

2. На 17 сд немедленно послать Селезнева. Командира 17 сд немедленно арестовать и перед строем расстрелять. 17 дивизию, 53 дивизию заставить вернуть утром 22.10 Тарутино во что бы то ни стало, включительно до самопожертвования…»[1188].

В трудные дни обороны Москвы, когда враг рвался к столице, чекисты были на передовых рубежах, участвуя непосредственно в боях с немцами не только в составе частей и соединений Красной армии и ВМФ, но и создавали свои воинские формирования. Так, при Московском УНКВД был образован истребительный мотострелковый полк, численностью 1914 человек, укомплектованный из числа бойцов истребительных батальонов и сотрудников органов госбезопасности. Подразделения полка в боях уничтожили 4390 немецких солдат и офицеров, захватили большое количество вражеского вооружения и боевой техники, провели значительную работу по сбору разведывательных данных, переданных командованию Красной армии. Полком осуществлена переброска в тыл врага свыше 100 боевых групп[1189].

Несмотря на сложную обстановку, 2 ноября 1941 г. Политбюро ЦК ВКП (б) приняло специальное постановление «О праздновании ХХIV годовщины Великой Октябрьской социалистической революции». Было решено провести повсюду – на предприятиях, в учреждениях, в колхозах и совхозах, в учебных заведениях – собрания и митинги, посвященные этой дате, в тех городах и других населенных пунктах, где имеются необходимые условия, 7 ноября провести демонстрации трудящихся[1190].

Вечером 6 ноября на платформе станции метро «Маяковская» состоялось торжественное заседание Моссовета, посвященное 24-й годовщине Октябрьский революции. Ровно в 19.00 с правой стороны от Белорусского вокзала подъехал поезд с членами Политбюро и правительства во главе с И.В. Сталиным. Заседание открыл председатель Моссовета В.П. Пронин и предоставил слово И.В. Сталину, после выступления которого было объявлено, что традиционная демонстрация будет проведена в г. Куйбышеве, куда выехали некоторые члены Политбюро ЦК ВКП (б) во главе с К.Е. Ворошиловым, но ничего не было сказано о параде на следующий день. Однако традиционный парад войск московского гарнизона состоялся, но не как обычно, в 10 часов утра, а в целях безопасности в 8 часов.

В ночь перед парадом были расчехлены и зажжены кремлевские звезды и убрана маскировка с мавзолея Ленина. К трибунам к 7 часам начали собираться приглашенные. В целях конспирации после окончания торжественного заседания всю ночь работали райкомы партии: составлялись списки, печатались пригласительные и вручались кому надо с нарочными. И делалось это в величайшей секретности. Контрразведчики позаботилась о том, чтобы среди участников парада не было тех, кто мог каким-либо образом спровоцировать нежелательные инциденты, а в задачу службы охраны входило обеспечение режима на Красной площади, безопасность руководителей государства и гостей, приглашенных на трибуну[1191].

К восьми часам на трибуне Мавзолея появились члены Политбюро, ЦК ВКП (б) во главе со И.В. Сталиным, а ровно в 8.00 из ворот Спасской башни выехал маршал С.М. Буденный верхом на коне. Прозвучал рапорт командующего парадом генерал-лейтенанта П.А. Артемьева, и прокатилось над площадью по рядам войск знакомое и радостное «Ура!». Затем была произнесена знаменитая речь И.В. Сталина, в которой прозвучали проникновенные слова: «Война, которую вы ведете, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков: Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова. Пусть осенит вас победное знамя великого Ленина!»[1192]

С развернутыми красными знаменами под боевые революционные марши, исполняемые оркестром штаба МВО под управлением В.И. Агапкина – автора мелодии русского патриотического марша «Прощание славянки» части Красной армии прошли по главной площади страны. Весь мир узнал, что на Красной площади состоялся военный парад, но не частей вермахта. Во время парада по линии военной контрразведки и других служб были приняты беспрецедентные меры безопасности: у всех солдат, участников парада, даже тех, кто сразу же после парада отправлялся на фронт, были изъяты патроны, из танков и артиллерийских орудий – снаряды[1193].

Военный парад в Москве вселил в советских людей уверенность: все поняли, что, если в такой тяжелой обстановке, когда враг у стен Москвы, в столице традиционно отмечают годовщину Октябрьской революции, значит, врагу не взять город.

После парада продолжались тяжелые бои на подступах к столице. 9 ноября 1941 г. советские войска нанесли сильные контрудары по частям вермахта, а 3–5 декабря в районе Яхромы, Красной Поляны и Крюкова, отбросили их у р. Нары и отбили атаки у Тулы. Но противник возобновил наступление. 15–18 ноября 1941 г. и ценой больших потерь в конце ноября – начале декабря ему удалось выйти к каналу Москва – Волга, форсировать р. Нару и подойти к Кашире.

Еще осенью 1941 г. был образован Калининский фронт. Директивой Ставки Верховного Главного Командования от 17 октября 1941 г. из части войск Западного фронта (22-я, 29-я, 30-я и 31-я армии), защищавших Москву с северо-запада. В дальнейшем в состав Калининского фронта входили 20-я, 39-я, 41-я, 43-я и 58-я армии, 3-я и 4-я Ударные армии, 3-я воздушная армия. Войска фронта осенью 1941 г. провели Калининскую оборонительную операцию, в ходе которой были скованы крупные силы противника, не допустив их переброску под Москву[1194].

Своими изнурительными боями Красная армия изматывала противника на подступах к Москве: в Калининской оборонительной операция войск правого крыла Западного фронта с 10 октября по 4 декабря 1941 г., с середины октября и до начала ноября на Можайском рубеже, в районе г. Калинина, под Тулой. В ходе Калининской, Клинско-Солнечногорской, Тульской, Калужской и Елецкой операции советские войска вырвали у врага инициативу, и 8 декабря Гитлер подписал директиву о переходе к обороне на всем советско-германском фронте. В результате последнего, ноябрьского наступления на Москву немецко-фашистской армии удалось за 20 дней ожесточенных боев продвинуться вперед: северо-западнее Москвы на 80-120 км, юго-западнее Москвы на 40–90 км. Однако врагу ни с запада, ни с юга не удалось ворваться в город.

Героическое сопротивление Красной армии на других участках фронта также срывало планы противника по захвату столицы. На донбасско-ростовском направлении советские войска не допустили прорыва врага к нижнему течению Дона, сорвали его план выйти к Кавказу. Одновременно с боями по захвату Донбасса противник проводил операции в Крыму. Несмотря на то, что 14 ноября 1941 г. Ставка потребовала удержать район Керчи, сделать это не удалось. Тяжелые изнурительные бои в городе Керчь и на его окраинах продолжались до 16 ноября 1941 г. Но своими боями Красная армия измотала противника на подступах к Москве. На 5 декабря 1941 г. общие потери немцев на Восточном фронте достигли 750 тыс. человек, или 23 % от общей численности войск. Почти каждый четвертый был убит, ранен или пропал без вести[1195]. Под Москвой с 16 ноября до начала декабря противник потерял 300 орудий, около 800 танков и до 1500 самолетов. Моральный дух немецких войск был подорван. 5 декабря командующий группой армий «Центр», генерал-фельдмаршал Ф. фон Бок пришел к выводу, что у его войск «иссякли силы». В непрерывных боях сгинули ХII и ХIII армейские корпуса вермахта, по сути дела, целая армия[1196]. Ни в Польше, ни во Франции и Бельгии, ни в Греции и Югославии ничего подобного не происходило.

Абвер и вермахт явно недооценили нараставшую силу ударов Красной армии. 18 ноября 1941 г., незадолго до контрнаступления Красной армии, это испытала на себе немецкая 112-я пехотная дивизия. Очевидцы вспоминали, что когда устремились в атаку красноармейцы, вооруженные автоматами и ручными гранатами и сидевшие на мчавшихся с пятидесятикилометровой скоростью страшных «тридцатьчетверках», нервы дрожащих от холода и практически беззащитных немецких солдат не выдержали. Дивизия дрогнула и побежала. «Паника, – мрачно отмечалось в боевом журнале армии, – охватила немецкие войска вплоть до Богородицка. Это первый случай за русскую кампанию, когда произошло нечто подобное, и это служит предостережением, что боеспособность нашей пехоты находится на грани истощения и что от нее нельзя более ожидать выполнения трудных задач»[1197].

В ноябрьские дни продолжилось оборонное строительство, и органы безопасности контролировали их ход. Так, 8 декабря 1941 г. Берия направил письмо в Пензенский обком ВКП (б) Кабанову и облисполком Дажину о неудовлетворительной мобилизации населения на строительство укрепленного рубежа и необходимости организовать ее в полном объеме в пятидневный срок И в этот же день в Куйбышевский обком ВКП (б) Канунникову, в облисполком Журавлеву о неудовлетворительной мобилизации населения на строительство укрепленного рубежа и необходимости организовать ее в полном объеме в пятидневный срок[1198].